Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Отзыв доктора филологических наук, профессора филологического факультета МГУ А.А.Волкова от 2 июня 2002 г. о деятельности А.Е. Себенцова в сфере государственно-религиозных отношений

 

Андрей Евгеньевич Себенцов состоит в должности первого заместителя руководителя аппарата Правительства России. Одновременно он является полномочным представителем Правительства Российской Федерации в Совете Федерации Федерального собрания РФ и заместителем председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ.

Из этого перечисления должностей ясно, что вопросы религиозных объединений для А.Себенцова не являются основными в его профессиональной деятельности как чиновника. Для него это только одна из «тем», как он говорит об этом в своем интервью: 

«В 1990 году под моим руководством разработан и принят закон СССР «О свободе совести и религиозных организациях», и с той поры тему (среди многих других) не бросаю. Являюсь заместителем председателя Комиссии по вопросам религиозных организаций при Правительстве РФ» (1[1]).

В этом же интервью он представляет себя в качестве руководителя разработки законодательства о свободе совести и религиозных объединениях в СССР, что уже странно, поскольку никоим образом не согласуется с его профессиональным и жизненным опытом, который он мог иметь в 1990 г.

Действительно, чуть выше о самом себе А. Себенцов сообщает следующее: «Двадцать два года проработал в «оборонке». В 1989 – 1991 годах - народный депутат СССР от Перовского округа Москвы. С 1992 - в Аппарате Правительства на высоких должностях, служу России, перед предками не стыдно. Сейчас – полномочный представитель Правительства в Совете Федерации… Образование инженерное и юридическое» (1).

Инженер-оборонщик, избранный людьми в народные депутаты. Вероятно, для того, чтобы защищать интересы оборонной промышленности от погромщиков-перестройщиков эпохи Горбачева. Позже привлеченный к работе в Правительстве (в связи с чем инженеры обычно быстро получают юридическое образование). Оборонку от погрома защитить не удалось, поэтому возвращаться к делам родного предприятия уже не имело смысла. А.Себенцов становится чиновником. Это проторенный путь для многих депутатов. Их выдвигают трудовые коллективы, депутаты дают им обещания, попадают в органы представительной власти. Затем, используя свой новый статус, подыскивают себе место в исполнительных структурах. Совет или Дума существуют не вечно, лучше зависеть от одного начальника, чем от миллиона избирателей. Депутат подбирает себе крепкую должность в Правительстве, министерстве или ведомстве, оправдывая это тем, что там «можно сделать больше». Чего больше, для кого больше, - уже не обсуждается. Чиновник ответственен только перед начальником.

Религия ко всему этому не имеет никакого отношения. Неужели российское общество не в состоянии выдвинуть на эту работу – в сферу государственно-религиозных отношений человека, который бы знал о религии и религиозной культуре чуть больше? Находясь при таком деле более 10 лет, А. Себенцов мог бы приобрести какое-то гуманитарное образование. Не богословское, так на худой конец, философское. Ничего этого в багаже у А. Себенцова, судя по его выступлениям, видимо, не имеется. Тем не менее, А.Себенцов – разработчик российского законодательства о религии и религиозных объединениях. А ныне – руководитель правительственной структуры, координирующей деятельность министерств и ведомств в сфере государственно-религиозных отношений. То есть структуры, фактически аналогичной бывшему в СССР Совету по делам религий.

Учитывая такую профессиональную и образовательную базу А. Себенцова, не приходится удивляться тому, что, будучи «плоть от плоти» управленцем и чиновником и не понимая в религии и религиозных отношениях ничего, что выходило бы за рамки чиновничьего юридического образования, он настойчиво выступает с призывом воссоздания в нашей стране государственного контроля над Церковью. В форме некоего органа, типа пресловутого Совета по делам религий, бывшего в СССР. Это и понятно, ведь он чиновник, а каждый чиновник любит, чтобы «органов» было больше. При условии создания этого органа, его руководителем вполне может стать сам А. Себенцов. Но если руководителями такого надзорного органа даже в советское время назначались люди, серьезно знакомые с религией (например, происходившие из семей потомственных священнослужителей), то в смутное перестроечное время на эту работу направили не известного и авторитетного в стране гуманитария, а «управляемого» человека из номенклатуры, вчерашнего инженера на военном производстве – А.Себенцова.

«Правительственная комиссия – координационный орган действий министерств и ведомств. В нее входят в основном чиновники и ученые. А представители религиозных организаций приглашаются, чтобы могли участвовать в обсуждении» (1) – так А. Себенцов представляет свою комиссию.

Получается, что ничего не понимающий в религии А. Себенцов с такими же, как он, чиновниками координирует деятельность органов государственной власти в области взаимоотношений с религиозными объединениями. А представители религиозных организаций только «приглашаются» на обсуждение их планов и решений.

В этом отношении Президентский Совет по этим же вопросам, о котором здесь же упоминает А.Себенцов и который является совещательным органом при Президенте России, состоящим преимущественно из представителей религиозных конфессий, – гораздо более разумное учреждение. Туда «приглашаются» как раз чиновники, а решения принимаются при участии полномочных представителей религиозных объединений.

В случае же правительственной комиссии А. Себенцова, где решения принимают мало что смыслящие в религии чиновники, все обстоит как раз наоборот. Они так координируют деятельность государственных министерств и ведомств, что потом приходится долго расхлебывать плоды их «координации». Например, что мешало А. Себенцову так скоординировать деятельность органов государственной власти при принятии пресловутых ИНН, чтобы не был спровоцирован всплеск напряженности в обществе? Что мешало ему в этой комиссии и ныне так разобраться с налогообложением религиозных организаций, чтобы не оскорблять религиозных чувств верующих требованиями платить налог с продажи свечей в храме - церковной жертвы? И сделать это до принятия в правительстве неудачных решений, после которых оказывается необходимым вновь создавать согласительные комиссии, отвлекать для работы в них служащих Минфина, других управленческих структур. Зачем нужна комиссия А. Себенцова, если после ее работы митрополиту Кириллу и заместителю министра финансов надо что-то совместно регулировать? Заместитель министра финансов должен заниматься финансами, а не делами А. Себенцова.

Причина всего этого одна – непрофессионализм, недостаточная образовательная подготовка у людей, которые оказались у руля государственно-церковных отношений. Это случайные люди, занесенные на эти посты «ветром перемен» начала 90-х годов, как правило, не состоявшиеся в своей основной профессии. Какой настоящий ученый, инженер, да еще двадцать лет отдавший своему делу, в одночасье может переквалифицироваться в религиоведа? Так не бывает.

А. Себенцов просто взялся не за свое дело и в этом деле пытается что-то такое объяснить российскому обществу. Но для российского общества вопиющая безграмотность А.Себенцова в области духовной культуры, религии, государственно-религиозных отношений оборачивается огромными потерями. Понятно, что законы писали и пишут специалисты-юристы, но дело подготовленного государственного руководителя задать правильное направление этой работы в интересах всего общества. С этим-то, похоже, и не справляется А.Себенцов. Для того чтобы исчерпывающе проиллюстрировать такую жесткую оценку деятельности А. Себенцова в сфере государственно-религиозных отношений достаточно рассмотреть его уже цитированное выше интервью (1). В нем он касается ряда тем, которые относятся как к актуальным проблемам правового регулирования государственно-церковных отношений, так и вопросам исторического, культурологического, политического характера. В своих ответах и «разъяснениях» А. Себенцов демонстрирует вопиющую безграмотность, просто потрясающую неряшливость мысли и слова, неприемлемую для государственного деятеля.   

Внимательное изучение и анализ ответов А. Себенцова даже в одном этом его публичном выступлении позволяет сделать вывод о том, что он по своим профессиональным, образовательным, общекультурным качествам не имеет никаких оснований заниматься темой регулирования государственно-церковных отношений.

«Андрей Себенцов: «Религия – это жизненный компас, в который верят».

Такое оригинальное определение религии дает А. Себенцов и в дальнейшем на нем неоднократно настаивает, повторяет его. Понятно, что для инженера не существует принятых в отечественной культуре, в гуманитарных науках понятий и определений. Он формулирует свои собственные рабочие определения. 

«Теперь несколько рассуждений. Суть проблем, по которым поступили вопросы и/или высказывания – отношения человека, общества, государства, веры, религии и религиозных организаций, а также место в них закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и права вообще».

«Место закона в отношениях» – это пробел не в юридическом, а в общегуманитарном  образовании А. Себенцова. Такое варварское отношение А. Себенцова к родному русскому языку - его личная беда, недостаток общей культуры. Вполне понятный, учитывая гуманитарную подготовку специалистов технических вузов в 70-е годы прошлого века.

А. Себенцов, по уровню и качеству образования не имея возможности самостоятельно формулировать перспективы государственной политики в сфере отношений с религиозными организациями в интересах нашего общества, вынужден ориентироваться на некий усредненный уровень культуры и понимания религии в среде современных «образованцев». Это проявляется, в частности, в использовании им неверных по существу суждений и формул, которые сделались популярными (или были сделаны популярными) в обществе.

Например, такой: «Ныне критикуемый классик говорил, что «религия – опиум народа» (без «для»): религия помогает людям выносить даже невыносимое и оставаться достойными и моральными существами. Поскольку в те времена к опиуму относились, как к обычному болеутоляющему лекарству, даже детям прописывали, эта оценка не содержала внесенного позже негативного смысла» (1).

Лет тридцать назад А. Себенцову сказали, что «классики» считали религию злом и непримиримо боролись с ней. Он в это поверил. В конце 80-х годов ему сказали, что, на самом деле, «классик» этим выражением не хотел унизить религию. Более того, считал ее полезной, как опиум для больного. А.Себенцов поверил и в это. И до сих пор повторяет.

Подобные суждения и формулы абсолютно не верны по существу. Это ясно для любого грамотного человека. Но эти идеологические штампы, мыслительные клише постоянно используются в прессе, на телевидении, составляя «джентльменский набор» интеллектуального обеспечения таких чиновников, как А. Себенцов. 

На этом примере видно насколько несерьезным является отношение А. Себенцова к религиоведческой тематике, насколько примитивно его понимание места и значения религии в жизни общества, истории и культуре России. Православный русский человек никогда не назовет «классиком» погромщика религии, непримиримого врага нашего Отечества, Русского государства, русской культуры. Все эти «классики» являются таковыми только для лишенного исторической памяти коммуниста. Но назвать себя коммунистом и атеистом А. Себенцову сейчас не удобно. Сейчас выгодно быть немножко верующим. Поэтому он называет себя «верующим»:

«Вы сам человек верующий? Аноним

Андрей Себенцов: Да, верующий. В меру, не как некоторые, вновь обращенные. К любым организациям на земле отношусь с осторожностью: в них люди, существа по определению несовершенные».

Во что верует А. Себенцов – не понятно. Задававший вопрос человек имел в виду религиозную веру. По ответу А. Себенцова не понятно, во что он верует - в коммунизм, в Господа Иисуса Христа или в Гаутаму Будду.

В другом месте своего интервью (1) он намекает на свою «православность».

«Есть ли у Вас дети? Сколько им лет, и в какой религии Вы их воспитываете? Анастасия, православная (Москва)

Андрей Себенцов: … Сыновья от 34 до 23, внуки от 10 лет до 5 месяцев. Православные».

Если А. Себенцов самого себя считает верующим-православным, то ему следовало бы разобраться с особенностями понимания своей «организации» церковными людьми. Ведь для него, судя по всему, что секта, что Церковь все - «организации на земле». А его выражение - «верующий в меру» вообще изумительно. Оно достойно того, чтобы стать пословицей.

Назвавшись в меру православным, А. Себенцов считает, что получил достаточно оснований регулировать отношения Российского государства и Церкви, объяснять людям, что такое религия и каким образом православным следует вести себя в своей стране.

«Религия веками служит – и иногда незаменимо! – духовной опорой, соединяющей компас и веру. Что объединяло Русь, когда князья вели дружины на своих братьев? Православие! Однако, объединяя, религия отделяет от других народов».

«Духовная опора, соединяющая компас и веру» – перл, достойный Козьмы Пруткова.

Но вторая мысль не хуже первой: православие, выходит, объединяло Русь, когда князья вели дружины на своих братьев!? Стало быть, православные князья вели дружины на своих братьев, а в это время православие объединяло Русь. Или наоборот - православие объединяло Русь, а в это время православные князья вели дружины… не на врагов, а на своих братьев. Если А. Себенцов хотел сказать, что православие объединяло Русь несмотря на то, что некоторые князья из-за корыстных побуждений вели дружины на своих братьев, почему бы так и не сказать? [2]

Третья фраза А. Себенцова дает основание усомниться в качестве его инженерного мышления. В чем смысл этой фразы? Религия объединяет одних, отделяет их от других. Ну и что? Как будто какое-нибудь философское мировоззрение, тот же коммунизм, не отделяет людей друг от друга – тех, кто принимает это учение, от тех, кто его не приемлет. Это все равно, что сказать: квартира Себенцова отделяет его семью, его детей и внуков от соседей. Что теперь делать – стены ломать? 

Но, собственно, почему православная вера отделяет (кого?) от других народов? Разве греки, грузины, румыны, сербы, украинцы не православные народы? И разве не бывает православных немцев, французов, англичан, бразильцев, канадцев? Такова уж мера веры А.Себенцова: он, очевидно, не подозревает, что Православная Церковь – Вселенская. Если речь шла об А.Себенцове лично, то эти слова – «объединяя, религия отделяет от других народов» - можно было бы счесть простой неряшливостью мысли. Но когда ответственный чиновник позволяет себе подобные формулировки, возникает серьезное опасение, если не уверенность, что его деятельность приведет к религиозным и этническим конфликтам в обществе.

Вот такого уровня «рассуждения» демонстрирует человек, которому наше несчастное общество позволило заниматься государственно-религиозными отношениями.

Столь же поразительными являются и взгляды А. Себенцова на русскую историю.  

«Россия давно стала общей Родиной для многих народов. Терпимость православных позволила собраться в едином государстве разным народам, каждый из которых сохранял свою веру. Но когда люди ощутили себя в «тюрьме народов» - поводы были, и огосударствление Церкви было одним из них! - случилась революция.

Большевики сумели оседлать народный порыв, а потом окончательно уничтожили терпимость, насильно ввели веру в «единственно верное научное учение» и силой государственной машины десятилетиями уничтожали и давили конкурентов (религии прежде других) и всех тех, кто выходил из «единственно верных» рамок. Естественно, дело кончилось крахом всего общественного устройства. И сейчас, как на пожарище, мы с вами отстраиваемся заново» (1).

Опять набор штампов. Один штамп накладывается на другой, разумная мысль накладывается на пропагандистский лозунг, и в результате получается полная ерунда.

«Терпимость православных» сочетается у А. Себенцова с пропагандистским штампом о «тюрьме народов». В результате люди, веками жившие в терпимой православной стране, вдруг «ощутили» себя в «тюрьме народов». Революция, по А. Себенцову, «случилась» «по поводу», в том числе «огосударствления Церкви». Но ведь установление государственного контроля над Церковью при Петре I как раз способствовало расширению прав других конфессий. Так что «огосударствление Церкви» в России было признаком секуляризации. То есть все как у А. Себенцова, только с точностью до наоборот. В традициях желтой журналистики А. Себенцов проводит мысль о подобии царской России и большевиков в смысле их нетерпимости к инакомыслию – мол, народ боролся с самодержавием за свободу, за терпимость, а большевики «окончательно уничтожили терпимость», «оседлав народный порыв» к этой самой терпимости. Может быть, «порыв» был вовсе не к терпимости, которой в царской России было больше, чем в любой другой стране того времени, а к чему-то совсем другому? Или столь глуп народ, чтобы отдать свой «порыв» к терпимости самым нетерпимым? Или большевики скрывали свою нетерпимость? Полная сумятица в рассуждениях А. Себенцова показывает его полную беспомощность не только в религиоведении, но и просто в истории Отечества. Плохо дело, когда представления государственных мужей об отечественной истории ограничиваются старыми школьными учебниками.

Вот еще пример рассуждений А. Себенцова, на сей раз о государстве, в котором он является первым заместителем руководителя аппарата Правительства.

«Государство – одежда на теле общества. По одежке встречают все общество и соответственно к нему относятся. Эта одежда защищает от неблагоприятных внешних условий: что-то поддерживает, кое-что прикрывает, заставляет сопоставлять себя с другими, иногда гордиться, иногда стыдиться. Нормально, что с течением лет одежда меняется. Хорошо, если носишь модную, по плечу, по климату. Хуже, если на свою комплекцию не найдешь. Или не по карману хорошая. Но никому еще не подошла своя старенькая, может и любимая когда-то, которую через десятки лет нашел в чулане.

Последнее замечание А. Себенцова, вероятно, относится к стремлению русских православных людей возродить духовно-нравственные основы нашей государственности. Насчет того, что «никому не подошла старенькая», А. Себенцов не прав. Только его невежество в истории и политике позволяет делать такие заявления. «Старенькая» - бывшая сто лет назад русская православная государственность, вовсе не старенькая по сравнению со «старенькой» израильской иудаистской государственностью, возрожденной в современном Израиле после перерыва почти в две тысячи лет. И это не единственный пример такого возрождения в истории.

«А если не вполне здоров, то не всегда одежда виновата: может, поел что-то неподходящее… На этот случай даны нос, глаза, свобода выбора – чтоб самому соображать, традиции питания тоже немало значат. Пусть только не заставляют: 80 лет кормили из соски картофельным отваром под давлением, так надоело, что даже нектар и амброзию насильно - не надо.

Про наше Российское государство можно сказать, что скроили мы костюмчик по современной моде, но не совсем по фигуре; сшили из своих льнов, какие вырастили, так что особого лоска ожидать было бы неправильным; если где из заморских шелков заплаточку поставили, там и вовсе не смотрится и снова рвется. Поскольку на другой денег не заработали - поносим этот. Можем, конечно, пуговицы переставить, только куда? И будет ли застегиваться?» (1).

Занесло А. Себенцова так, что дальше и некуда. Почему бы просто не сказать, что государственность народа должна отвечать его потребностям, нуждам, традициям. Быть «своей одеждой» всегда, ведь если она не своя, то значит – чужая. Значит, государство в стране не свое, а чужое. Такое тоже бывает, и называется иностранной оккупацией. Так что все эти шуточки в устах государственного чиновника высшего ранга звучат сомнительно. Ведь он сам и «шьет» наше государство и кормится за счет нас на этой работе – все это больше похоже на глумление над гражданами России. Над этим, конечно, можно просто смеяться, но именно из-за таких шутников Российское государство не может служить нашему народу так, как оно должно ему служить, называясь Российским. 

«Закон – это отражение нашей культуры на бумаге: как мы умеем снимать возникающие в обществе конфликты, устанавливать нормы правомерного поведения, соразмерно наказывать неправомерное. Принимается он теми, кого мы выбирали. Исполняется под руководством тех, которых назначил тот, кого мы выбрали».

С тем, что закон – это отражение «нашей» культуры на бумаге, надо согласиться. Однако, с уточнением, что речь идет о культуре А. Себенцова и ему подобных, забывших, кто они и откуда родом.

Российское общество, даже в своем «среднем» измерении давно превосходит А. Себенцова в культуре, уважительном отношении к своим традициям и духовным ценностям. Когда это выясняется в опросах общественного мнения или каким-либо иным образом, со стороны «управляемых» чиновников типа А. Себенцова и их «управителей» звучат обвинения в агрессивности большинства, делаются заявления, что нельзя идти на поводу у «непросвещенного» мнения большинства, нельзя заниматься «дешевым популизмом» и т.п. Как будто кто-то давал им право навязывать свое, особое мнение народу, пользуясь служебным положением. Дело чиновников – исполнять волю народа.

В связи с этим можно задаться такими вопросами: кто назначил А. Себенцова регулировать государственно-церковные отношения, перед кем он отвечает за свою деятельность, кто такие эти «мы», о которых он говорит в приведенной выше цитате?

Одно ясно, что эти «мы» – не русский православный народ. И те законы, которые защищает А.Себенцов – отражение не культуры нашего общества, а культуры А. Себенцова и слоя невежественных чиновников первой погромно-перестроечной волны, который он так ярко представляет своей персоной.

«То, что получается, удачно сформулировал Черчилль: «Демократия – плохой вид правления, но все остальные еще хуже».

Опять идеологический штамп, который заучил А. Себенцов. Может быть, для Черчилля все остальные виды правления действительно хуже демократии. Черчилль имеет право на свое мнение. Но почему А. Себенцов считает, что это мнение Черчилля является законом для России? Сорок лет назад ему сказали, что Черчилль – поджигатель третьей мировой войны и злейший враг нашей Родины. Десять лет назад ему сказали, что все наоборот. А. Себенцов поверил в первом случае, поверил и во втором. Завтра ему скажут что-то другое, он и в это другое поверит и будет повторять на каждом углу.

Это часто цитируемое выражение Черчилля тоже рассчитано на внешний эффект – получается, что все виды правления - плохи. Не ясно, зачем тогда люди учреждают эти правления, лучше обойтись вообще без правлений. Управляемая демократия «по Черчиллю» у нас с треском провалилась. Ныне российские законодатели серьезно рассматривают вопрос о повсеместном введении 25%-ой нормы явки избирателей на выборы или о снятии каких-либо норм явки вообще. Пришел на выборы А. Себенцов, сам себя избрал, и все нормально. В этих условиях говорить о демократии как лучшем из худшего – недостойно серьезного государственного деятеля.

Но время идет, во власти появляются люди, которые подходят к делу государственно-религиозных отношений более серьезно. Они знают о религии и религиозной культуре больше, чем говорили о ней на политзанятиях в «красном уголке» оборонного предприятия. Таких людей А.Себенцов клеймит как «ангажированных».

«Последние события в Государственной Думе – уход прогнозируемого и опытного политика В.И. Зоркальцева с поста председателя профильного комитета и предстоящее избрание нового председателя - пока уверенности не добавили. Легко представить, как изменился бы комитет, если бы его возглавил ангажированный А.В. Чуев» (1).

В.И. Зоркальцев – коммунист на посту председателя комитета Государственной думы, ответственного за государственно-религиозные отношения – это просто анекдот. Коммунист Зоркальцев, по мнению Себенцова – не ангажированный, а депутат Чуев, выступивший с инициативой привести наше законодательство в соответствие с международной практикой в области свободы вероисповедания и деятельности традиционных религиозных организаций в обществе, - ангажированный.

Действительно, если человек что-то понимает, исходя из этого понимания и опираясь на выраженную волю избирателей, чего-то добивается, – он ангажированный. Ангажированный знанием. Ангажированный общественным мнением, ответственностью перед избирателями. А. Себенцов всем этим не ангажирован. Он «в меру» верующий, прогнозируемый и управляемый.

Коммунисты всегда боролись с жизнью, и А. Себенцов тоже борется с жизнью. На вопрос о том, почему нужно изменять законодательство о религии и религиозных организациях, следует столь же безапелляционный, сколь несмысленный ответ: 

«Почему именно сейчас говорят о том, что нужно менять Закон о свободе совести? Виктор К. (Москва)

Андрей Себенцов:

1. Практика вошла в противоречие с законом. Религиозные организации активно проникают в государственную и муниципальную школу, в Вооруженные Силы и органы внутренних дел, там встречают их объятьями. Некоторые главы субъектов Федерации (и не только они) увидели в традиционных религиях политическую силу. Появляется соблазн использовать государственную машину для борьбы с конкурентами» (1).

Так кто же виноват,  - практика или А. Себенцов, который по своей неумелости не дал привести законодательство в соответствии с нуждами и потребностями общества? Ведь переделка законов денег стоит. И если А. Себенцов и подобные ему «в меру верующие», неизвестно, во что чиновники костьми ложились, не давая Церкви занять подобающее ей место в нашем обществе, закрепить его законодательно, кто теперь виноват? Кто заплатит за «простой», за упущенные, не реализованные возможности конструктивного сотрудничества государства и Церкви? Ведь не дураки же, не враги себе, своим подчиненным и людям те, кто «встречает объятиями» такое сотрудничество. В нем нуждается общество.

Но А. Себенцов упрямо продолжает твердить о своем «отрицательном» отношении к законопроектам, которые вносятся для того, чтобы изменить сложившееся ненормальное положение, когда трудами А. Себенцова и ему подобных в нашей стране на одну доску поставлены Церковь и секты. Более того, он обвиняет организации традиционных религиозных конфессий в использовании государственной машины для борьбы с «конкурентами», изыскивает в их намерениях и действиях какие-то «соблазны». И это в то время, когда государственную машину, отделенную от российского общества произволом таких чиновников, как А. Себенцов, вовсю используют сектанты.

Средства массовой информации постоянно сообщают: где-то в российской глубинке американские или корейские сектанты ставят свой «храм» – народ протестует, а с чиновниками «все улажено». Сектанты вкладывают деньги в свой «религиозный лохотрон», чтобы потом вернуть себе сторицей, чиновники берут «откат» и продают своих соотечественников с потрохами. Все это совершенно не волнует А. Себенцова, его волнуют «соблазны» традиционных религий.

«Как Вы относитесь к новым законопроектам Чуева в Госдуме, а также митрополита Кирилла «О традиционных религиозных организациях в РФ»? Мария (Москва)

Андрей Себенцов: Из того, что уже написал, ясно, что отрицательно. На мой взгляд, равенство прав религиозных организаций дает им больше возможностей выполнять свое служение, чем деление на «более равных», «менее равных» – вслед появятся и подавляемые. И так вранья про «секты» полно, и в официальных бумагах в том числе. К тому же приняли Конституцию в 1993 году, ну и давайте по ней жить. Ее статья 14 не оставляет места для правового выделения «более равных» религий. Нельзя конституционные вопросы пытаться решать в текущих закончиках» (1).

 А. Себенцов здесь определенно позиционирует себя в качестве противника приведения нашего законодательства к правовым нормам цивилизованных государств, где традиционные религиозные конфессии имеют особый статус. Как «принимали» Конституцию в 1993 г., под дулами ельцинских танков, – еще не забыли. Дело и не в Конституции вовсе, как это пытается представить А. Себенцов. Его юридическое образование – «факультативное», по необходимости, и в правовых вопросах он также не может опираться на свою профессиональную компетентность, а вынужден твердить заученные со слов других людей формулы.

Конституция устанавливает принцип правового, юридического равенства всех религиозных организаций перед законом, что никоим образом не препятствует государству организовывать сотрудничество с отдельными религиозными конфессиями в тех областях, в которых есть социальная потребность этого, где это способствует решению социальных проблем. У нас все граждане в обществе равны перед законом. Но вот почему-то именно А.Себенцов удостоился координировать государственно-религиозные отношения. Почему не Петров или Сидоров? На каком основании? Если спросить об этом А. Себенцова, то он, вероятно, скажет, что да, все юридически равны, но вот я, А.Себенцов по своим деловым, профессиональным качествам, по уровню образования и знанию отечественной культуры сделаю это лучше. И он будет формально прав, если, конечно, отвлечься от обсуждения его профессиональных особенностей. На этот вывод юридических знаний А. Себенцова наверняка хватит, а вот на то, чтобы провести аналогичное рассуждение о религиозных организациях – почему-то не хватает.

«Нужно ли законодательно вводить понятие «традиционные религии»? Александр (Санкт-Петербург)

Андрей Себенцов: По-моему, культурологическое понятие «традиционные религии» не несет в себе никакого отрицательного элемента. А вот в праве ли оно вносить противопоставление, которое мне представляется опасным. Традиционность не должна давать правовых преимуществ одним организациям перед другими, доказывать свое первенство надо постоянной работой. К сожалению, служители наших исторически традиционных религий нередко ждут, что люди к ним сами придут, а когда приходят – то еще и ответить на их запросы не умеют» (1).

Вправе ли культурологическое понятие вносить противопоставление… Понятие вносит противопоставление!? Это говорит человек с юридическим образованием!

Церковь должна А. Себенцову что-то доказывать «постоянной работой». Он же еще и судит о том, умеют или не умеют священники отвечать на запросы людей. С простой человеческой точки зрения – это бесчинство. Учитывая, что это бесчинство в отношении служителей традиционных религий со стороны высшего чиновника в сфере государственно-религиозных отношений, приходится констатировать его несоответствие занимаемой должности. В любой демократической стране Европы за одно такое высказывание, по сути – негативное оценочное  высказывание в адрес служителей традиционных религиозных конфессий - чиновник немедленно слетел бы со своей должности. У нас он не слетает только потому, что в нашем обществе после десятилетий воинствующего атеизма еще не восстановлены основы гражданственности. Люди просто бояться связываться с чиновником, который в глазах многих еще представляет тоталитарное государство, которому нет дела до веры, чувств и традиций своего народа.

В вопросах, которые люди задавали А. Себенцову, были представлены разные позиции в отношении перспектив развития государственно-религиозных отношений. Для выяснения уровня профессиональной компетентности и характера ангажированности А.Себенцова представляется интересным сопоставить его ответы на вопросы людей, которые нейтрально или позитивно относятся к восстановлению влияния Церкви в русском обществе, и тех, кто задавая свои вопросы, стремится опорочить Церковь.

Вот, например, некто Григорий спрашивает А. Себенцова:  

«Интересно, как новые законопроекты будут трактовать отношения Государства и Церкви по многим позициям? Например, будет ли РПЦ участвовать в общеобразовательном процессе в государственных школах? Григорий (Москва)

Вопрос в целом нейтральный, и на него А. Себенцов, казалось бы, должен дать профессиональный, четкий ответ. Должен, но не дает.

Андрей Себенцов: Действительно, интересно.

По действующему закону преподавание религии в государственной и муниципальной школе возможно. Условиями являются (1) просьба родителей; (2) преподавание должно вестись вне сетки занятий; (3) его должны вести люди, представленные религиозной организацией» (1).

А. Себенцов, очевидно, вообще не понял вопроса. Григорий из Москвы спрашивает его о том, будет ли отработан механизм участия Церкви в общеобразовательном процессе в государственных школах, как это делается практически во всех цивилизованных странах. Ведь в содержании общего образования присутствуют знания о религии и религиозной культуре. Многие учащиеся или их родители выражают желание, чтобы в школе преподавалась религиозная культура, как преподаются, например, нерелигиозные курсы этики, философии и т.п. Практика изучения православной, исламской, иудейской и т.д. культуры в государственных школах существует во всех странах мира, и у нас она получает все более широкое распространение. Такие культурологические курсы преподаются уже в сотнях, если не в тысячах российских государственных школ и ни в коей мере не противоречат светскому характеру государственного образования. Но если, например, курсы еврейской религиозной традиции в некоторых государственных школах преподаются по отработанным методикам из Израиля, обеспечены учебниками, наглядными пособиями и всем другим, необходимым для учебного процесса, в том числе подготовленными педагогами, то преподавание курсов православной культуры такой опоры все еще не имеет. Преподавателей курсов православной культуры загоняют за сетку школьного расписания, как будто изучение православной культуры – неотъемлемой части нашей национальной культуры - и катехизация (подготовка к принятию крещения в Церкви) – это одно и тоже. Григорий из Москвы думает, что разговаривает с профессионалом, владеющим темой, но он ошибается. А. Себенцов отчеканил ему ответ, который относится совершенно к другому вопросу – обучению религии (катехизации, вероучительным курсам) в помещениях государственных школ. Это внешне похожие, но разные вещи. Специалисту все это очевидно, а Себенцову – нет.

«Некоторые приверженцы православия в государственной и муниципальной школе считают, что его преподавание в тех или иных формах должно вестись в общем расписании. А некоторые работники образования полагают, что надо для преподавания религии подготовить специалистов в государственных университетах по специальности «теология» (не обязательно из верующих), и пусть преподают, а то священнослужители с детьми не умеют. Зато некоторые противники Церкви поддерживают эту идею, считая, что нет более верного пути вырастить поколение безбожников. Так что, правда, интересно» (1).

В этой цитате замечательно выражение – «в тех или иных формах». В том-то и дело, что в одной форме с соответствующим содержанием и целью знания о религии должны преподаваться вне общего расписания – в форме катехизического курса, имеющего целью приобщение ребенка к Церкви по свободному решению его самого или его родителей. Для этого по существующим нормам школа должна просто предоставить учебное помещение, поскольку не все храмы имеют необходимые для этого помещения. И совершенно в другой форме, с другим содержанием и другими целями проводится изучение православной культуры в рамках общего расписания – в форме учебного предмета, расширяющего знания учащихся о православной религии и культуре, которые они получают в курсах истории, обществознания, искусства. Такие курсы имеют целью приобщение детей не к религиозной организации (воцерковление), а к существенной части национальной культуры России.

С таким уровнем понимания в проблеме государственно-религиозных отношений в сфере образования – все это для А. Себенцова действительно может быть «интересно». А.Себенцову это интересно, но нам, как налогоплательщикам, оплачивающим его интересы – нет.

Вот другой пример – явно провокационный по стилю и лексике вопрос:

«На каком основании РПЦ вмешивается в дела государства? Почему в школы активно проникают чернорясники? Почему если я русский, то обязательно должен быть православным? Может я хочу быть мусульманином, лютеранином, католиком и т.д. Нам что, мало национальных проблем, и решили создать религиозные? И почему РПЦ - «радетель здоровья нации» - является крупнейшим импортёром сигарет и алкоголя? Как это вяжется с их моралью? Евлампий (Москва)

Грамотный чиновник на подобный вопрос просто не стал бы отвечать. Если человек называет служителей Церкви «чернорясниками» – здесь что-то не так. Но А. Себенцов всего этого «не замечает». Не замечает оскорбления священного сана в духе воинствующего безбожия 20-годов, не замечает явной провокации в вопросе о сигаретах и алкоголе, по которым общественность уже давно получила исчерпывающее объяснение. Он не ленится повторяться и добавлять:

Андрей Себенцов: На некоторые Ваши вопросы я уже ответил. Не повторяясь, добавлю. На мой взгляд, причин две:

1) Церковь освободилась и стала активнее, что само по себе неплохо. Это относится не только к православию, но РПЦ лучше использует государственный ресурс.

2) В тоске по утраченной государственной идеологии бывшие «коммунисты» готовы стать «православными» новообращенцами, что ведет к не самым здоровым последствиям. Вере это не способствует. А у Вас есть выбор, статья 28 Конституции дает.

Насчет «является крупнейшим импортером» – перебор. Операция была разовая, понесенный моральный урон стал полезным уроком» (1).

Здесь А. Себенцов уже прямо поддерживает искажение фактов. Ведь он весьма информированный человек и прекрасно знает, что никакого государственного ресурса Церковь не использует, что моральный урон Церкви в операции с алкоголем и сигаретами нанесло государство, предложив таким образом финансировать христианские социальные программы. Это был акт надругательства государства над Церковью и обществом, когда Церковь поставили перед выбором – или берите средства на свои программы из этих источников, или вообще ничего не дадим. Потом это использовали для дискредитации Церкви, и А. Себенцов, получается, в этом надругательстве участвовал. Ведь он – один из основных государственных чиновников в сфере отношений государства и Церкви. Мог бы как-то иначе скоординировать деятельность министерств и ведомств, чтобы не подставлять Церковь, но не захотел. Да с ним вряд ли кто-то и советовался. И вот теперь он упрекает Церковь, говорит о каких-то полезных уроках. Урок этой истории один – у руля государственно-церковных отношений в России продолжают оставаться люди, не будем обольщаться, склонные проводить по отношению к Православной Церкви политику, по целям и средствам, их оправдывающим, аналогичную политике советского государства в 20-30-е годы минувшего века: Ленин тоже любил «давать уроки» Церкви.

Вот пример вопроса другого рода:

«Очень важно, чтобы как и во многих цивилизованных странах, в Законе о свободе совести был заложен механизм, позволяющий учитывать интересы не только религиозного меньшинства, но и большинства на данной территории. Пока это происходит только на уровне внутренней порядочности и уважительного отношения к религиозным чувствам населения.... Евгений Бибиков (Москва)

Андрей Себенцов: Отмечу, что внутренняя порядочность и уважительное отношение к чувствам других много лучше всяких законов. Однако, мне кажется, что закон содержит нормы, никак не ставящие большинство в униженное положение по отношению к меньшинству. Или эта униженность большого начальника, который считает ниже своего достоинства в кассу вместе с другими людьми рядом стоять? Так это в народе по-другому называется. Может быть, выскажетесь яснее?» (1).

А. Себенцову не ясно, не понятно, о чем это его спрашивают. Как только дело коснулось традиционных религиозных организаций народов России, понятливость как ветром сдуло. Когда же дело касается американо-английской военизированной секты, понятливость сразу же возвращается к А.Себенцову.

«Почему запретили Армию Спасения? Почему православные кого хотят того и запрещают? Мы тоже христиане. А нас, протестантов, называют сектантами. Где порядок? Путин обещал. Наталья, учитель географии (Северо-западный округ (кроме С.-Петербурга)

Андрей Себенцов: Как известно, по Московскому отделению Армии Спасения состоялось определение Конституционного Суда, отменившее неправомерные решения Московского управления юстиции и судов, чему я, например, рад. Мне нравится девиз «Сердце - Богу, руку – человеку», которым руководствуется Армия Спасения, меня радует, что не продлится перерыв в ее деятельности в России, связанный с большевистским запретом благотворительной деятельности религиозных организаций.

Насчет «кого хотят, того запрещают», отмечу: во-первых, руководство организации недостаточно серьезно отнеслось к представлению документов на перерегистрацию, во-вторых, тот факт, что перерегистрацией в Москве руководил один из борцов за преимущество «традиционным религиям» г-н Жбанков, мог сказаться на характере ошибочно принятых решений» (1).

У гитлеровской армии был девиз «С нами Бог» – тоже хороший девиз. А. Себенцов формирует свое отношение к иностранным религиозным организациям по их девизам. Ну что же, за неимением бумаги гербовой, пишут на простой. За неимением религиоведческих знаний, пользуются девизами. И если чиновник Жбанков, по определению А. Себенцова, – «один из борцов за преимущество «традиционным религиям», то чиновника А. Себенцова, по аналогии, можно назвать одним из борцов за преимущество иностранным религиозным сектам.

На вопрос о том, имеют ли русские православные люди, живя в своей стране, право поставить во главу угла нашей жизни свою православную, а не чужую веру, А. Себенцов опять расплывается в указаниях на проблемы, Конституцию, прекосы на местах и т.д. и т.п. 

«…Где конкретно в Конституции прописано отделение Православной Церкви от сотрудничества с государством в сфере образования, участия в окормлении защитников Отечества, и других полезных сфер сотрудничества? б) Живя в стране, где существуют многие конфессии, тем не менее не стоит ли поставить во главу угла нашу традиционную веру - Православие - которое учит и терпимости, и добру? Так что другие конфессии от этого только выиграют. Антон (Москва)

Андрей Себенцов: Конституция не содержит указания на конкретные религии. Не только православию, но и всем другим религиям, всем общественным организациям (а на религиозные организации, хотя у них и есть специфика, в смысле конституционных прав распространяется понятие общественных) предоставляется возможность участвовать в полезных сферах сотрудничества. И окормлять можно защитников, и страждущих в тюрьмах поддерживать, и благотворительностью заниматься. На равных с другими основаниях.

В армии есть особенности. Там все перпендикулярно и параллельно, виноватых назначают, а на встречу с епископом, бывает, ставят в строй под матюки как славян, так и татар. Некоторые начальники считают, что религия хорошо заменяет воспитательную работу, которой должны заниматься они сами. На строительство в части часовни, случается, собирают с офицеров деньги – отказать трудно. Там, где отношения строятся на жесткой зависимости, риск доведения до абсурда доброго дела особенно велик.

Поэтому в законах написано, что командование не вправе свое отношение к религии навязывать подчиненным, не обязано обеспечивать религиозные потребности военнослужащих, не вправе и препятствовать военнослужащим в свободное от службы время их реализовывать. Законы изменить можно, но спешить нельзя, а для начала хорошо бы научиться их выполнять.

То, что освящено православным священником, для старообрядца – опоганено. А для мусульманина – нет. Но может дать повод для обиды.

В Вооруженных Силах служат люди разной веры, служат вместе. Приоритет, который командованием отдается одной вере, армии не полезен. А формы взаимодействия, как и пути реформирования Вооруженных Сил, надо искать, и Минобороны этим занимается» (1).

Проблема в том, что этим должен заниматься А. Себенцов в своей Комиссии, а не офицеры Министерства обороны. Он, А. Себенцов, должен разработать и предложить министерствам и ведомствам формы и процедуры удовлетворения религиозных потребностей верующих в Армии, других государственных структурах так, чтобы это не отразилось отрицательно на их работе, а наоборот усилило их.

Русская армия восстанавливает свои православные традиции, без которых она не может существовать. Это дело не только религиозных потребностей военнослужащих, но и дело исторической памяти, духовной преемственности, укрепления в армии морали, воинского братства. Религиозные ценности и традиции всех народов России можно и нужно использовать в этом деле. Но для этого надо обладать достаточными знаниями о традиционных религиозных конфессиях, их истории и культуре. Надо быть широко образованным специалистом. А что ждать от инженера, вдруг ставшего религиоведом по назначению из Правительства?

Вот пример хамского в отношении Церкви вопроса:

«Зачем церковникам государство - понятно и ежу. Денежки клянчить. А вот зачем церковники нужны государству, не понимаю. Отделены, так отделены. И нечего «нос свой совать». А ваше мнение? Александр (Москва)

Андрей Себенцов: Несколько упрощаете. Государство и религиозные организации действуют в одном обществе, никуда от этого не деться, и люди у них общие. Только они могут по обстоятельствам называться граждане, налогоплательщики, избиратели, братья и сестры, прихожане. Нет ни одной страны, где не возникали бы отношения меж ними, иногда – подчиненности, иногда – сотрудничества. Насчет клянчить: во-первых, просить не запрещается. А решить, давать ли, и на что – дело дающего».

Лояльность – элементарное требование культуры управления. Лояльный чиновник сначала указал бы этому Александру из Москвы на то, что православных в нашем обществе – большинство, и еще неизвестно, кто куда «сует свой нос». Может, получится наоборот, что как раз неправославные «суют нос» в дела уже православного в большинстве общества и, соответственно, - государства (если государство отражает интересы общества). Ведь государство – функция, инструмент общества для решения общих задач, и уважение прав религиозных меньшинств не должно препятствовать реализации права большинства строить свою жизнь так, как это требует наша культура и вера. Но нет, А. Себенцов эти демократические нормы, похоже, не приемлет. Он соглашается с хамским выражением «клянчить у государства» и снисходительно комментирует: «Насчет клянчить: во-первых, просить не запрещается. А решить, давать ли, и на что – дело дающего».

А. Себенцов здесь выступает как яркий пример приватизации чиновниками нашего государства. А. Себенцов является частью бюрократического режима при полном отстранении народа от решения экономических и политических проблем и ощущает себя соответственно – неким «дающим». Хотя, на самом деле, все наоборот. Народ является дающим, а он - А. Себенцов и ему подобные чиновники – берущими. При этом у народа никто не спрашивает, сколько у него брать, и никто перед ним не отчитывается о том, что взято.

«Будет ли передана земля религиозным организациям? И вообще, как решается вопрос реституции? Иван Игнатьевич (Центральный округ)

Андрей Себенцов: Соединив в своем вопросе землю с реституцией, Вы, на мой взгляд, выходите за рамки возможных решений.

Имущество религиозного назначения, конечно, нужно передавать религиозным организациям, хотя форма реституции – безусловного восстановления прав собственника – и тут не подходит: нет тех собственников, надо передавать живым».

А. Себенцов делает вид, что не существует юридической процедуры правопреемства. Может быть, он об этом действительно не знает, хотя это сомнительно.

Однако сокровища культуры и искусства в результате такой передачи не должны быть утрачены всей мировой культурой – они должны приниматься в условиях, обеспечивающих их сохранность, к ним должен сохраниться доступ не только верующих, они должны быть защищены от неквалифицированного обращения. Не все они пригодны для использования по прямому назначению в церкви, некоторые нуждаются в музейном режиме, как облачения 17 века, например. Почему бы РПЦ не иметь Музей истории Церкви и Музей православного искусства? А пока законодательство о культуре менять рано.

На основе какого права А. Себенцов полагает, что Церковь обязана обеспечивать свободный доступ к нашим православным религиозным святыням всем, кому это будет угодно? Так поступают со своими религиозными святынями мусульмане или иудаисты? Почему он, «в меру верующий», присваивает себе право определять, что пригодно для использования в церкви, а что непригодно? Это исключительно дело Церкви. 

Если следовать «логике» А. Себенцова, получается следующее. Допустим, что некий иконописец написал замечательную в художественном отношении икону и пожертвовал ее в храм. Но икона эта приглянулась чиновнику, который считает, что она не «должна быть утрачена мировой культурой». Не следует ли из этого, что икону можно изъять из храма и поместить в музей? Но ведь и прп. Андрей Рублев писал иконы не для «мировой культуры». Раньше говорили: «Искусство принадлежит народу», нынче говорят: «Искусство принадлежит мировой культуре». И все те же люди, с той же целью и с тем же высокомерным пренебрежением к православным гражданам России, которые в действительности являются носителями этой культуры. И кто дал право снобам из Министерства культуры, полагать, будто бабушка (не говорю о профессоре богословия) из церковного прихода понимает религиозное искусство менее глубоко, чем заезжий японец?!

Если А. Себенцов, как ответственный государственный деятель, болеет за сохранность нашего национального культурного достояния, то что мешает ему так скоординировать деятельность государства и Церкви в этом вопросе, чтобы затраты на особые условия хранения православных религиозных святынь в интересах всего российского народа оплачивались, соответственно, всем обществом – из госбюджета?

Что же такое эта «мировая культура», о праве которой на культурное наследие русского православного народа так беспокоится А. Себенцов? При ближайшем рассмотрении окажется, что это - его «браться по классу» - чиновники из Министерства культуры, для которых передача Церкви нашего национального достояния – нож острый. Ведь тогда труднее будет вывозить ценности за рубеж, получать деньги от их демонстраций и продаж.

 «Исходно Минфин полагает, что никаких льгот не должно быть или может быть минимум, для всех обязательна бухгалтерия с чеками и квитанциями на приход – расход, что продажа в церкви свечей мало отличается от продажи лампочек в «Электротоварах», крещение и отпевание – от услуг по стрижке или копанию могилки.

Исходно Церковь считает, что с ее имущества и доходов не только от религиозной деятельности, но и от любого бизнеса налогов быть не должно или может быть минимум, бухгалтерия в религиозных организациях не только невозможна, но и не соответствует морали, ибо любые поступления в церковь являются пожертвованием, включая плату за проживание в гостинице «Даниловская».

Мое мнение уже высказывалось:

1) льготы нужны, но должны быть обоснованы именно религиозным характером деятельности, по которой предоставляется льгота (освобождение), или связанной с религиозным характером потребления конкретной продукции;

2) льготы не должны способствовать криминализации. Добавлю, что нужен и упрощенный бухгалтерский учет на уровне прихода» (1).

Выше уже говорилось, что А. Себенцов есть свой хлеб, в частности, и за то, что должен координировать деятельность государственных министерств и ведомств так, чтобы все эти вопросы решались разумно в интересах и государства, и религиозных организаций. Тот факт, что и Минфин, и Церковь здесь и поныне находятся на «исходных позициях» - еще одно свидетельство неспособности А.Себенцова принимать продуктивные решения. Такие противоречия настоящие профессионалы должны решать еще до стадии их проявления. Но для этого А. Себенцову надо понимать, что такое религиозная жертва, как устроена и управляется христианская община, на каких принципах действует православный монастырь, гостиницы при нем. И со всеми этими и многими другими знаниями организовывать диалог Церкви и государства для того, чтобы чиновники разных министерств и ведомств, опираясь на уже выработанные в этом диалоге договоренности, спокойно делали каждый свое дело. Но такая тихая, спокойная и вдумчивая работа «на опережение» проблем, похоже, совсем не привлекает А. Себенцова. 

Вот пример из интервью, где А. Себенцов не выдерживает своей «генеральной линии» – на вопросы сочувствующих православию не отвечать по существу или говорить нелепости, а вопросы противников традиционной русской культуры - благожелательно комментировать. В приведенной ниже цитате он вступает в дискуссию с задавшим вопрос человеком, противником неограниченной свободы деструктивного сектантства (1).

«Как относиться к сектам? Почему с ними перестали бороться, ведь страшно за будущее детей? Арсений, православный (Москва)

Андрей Себенцов: 1) «Секта» сегодня звучит, как унизительный ярлык, и пользоваться этим словом недостойно. Напомню, однако, что Иисус Христос с апостолами 2 тысячи лет назад именно в форме секты и явился. Время показало, что расправа над Ним содействовала распространению Его учения.

2) Появление новых религиозных явлений – следствие того, что традиционные религиозные организации не всегда умеют ответить на духовные запросы людей. А надо учиться».

Не дело А. Себенцова как чиновника определять, можно пользоваться словом «секта» или нет. Его попытки «откорректировать» русский язык просто смехотворны. Насчет указаний чиновника религиозным организациям – «надо учиться», выше уже было сказано – это нарушение должностной дисциплины, за которое в любом демократическом государстве он бы тут же поплатился своей должностью.

«Возьмем, к примеру, мормонов. Начну со случая из жизни. Несколько лет назад я побывал в Солт-Лейк-Сити. При посещении главного мормонского храма русскую группу сопровождала русская девушка, живущая там. Два года как из России, была православной. В своей деревне не нашла духовного окормления от священника, а у мормонского миссионера – получила. Стыд!

В США, где (теперь; 200 лет назад было иначе) свобода религии через край, а всякого безобразия достаточно, особенно среди молодежи. Единственное место, где нет ни наркотиков, ни разврата – в краю мормонов. Местный народ ни то что водки не пьет – даже чай! Про курево и говорить нечего. Обходятся водой и молоком. Чистота и порядок везде. Из других штатов, когда не знают, как исправить своих безобразников, иногда покупают им билет в Солт-Лейк-Сити. И ведь помогает, исправляют! Вероучения их не принимаю, но уважать есть за что. Кстати, детей человек по 6 и больше в семье.

А. Себенцов уважает мормонов и стыдит православных священников.

Если обратиться к самому началу его интервью, то оно начинается с бодрого чиновничьего представления, в котором А. Себенцов касается своей родословной: «Коренной москвич: как известно из летописи, «в великое княжение Дмитрия Иоанновича пришел из Казани на Москву благогостить и крестился Минчак Касаевич»; потомки его – служилые православные русские – тот самый корень» (1).

Остается не совсем ясным, каким образом татарский выходец Минчак Касаевич связан с Андреем Евгеньевичем Себенцовым, но что в его роду были служилые православные русские люди, – вполне возможно. Здесь же, рассказывая о своих трудовых достижениях, А.Себенцов говорит, что ему «… перед предками не стыдно». Вполне возможно, что А.Себенцов действительно считает, что ему нечего стыдиться перед своими православными предками. Но думается, что если в роду А. Себенцова действительно были русские православные люди, то им должно быть больно и стыдно за своего потомка – А. Себенцова. То, что ему самому перед ними не стыдно - это понятно. Для него религия – компас, в который верят. И этот его компас указывает на мормонов, в Солт-Лейк-Сити.

«Побывал» А. Себенцов у мормонов, конечно, случайно («случай из жизни») и, разумеется, исключительно за свой счет. Он там увидел много хорошего и интересного, познакомился с жизнью и верованиями мормонов. В добавление к впечатлениям от этой экскурсии, к сведению А. Себенцова, сообщим ему, что в этой антихристианской секте есть ритуал «перекрещивания» людей в мормонскую веру из других религий. В том числе и из Православия. В связи с этим, последние 10 лет мормоны активно действуют во многих странах мира, в том числе и в нашей стране. Они проникают в архивы, скупают их и проводят свои кощунственные ритуалы, используя имена давно умерших в православии, мусульманстве и других религиозных традициях и соответствующим образом похороненных людей. Вполне возможно, в этих чудовищных по своей аморальности мормонских ритуалах в мормонскую секту уже «приняты» и православные предки самого А. Себенцова. Те самые, перед которыми ему не стыдно. Не стыдно, наверно, за то, что и он, А. Себенцов, в этом тоже косвенно участвовал. Тоже, как один из главных чиновников в сфере государственно-религиозных отношений, разделяет ответственность за то, что мормонам открыли доступ в российские архивы, позволили глумиться над памятью наших предков.

«В университете у них правило: после некоторого курса мормонята обязаны поехать в командировку в чужую страну и там поработать миссионерами. Редко когда у этих миссионеров что-то получается, больно правила строги насчет чаю. Ходят во избежание соблазнов везде парами, не имеют права по одному. И в Россию приезжают. В одном городе такая пара спросила у наших «православных» военных дорогу. Поговорили. Наши: «Ага, сектанты!» Пригласили в машину и завезли в свою секретную воинскую часть, там привели в бывшую ленинскую комнату и вызвали ФСБ: «поймали шпионов, неизвестно как попавших на закрытую территорию». В газетах про сектантов - шпионов написали, а правду – нет.

Так что насчет борьбы – есть чему поучиться у них. Как бороться? А как мы это делаем – так не надо».

Пары иностранных миссионеров ходят по закрытым военным территориям. Военные ловят их и передают ФСБ. По А. Себенцову – так не надо. Вероятно, надо было дать возможность иностранным миссионерам и дальше прогуливаться по закрытым военным территориям. Если бы там оказался А. Себенцов, он, наверно, еще и сопроводил бы иностранных миссионеров, помог им сориентироваться. Ведь он их уважает.

Выше цитировалась часть интервью, в которой А. Себенцов упрекал политических деятелей за то, что они видят в традиционных религиях политическую силу и считаются с ней. Напомним: «Некоторые главы субъектов Федерации (и не только они) увидели в традиционных религиях политическую силу. Появляется соблазн использовать государственную машину для борьбы с конкурентами» (1). В другом месте интервью ниже он сам говорит: «Религия, как отмечено выше – жизненный компас, в который верят. Факт существования многомиллионной организации, даже не занимающейся политикой в классических формах, – явление политическое. Любая власть, в том числе духовная, приобретает политический оттенок, ибо политика – это вопрос о власти» (1).

Где же логика? Значит, правы главы субъектов Федерации, которые видят в организациях традиционных религиозных конфессий политическую силу и учитывают это в своей деятельности? 

Надо сказать, что это интервью (1) А. Себенцова - не единственное. Он не прячется от журналистов и широко сеет свое невежество по России. Выводы, сделанные на основе анализа этого интервью вполне адекватны, они подтверждаются и другими публичными выступлениями А. Себенцова, всей его деятельностью на посту заместителя председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ. Свою нетерпимость и невежество А. Себенцов постоянно тиражирует в средствах массовой информации, выступая, таким образом, деятельным, активным распространителем антихристианской, антицерковной пропаганды и русофобии в российском обществе[3].

«- Как известно, вы очень критически относитесь к законопроекту "О традиционных религиозных организациях в РФ", подготовленному депутатом Александром Чуевым. Объясните, пожалуйста, почему.

- Я исхожу из конституционных положений. А по Конституции религиозные организации равны перед законом. Разумеется, реальный вес и возможности у них разные, но в правах они равны. Суть же предложенного Чуевым законопроекта состоит в том, чтобы особо выделить некоторые из них. Сделать это в принципе можно, но только путем изменения Конституции. В ней может быть прописано, например, что православие, ислам, иудаизм и буддизм имеют особый государственный статус. Простым законопроектом подобные новшества ввести нельзя. Даже если чуевский законопроект одобрила бы Дума, Совет Федерации и президент, Конституционный суд по первому же иску отменил бы его. Суду просто некуда деваться, поскольку законопроект полностью противоречит Конституции. Так что творчество Чуева невозможно воспринимать всерьез. Поднятый вокруг него шум я связываю с началом предвыборной кампании депутатов. Очевидно, не обошлось тут и без вдохновения со стороны РПЦ, у некоторых иерархов которой есть стремление к дореволюционному статусу Церкви» (2[4]).

Свою позицию неприятия расширения сотрудничества государства с организациями традиционных религиозных конфессий в интересах всего российского общества А. Себенцов и здесь «обосновывает» мифическими «конституционными ограничениями», которых, на самом деле, в данном случае нет. На этот счет имеются авторитетные заключения специалистов по конституционному праву. Так что дело тут не в решениях Конституционного суда, которые тоже принимаются юристами. Дело в том, какие интересы будут поставлены во главу угла: интересы большинства российского общества или интересы «уважаемых» А. Себенцовым, особенно после визита в США, мормонов.

Государственная деятельность и публичные выступления А. Себенцова создают определенное впечатление, что для него главными в России являются интересы кого угодно, только не Российского государства и общества. Вот еще один пример публичного заявления заместителя председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации, в котором он противопоставляет себя Российскому государству и обществу:

«- С чем вы связываете начатую государством антикатолическую кампанию? Я имею в виду запреты на въезд в Россию священнику Стефано Каприо и епископу Ежи Мазуру.

- Не знаю. Мне самому хочется разобраться. Не исключено, что это просто чье-то неумеренное рвение. А может быть, за этим стоит что-то более умное. Во всяком случае, мне кажется, что без серьезного государственного решения не должно предприниматься никаких шагов, которые могут быть восприняты как вмешательство государства в дела религиозных организаций. Любые претензии со стороны государственных органов должны быть основаны на законе» (2).

Государство Ватикан своими действиями публично ставит под сомнение суверенитет Российской Федерации на части ее территории. Конкретно – территории Южных Курил, провоцируя своим решением Японию и далее предъявлять незаконные территориальные претензии России. Ватикан, по существу, здесь сделал попытку пересмотра итогов Второй мировой войны и Нюрнбергского трибунала. Это были вынуждены косвенно признать даже в современном российском МИДе. А главный российский чиновник по религии А. Себенцов всего этого не понимает… Ему этого не объяснили. Ему только «хочется разобраться». И он же еще и поучает государственные органы, чтобы их «претензии» были основаны на законе.

А. Себенцов - пропагандист иностранного и сектантства, и прозелитизма, распространитель неприязни к традиционным религиозным организациям России на посту заместителя председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации. Это совершенно неприемлемое положение. А.Себенцов своими действиями и публичными заявлениями дискредитирует органы государственной власти, подрывает авторитет Российского государства и наносит ущерб государственно-религиозным отношениям. Его дальнейшая деятельность на этом посту будет иметь следствием торможение этих отношений, накопление противоречий и проблем в них, решать которые он не хочет или не может. В Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации должны работать не случайные люди, занятые этим делом «по совместительству», а профессионалы, хорошо знающие традиционные религии народов России и особенности современного религиозного сектантства, которые действительно сумеют эффективно координировать работу правительственных учреждений в столь важной и чувствительной сфере нашей жизни на благо всего российского общества.

 

Доктор филологических наук,

профессор филологического факультета МГУ

Волков А.А.



[1] Нужно ли менять Закон РФ о свободе совести? Интервью первого заместителя Руководителя Аппарата Правительства России, зам. председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ Андрея Себенцова. 3.04.2002. 12:00. http://interactive.strana.ru/59/

[2] При таком уровне личной культуры А. Себенцов умудряется поучать других. Например, критически высказываться о культурном уровне и образованности судей, работников прокуратуры, других правоохранительных органов и даже – большинства граждан: «Даже Себенцов, который защищал позицию государственных органов, признавал, что часто решения судов, имеющие дискриминационный характер по отношению к верующим, вызваны совершенной дремучестью наших судей в вопросах религии, это касается и работников прокуратуры, и других правоохранительных органов, и большинства граждан»  (Максим Шевченко. Свобода и ее совесть // НГ-Религии (Москва). - 11.12.2001. – 023). Как говорится – чья бы корова мычала…

[3] В числе выступлений А. Себенцова есть и такие, которые никак не связаны с его непосредственной деятельностью в правительственной комиссии. Тем не менее, А. Себенцов позволяет себе публично выступать в качестве пропагандиста одной из спорных позиций, формировать общественное мнение по неоднозначным вопросам, затрагивающим религиозные чувства граждан. Например, по вопросу похорон пресловутых «екатеринбургских останков»: Мне лично, - говорит Себенцов, - достаточно тех доказательств, что получены учеными. Все генетические экспертизы доказали подлинность останков. Мало того, проведены уникальные работы по совмещению черепов и фотографий. Для меня все это убедительно». Татьяна Глинка. Голова Царя хранилась у Ленина в сейфе? // Вечерняя Москва (Москва).- 20.03.1997.- 063.

[4] Олег Недумов. Равные и еще равнее. // НГ-Религии (Москва). - 15.05.2002.- 002.- C.6

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"