Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Заключение Историко-правовой комиссии Русской Православной Церкви от 4 апреля 2003 г. по проекту Федерального закона «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России», разработанному депутатом Государственной Думы РФ С.Ю. Глазьевым

 

Историко-правовая комиссия Русской Православной Церкви, осуществив системный анализ проекта Федерального закона «О социальном партнерстве государства и религиоз­ных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России» (далее - «Проекта»), разработанного депутатом Государственной Думы РФ С.Ю. Глазьевым, обсудив результаты рассмотрения Проекта и проведя консультации с экспертами, пришла к следующему заключению:

I. Концепция

1.1.    Представленный на рассмотрение Историко-правовой комиссии Русской Право­славной Церкви Проект чрезвычайно важен в связи с актуализацией вопроса о более пол­ном раскрытии в России духовной и социальной миссии Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий, внесших существенный исторический вклад в создание и развитие государственности и культуры России, способствовавших формированию и сохранению национально-культурной идентичности и самобытности народов Российской Федерации.

Преамбула Федерального закона от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ «О свободе со­вести и о религиозных объединениях»[1], признавая особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры и провозглашая уважение к христианству, исламу, буддизму, иудаизму и другим религиям, составляющим неотъем­лемую часть исторического наследия народов России, закрепляет мотивационную основу развития законодательства в сфере реализации права на свободу вероисповедания. В соот­ветствии с этой установкой рассматриваемый Проект представляет собой попытку ввода в юридический оборот понятия «традиционная религиозная организация».

Социальная деятельность религиозных организаций принимает все более широкие масштабы, но ведется она практически без поддержки государства. Проект призван соз­дать правовую основу для сложившейся практики социального служения религиозных ор­ганизаций, определить долгосрочную перспективу развития важной сферы их обществен­ной деятельности. Проект, в случае его принятия, восполнит отсутствие раздела о соци­альной деятельности религиозных организаций в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях», что будет способствовать его благоприятному воспри­ятию религиозной и светской общественностью.

1.2.    Статья 3 Проекта предусматривает договорно-правовую форму социального партнерства. В то же время статья 421 Гражданского кодекса РФ (ч.1) от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ, исходя из принципа свободы договора, допускает возможность заключения договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом или иными правовыми актами[2]. В настоящее время уже заключены и успешно реализуются договора между отдельными государственными ведомствами и религиозными организациями. Следова­тельно, главной функцией Проекта в этом контексте является установление не возможно­сти договорно-правового сотрудничества между государством и религиозными организа­циями, а четкой системы такого сотрудничества, которая должна включать в себя его це­ли, задачи, статус субъектов, условия, порядок и его сферы. Договорно-правовая система сотрудничества подразумевает наличие правовой основы, обеспечивающей их заключение на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. Этим требованиям отчасти от­вечает глава 2, регулирующая совместное владение и пользование имуществом.

1.3.    В отдельных статьях Проекта упоминается термин «традиционная религиозная организация». Однако его использование носит несистемный и, даже, хаотичный харак­тер. Во-первых, положения Проекта свидетельствуют о том, что право вступать в отноше­ния социального партнерства с государством имеют не только традиционные, но и другие религиозные организации. Во-вторых, перечень традиционных религиозных организаций, сформулирован как исчерпывающий, что неизбежно приведет к оживленной дискуссии в обществе на эту тему и существенно затруднит принятие Проекта. Таким образом, из со­держания Проекта неясен смысл и цель использования термина «традиционные религиоз­ные организации».

1.4.    Использование в понятия «традиционная религиозная организация» в принципе не допустимо в законодательстве Российской Федерации. Анализ действующего законо­дательства Российской Федерации в контексте реальной религиозной ситуации показыва­ет, что его использование без внесения уточняющих изменений в законодательство недо­пустимо не только в силу его юридической некорректности. За внешним благозвучием и широкой распространённостью в обиходе кроется такой концептуальный подход, реали­зация которого на практике приведёт к негативным последствиям для религиозных сооб­ществ, устройство которых основано на принципе централизации, таких как Русская Пра­вославной Церковь.

Приобретение централизованной религиозной организацией правового статуса традиционной не означает его экстраполяцию на входящие в её состав иные религи­озные организации. Наделение правовым статусом традиционных именно централизо­ванных религиозных организаций, по замыслу авторов Проекта, должно означать его ав­томатическую экстраполяцию на все религиозные организации, являющиеся учредителя­ми этой централизованной религиозной организации. На практике же употребление поня­тия «традиционная религиозная организация» означает, что особый правовой статус будет присваиваться не всему религиозному сообществу, как единому целому (например, Рус­ской Православной Церкви), а лишь отдельным входящим в него структурным подразде­лениям. Поэтому наделение централизованной религиозной организации правовым стату­сом традиционной не влечёт его распространение на местные религиозные организации, входящие в её структуру.

По закону централизованная религиозная организация состоит не менее чем из трёх местных религиозных организаций. На основании пункта 6 статьи 8 этого Закона она так­же вправе создавать руководящие либо координирующие органы или учреждения, а также учреждения профессионального религиозного образования, которые по правовому статусу приравнены к религиозным организациям. Отношения между ними характеризуются как отношения «учредитель - учрежденный». Каждая из трех названных видов религиозных организаций является одним из звеньев в системе территориально-организационного уст­ройства религиозных сообществ и представляет собой самостоятельное юридическое ли­цо. В соответствии со статьёй 48 Гражданского кодекса РФ (ч. 1) каждое юридическое ли­цо приобретает и осуществляет свои имущественные и личные неимущественные права от своего имени. Это означает, что каждая из этих религиозных организаций, приобретая права и обязанности самостоятельно и от своего имени, не может автоматически наделить ими другие религиозные организации. Когда религиозный центр или структурное подраз­деление приобретают какие-либо права или обязанности, то эти права или обязанности приобретаются только этим центром или подразделением, не затрагивая прав и обязанно­стей других центров или подразделений[3]. Действующие на сегодняшний день на террито­рии России религиозные сообщества не представляют собой единого субъекта права. Та­ким образом, приобретение централизованной религиозной организацией правового ста­туса традиционной не означает его экстраполяцию на входящие в её состав иные религи­озные организации.

Приведём наглядный пример. Согласно пункту 5 Устава Русской Православной Церкви, принятого Юбилейным Архиерейским Собором 13-16 августа 2000 года, Русская Православная Церковь (Московский Патриархат) зарегистрирована в качестве юридиче­ского лица в Российской Федерации как централизованная религиозная организация. При­своение Русской Православной Церкви, как централизованной религиозной организации, правового статуса традиционной не будет означать автоматического распространения это­го правового статуса на входящие в её структуру самоуправляемые Церкви, экзархаты, епархии, синодальные учреждения, благочиния, приходы, монастыри, братства, сестричества, духовные учебные заведения, миссии, представительства, подворья, а также иные канонические подразделения. По закону они не смогут приобрести права и обязанности, возникающие из правового статуса традиционной религиозной организации в случае его приобретения Московским Патриархатом.

В случае законодательного оформления данного концептуально-ошибочного подхо­да неизбежно сложится ситуация, когда каждая в отдельности религиозная организация, входящая в структуру централизованной религиозной организации, получившей правовой статус традиционной, будет вынуждена для приобретения аналогичного правового статуса самостоятельно обращаться в представительные государственные органы. Послед­ние будут вынуждены принимать отдельный законодательный акт по каждой религиозной организации, что является абсурдным.

Таким образом, данный подход не адекватно отражает внутренние установления и устройство религиозных сообществ, основанных на принципе строгой централизации. В то же время согласно статье 15 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» государство уважает внутренние установления религиозных организа­ций, если указанные установления не противоречат законодательству Российской Федера­ции. Поэтому должен быть разработан юридический механизм, предусматривающий ав­томатическое наделение правовым статусом традиционных всей совокупности религиоз­ных организаций, входящих в состав того или иного религиозного сообщества.

Решить эту проблему возможно путем ввода федеральным законом в юридический оборот понятия, объединяющего всю совокупность структурных подразделений религи­озного сообщества и позволяющего говорить о нём как о едином целом не только с точки зрения его внутренних установлений, но и с юридической точки зрения. Но, к сожалению, сегодня не только в законодательстве, но также и в религиоведении, отсутствует единый устоявшийся понятийный аппарат, который охватывал бы сферу государственно-конфессиональных отношений. По этой причине, на вооружение нужно взять наиболее близкое по значению понятие, и. дав ему соответствующую правовую дефиницию, огра­ничить сферу его применения рамками соответствующего федерального закона.

Наиболее близким по смыслу является религиоведческий термин «конфессия». В на­учной литературе он используется для обозначения определённого направления в рамках той или иной религии[4]. Существует возражение, аргументированное тем, что его исполь­зование позволит претендовать на признание статуса традиционных сектантским органи­зациям и церквам, находящимся в расколе. Однако для целей соответствующего федерального закона этому термину следует придать значительно более узкую по смыслу правовую дефиницию: «Конфессия - совокупность местных и централизованных религиоз­ных организаций, иных организаций, приравненных к статусу религиозных организаций, обособленных и необособленных подразделений религиозных организаций, а также соз­данных ими организаций и учреждений, действующих на основании одного религиозного учения, и находящихся на его основе между собой в отношениях внутриконфессионалъной (канонической) и юридической субординации». Конфессией, исходя из приведённой дефи­ниции, в практическом применении к конкретным религиозным направлениям является не Православие и все декларирующие приверженность к нему организации, а, например, Русская Православная Церковь, Российская Православная Автономная Церковь, Русская Православная Старообрядческая Церковь и другие - каждая в отдельности, или не Ислам, а Центральное Духовное Управление Мусульман России и Духовное Управление мусуль­ман Европейской части России - каждое в отдельности. При этом конфессия не является организационно-правовой формой юридического лица, в этой связи не потребуется вно­сить изменения в Гражданский кодекс РФ или других федеральные законы. Таким обра­зом, особый правовой статус присваивается конфессии не как новой организационно-правовой форме, а всей совокупности принадлежащих к ней религиозных организаций. Применение термина конфессия позволит отсечь раскольничьи и сектантские религиоз­ные общества, использующие в своих наименованиях элементы наименований религиоз­ных организаций, формально удовлетворяющие критерию традиционности. Мировой опыт также свидетельствует в пользу подобного решения этой проблемы, поскольку в та­ких странах как Италия, Ирландия, Исландия, Литва, Испания, Латвия и других особый правовой статус присваивается не каждой религиозной организации в отдельности, а по принадлежности к определенной конфессии.

1.5.    В названии и в тексте Проекта используется термин «социальное партнерство». Однако его использование противоречит действующему законодательству Российской Федерации, так как согласно части первой статьи 23 Трудового кодекса Российской Феде­рации от 30 декабря 2001 года № 197-ФЗ под социальным партнерством понимается сис­тема взаимоотношений между работниками (представителями работников), работодате­лями (представителями работодателей), органами государственной власти, органами ме­стного самоуправления, направленная на обеспечение согласования интересов работников и работодателей по вопросам регулирования трудовых отношений и иных непосредствен­но связанных с ними отношений[5]. Как видно из этого определения, отношения, регули­руемые Проектом, квалифицировать как социальное партнерство невозможно. Таким об­разом, название и текст Проекта подлежит существенной корректировке, поскольку в его контексте речь может идти не о социальном партнерстве, а о сотрудничестве.

1.6.    Концептуально-ошибочным является включение в состав Проекта главы 2, регу­лирующей совместное владение и пользование имуществом. Фактически, её назначение заключается в регулировании восстановления прав на имущество, изъятое Советским го­сударством. Само по себе решение данной проблемы является чрезвычайно важным и ак­туальным. Вместе с тем, отсутствие согласия по принципиальным аспектам решения дан­ной проблемы между государством и религиозными организациями, а также наличие серьёзных юридических, логических и стилистических ошибок в тексте этой главы, могут существенно затруднить принятие Проекта в целом.

2. Юридическая характеристика

2.1.    Некорректно сформулирована статья 1 Проекта. В ней присутствует ссылка на Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий»[6], однако на основании пункта 5 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» он утратил свое действие с 1 октября 1997 года, поэтому ссылка на него не допустима. Кроме того, в ста­тье отсутствует упоминание Конституции РФ, Гражданского кодекса РФ и Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», что не дает представления о месте будущего федерального закона в система законодательства Российской Федерации.

2.2.    Согласно статье 16 Проекта традиционные религиозные организации вправе заключать с администрацией государственных и муниципальных образовательных учреж­дений договора, предусматривающие возможность представителям религиозных органи­заций преподавать свои вероучения в рамках дополнительного (факультативного) образо­вания на строго добровольной основе. В то же время согласно пункту 4 статьи 5 Феде­рального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» по просьбе родите­лей или лиц, их заменяющих, с согласия детей, обучающихся в государственных и муни­ципальных образовательных учреждениях, администрация указанных учреждений по со­гласованию с соответствующим органом местного самоуправления предоставляет религи­озной организации возможность обучать детей религии вне рамок образовательной про­граммы. Следовательно, сфера общественных отношений, охватываемых пунктом 4 ста­тьи 5 упомянутого Федерального закона и статьи 16 Проекта, совпадают. При этом поло­жение Проекта частично противоречит ему, так как сужает круг религиозных организа­ций, имеющих право обучать детей вне рамок образовательной программы, включая в не­го лишь традиционные религиозные организации.

2.3.    Наименование Проекта декларирует цель социального партнерства, которая за­ключается в сохранении национальных духовных традиций и обеспечении социальной защиты населения России. В то же время в статье 5 Проекта приводится целый перечень целей социального партнерства, где цель, провозглашенная в названии Проекта, является не главной и не единственной. Следовательно, корректировке подлежит либо название Проекта либо статья 5 Проекта.

2.4.    Согласно статье 19 Проекта традиционные религиозные организации вправе заключать с руководством государственных теле- и радиовещательных компаний согла­шения о предоставлении им эфирного времени для религиозно-просветительских передач и программ бесплатно или на льготных условиях. При этом Проект не достаточно четко определяет принципы распределения эфирного времени между религиозными организа­циями, что может привести к возникновению конфликтных ситуаций.

2.5.    Статья 21 Проекта фактически возлагает на Правительство РФ обязанность создавать благоприятные условия для заключения договоров между государственными и традиционными религиозными организациями о совместном выпуске литературы и пе­риодических изданий, направленных на сохранение и развитие духовных традиций, куль­туры и обычаев народов России. Однако, в чем заключаются эти благоприятные условия, в какие формы должна быть облечена государственная поддержка, в статье не уточняется, что придает ей декларативный характер и вызывает сомнения в возможности её реализа­ции на практике.

2.6.    Согласно статье 23 Проекта традиционные религиозные организации вправе организовывать богослужения и другие формы отправления культов для верующих воен­нослужащих и членов их семей во внеслужебное время и вне пределов воинских частей и подразделений. Следует отметить, что реализация права на свободу совести военнослу­жащими во внеслужебное время и вне пределов воинских частей регулируется общими положениями Конституции РФ и Федерального закона «О свободе совести и о религиоз­ных объединениях». Такая реализация уже не затрагивает специального режима воинских частей и подразделений и является личным делом военнослужащего. Положения Проекта в этой связи избыточны. В соответствии с пунктом 5 статьи 8 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» допускается, что религиозные обря­ды на территории воинской части могут отправляться по просьбе военнослужащих за счет их собственных средств с разрешения командира[7]. Из этой статьи следует, что религиозные обряды могут отправляться всеми религиозными организациями, а не только тради­ционными. Следовательно, данная статья 23 Проекта дублирует нормы действующего за­конодательства Российской Федерации и неправомерно ограничивает круг религиозных организаций, на которые распространяется указанное выше право. Аналогичное замеча­ние касается статьи 24 Проекта.

2.7.    Статья 27 Проекта прямо противоречит действующему законодательству. В со­ответствии с её положениями там, где открытие духовных миссий невозможно, в штаты посольств и консульств Российской Федерации вводится должность священнослужителя, принадлежащего к традиционной для России религиозной организации и способствующе­го укреплению связей с местными религиозными общинами. В то же время согласно под­пункту 12 пункта 1 статьи 11 Федерального закона от 31 июля 1995 года № 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации» в государственных органах не могут образовываться структуры религиозных объединений[8].

III. Выводы и рекомендации

3.1. Позитивным видится акцент разработчиков Проекта на договорном характере сотрудничества между государством и религиозными организациями. Вместе с тем, усло­вия, содержание и порядок сотрудничества, а также договорных отношений доложен быть существенно доработан.

3.2.    Проект заслуживает принципиальной поддержки. В то же время он содержит ряд положений, требующих концептуальной доработки. Особенно существенной видится не­обходимость изучения вопроса о правомерности использования термина «традиционная религиозная организация» и семантически связанных с ним терминов. Следует уточнить и конкретизировать правовое регулирование статуса традиционных религиозных организа­ций в части определения конкретного содержания их прав и обязанностей. Корректировке должно быть подвергнуто и наименование Проекта.

3.3.    Комплекс норм, регулирующих восстановление прав религиозных организаций на имущество, изъятое Советским государством, целесообразно выделить в отдельный законопроект.

3.4.    В Проекте предпринята попытка охватить сферы общественных отношений, яв­ляющихся предметом регулирования Федерального закона «О свободе совести и о рели­гиозных объединениях» и других федеральных законов. В результате, многие положения Проекта дублируют нормы действующих федеральных законов, а отдельные положения -вступают в прямое противоречие с ними. Проект также нуждается в устранении значи­тельного количества логических ошибок и стилистической доработке.

 

Ответственный секретарь Историко-правовой комиссии

Русской Православной Церкви

Куницын И.А.

 



[1] Собрание законодательства РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

[2] Собрание законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[3] Когда одна организация приобретает лицензию на осуществление определённого вида деятельности, это не означает, что права, предоставляемые лицензией, передаются учредителям этой организации.

[4] Религия, свобода совести, государственно-церковные отношения в России. М.: Изд-во РАГС, 1997. С. 402.

[5] Собрание законодательства РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 3.

[6] Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного совета РСФСР. 1990. № 21. Ст. 240.

[7] Собрание законодательства РФ. 1998. № 22. Ст. 2331.

[8] Собрание законодательства РФ. 1995. № 31. Ст. 2990.

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"