Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Пояснительная записка к проекту федерального закона «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России» (вносится С.Глазьевым)

 

Действующая конституция Российской Федерации устанавливает принципы светского характера государства и отделения религиозных объединений от государства (статья 14, пункты 1 и 2). С правовой точки зрения это означает, что государство не имеет общих дел с религиозными организациями как конфессиональными корпорациями, но может взаимодействовать с ними как с юридическими лицами или с их членами наравне с другими гражданами.

Со своей стороны, религиозные организации не могут быть отделены от общества в целом; они вправе взаимодействовать не только с индивидуальными гражданами, приходящими в данные религиозные организации, но и с общественными объединениями, предприятиями и учреждениями, в том числе и государственными.

Здесь сегодня возник правовой вакуум: отсутствует законодательная база деятельности религиозных организаций как субъектов права в социальной сфере - социальном обеспечении, медицинской помощи, благотворительности, ритуальных услугах и прочее. С этим связаны и вопросы использования государственных средств массовой информации, имущества государственных и муниципальных организаций и учреждений.

Между тем, практическое сотрудничество религиозных организаций с государственными органами, министерствами, ведомствами, предприятиями и учреждениями России активно расширяется. Религиозным организациям передаются культовые помещения, им оказывается помощь в делах благотворительности и милосердия. Совместно действуют государственные и церковные образовательные учреждения, в государственных учреждениях здравоохранения открываются отделения для верующих и т.д. В 1993-1995 гг. Московская Патриархия достигла договоренностей с Министерством культуры РФ о сотрудничестве в деле сохранения и использования культовых объектов, являющихся памятниками истории и культуры, с мэрией Москвы о воссоздании Храма Христа Спасителя и других святынь нашей столицы, с Министерством обороны и Федеральной пограничной службой о духовном, патриотическом воспитании военнослужащих и проч. Проявляют желание сотрудничать с государством и другие религиозные организации, издавна существующие в России: и это можно только приветствовать.

С другой стороны, появляются и тревожные симптомы: некоторые секты, в том числе и те, которые управляются и финансируются из-за рубежа, проявляют желание войти в доверие к представителям государственной власти с целью получения помещений в крупных городах, а также доступа к эфиру и средствам массовой информации. Зачастую в ход идут подкуп, шантаж и другие уголовно наказуемые методы.

Все это побуждает нас выступить с концепцией проекта Закона Российской Федерации «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России». Ввиду того, что это партнерство имеет многовековую историю, мы хотели бы кратко остановиться на истории правовых отношений государства и церквей в нашем Отечестве.

Как известно, Русь позаимствовала модель отношений государства и церкви из Византии. Эту теорию впоследствии назвали «симфонией царства и священства»: суть ее была изложена в VI новелле императора Юстиниана и в его Кодексе (6 в.), а также в Эпанагоге императора Василия Македонянина (9 в.). С принятием Русью крещения в 10 в. эта модель отношений была воспринята киевскими князьями и митрополитами, а позже, в 13-14 вв., юридические формулировки VI новеллы и другие правовые дефиниции «симфонии» были включены в 42 главу славянской Кормчей книги, во всю систему древнерусского права. Эта модель государственно-церковного строительства формально господствовала до конца 17 в., хотя на деле нарушалась государством, которое зачастую подавляло власть церковную.

При Петре I хрупкое равновесие государственных и церковных властей было нарушено. Несмотря на то, что в начале своего царствования Петр издал первый в истории России манифест о веротерпимости, в котором гарантировал свободу публичных и частных богослужений, в том числе и в армии1) - в последующие годы он активно содействовал подавлению свободы совести в России и огосударствлению религии: отмена патриаршества в 1703 году, разработка Духовного регламента, принятие ряда антирелигиозных законов и постановлений и, наконец, создание в 1721 году Синода - все это превратило религию в государственную идеологию и низвело священнослужителей до уровня чиновников низшего ранга.

Лишь в середине XIX века в сфере государственно-церковного устройства стали происходить изменения, которые можно истолковать как движения в сторону договорно-правовых отношений между императором российским и некоторыми конфессиями. Примером может служить заключение договора («конкордата») между высшей государственной властью России и престолом папы римского 22 июня 1847 г.2) К тому времени Ватикан накопил богатый опыт заключения конкордатов и конвенций с ведущими европейскими государствами и крупными областями: так, 15 июля 1801 г. был подписан договор между Наполеоном и папой Пием VII, 5 июня 1817г. был заключен конкордат престола с Баварией, 16 марта 1851 г. - с католической Испанией, 19 августа 1855 г. - с Австрией и т.д. Не стала исключением в этом ряду и Россия. Однако российско-ватиканский конкордат продержался недолго: осенью 1866 г. последовал разрыв дипломатических отношений, с 22 ноября этого года император подписал указ, отменяющий действие конкордата в пределах России3).

В конце XIX - начале XX веков церковно-государственные отношения формально регулировались законами Российской империи. Но здесь существовало зримое неравенство между правовым положением Православной Российской церкви и другими конфессиями. Православие получало, согласно Главе 8 Основных Законов Российской Империи4) статус господствующей религии: однако документа, регулирующего правовое положение Православной церкви не существовало, поскольку она считалась частью государственного аппарата и фактически контролировалась светским чиновником - обер-прокурором Синода. Ведущие инославные и иноверческие вероисповедания имели свои уставы духовных дел, опубликованные в Томе XI Свода Законов России: такие уставы были разработаны для католиков, протестантов, армяногрегорианской церкви, караимов, иудеев, мусульман, ламаитов и язычников. Таким образом, «первенствующее» православие оказывалось юридически бесправным и накрепко подчиненным государству, нарушались права и инославных вероисповеданий. Не прояснил ситуации и известный указ императора Николая II «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 г.5), который расширил пределы свободы совести российских граждан, но не уточнил правовой основы отношений государства к религиям, а по некоторым пунктам вступил в разительное противоречие с Основными Законами Российской Империи. Характерно, что против указов первыми выступили представители господствующей церкви: последняя получала ощутимую помощь от государства, но платила своей зависимостью от царя и ответственностью за просчеты верховной власти.

Это положение попытались исправить премьер-министр П.А.Столыпин и первый русский парламент - Государственная Дума. 6 марта 1907 г. Столыпин внес от Министерства внутренних дел 7 проектов, которые должны были изменить действующее отечественное вероисповедное законодательство в соответствии с высочайшими указами 17 апреля и 17 октября 1905 г.6) Среди них были законопроекты об инославных и иноверных обществах, а также об отношении государства к отдельным исповеданиям7); в них содержались, хотя и неявно, зерна договорно-правовых отношений государства и церквей, но последние, однако, оставались не вполне свободными. Только через 2 года Государственная Дума, третья по счету, смогла рассмотреть эти предложения: 22 мая 1909 г. премьер-министр представил законопроекты депутатам и встретил их понимание8). Но ни один из проектов так и не стал законом: некоторые из них были отвергнуты Думой, другие - Государственным Советом, третьи - самодержцем российским. Отношения между государством и церковью, между тем, ухудшались.

После февральской революции 1917 г. наметилось некоторое сближение сторон. Временное правительство издало 14 июля 1917 г. постановление «О свободе совести», которое не отдавало явных преимуществ ни одной из конфессий и фактически делало религию свободным делом каждого человкам9). Обер-прокуратура была ликвидирована, а на ее месте в августе 1917 г. появилось министерство исповеданий, во главе которого встал известный богослов и историк церкви А.В.Карташев.

Со своей стороны, ведущие российские конфессии выдвигали самостоятельные требования. 15 августа 1917 г. торжественно открылся Собор Православной Российской церкви, который рассмотрел, помимо прочего, и ряд церковно-юридических вопросов, а также принял 2 декабря 1917 г. определение «О правовом положении Православной Российской Церкви»10). Это определение ознаменовало соборное усиление российской общественности в деле достижения «симфонии» государства и церкви. В определении, содержащем 25 статей, впервые провозглашена независимость церкви от государственной власти в учении веры и намечены восемь основных сфер взаимодействия государства и церкви: согласование государственного и церковного законодательства, государственное почитание церковного календаря и праздников, гарантии от поруганий и поношений национальных святынь, выход из Православия, вопросы брака и развода, проблемы народного образования, духовное воспитание военнослужащих, церковное имущество и государственные субсидии для церкви. Ряд положений этого определения вступил в противоречие с практикой государственного строительства в СССР в 20-х годах, другие пункты устарели и потеряли актуальность, но общее значение документа и сейчас остается недооцененным - это была первая попытка установить свободные, добровольные и равноправные отношения церкви и государства. Доктор политической экономии Н.Н.Булгаков, представлявший проект, полагал, что последний создавал «некоторое отдаление между церковью и государством, но с другой, - отношения союза все же сохранялись»11). Церковь давала понять, что является равноправным партнером, союзником государства, но не намерена связывать себя чрезмерными обязательствами перед государством, желая в определенной степени сохранить дистанцию.

Новый этап в отношениях государства и церкви наступил в декабре 1990 г., когда Верховный Совет РСФСР принял Закон «О свободе вероисповеданий»12). Акцент в этом Законе сделан на РАЗДЕЛЕНИИ функций государства и церкви, на отделении религиозных организаций от государства (Статья 8 и другие). И это не случайно: после «вавилонского плена», в котором пребывала церковь в эпоху Советской власти, требовалось в первую очередь обеспечить свободу совести верующих граждан, защитить их права на альтернативную военную службу, на религиозное образование и воспитание, на совершение религиозных образов, создание религиозных объединений, проведение богослужений, владение землей, недвижимостью и культовым имуществом. Это задачи и были решены в Законе «О свободе вероисповеданий».

Но к середине 90-х годов стала ощущаться недостаточность и неполнота Закона в части, касающейся церковно-государственных отношений: все острее ощущается потребность преодолеть разделение государства и церкви и подготовить их СОТРУДНИЧЕСТВО, ПАРТНЕРСТВО. Фактически такое сотрудничество уже развивается, но соответствующее законодательство, его подкрепляющее, попросту отсутствует. Правда, в 1994 году в Государственную думу был внесен проект Закона Российской Федерации «Об имущественных правах и хозяйственной деятельности религиозных организаций, их предприятий и учреждений в Российской Федерации», но он не был принят Государственной Думой. Между тем, в полном тексте проекта были намечены весьма разнообразные формы сотрудничества государства и церкви в имущественной сфере13). Специально оговаривались формы взаимодействия в области совместного использования и восстановления культового имущества (Статьи 11, 17 и 34), пенсионного обеспечения священнослужителей и верующих (Статья 23), страхования жизни и имущества религиозных организаций (Статья 24), медицинского обслуживания (Статья 25), землепользования (Статья 26), организации религиозных программ на государственном телевидении и радио (Статья 35), духовного образования (Статья 36), внешнеэкономической деятельности (Статьи 30, 32, 38). Подчеркнем, что этот проект охватывал взаимоотношения, возникающие между государством и религиями в имущественной сфере, но не касался форм чисто политического, духовного или иного нематериального сотрудничества - участия церквей в миротворческих акциях государства, согласования дипломатических усилий, взаимодействия церкви с армией и правоохранительными органами и прочее.

Это и предстоит, как нам кажется, сделать уже сегодня. Наша страна имеет достаточно богатый духовный и правовой опыт, чтобы юридически оформить социальное партнерство государства и религиозных организаций на современном этапе, сделав очередное усилие в достижении гармонии светской и духовных властей, их «симфонии». Современная симфония властей будет, естественно, радикально отличаться от средневекового образца. Церковь ныне не является государственной, она освобождена от бюрократической опеки; отсутствует монополия какого-либо вероисповедания, религиозные организации соревнуются друг с другом; по Конституции наш строй есть «демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления» (Статья 1, пункт 1). Этой данности наилучшим образом соответствует договорно-правовая форма отношений государства и религиозных организаций. основы которой заложены в настоящем Законе.

Закон вводит термин «традиционные религиозные организации» (Статья 4). Это понятие широко используется в законодательстве Италии, Польши, Бельгии, Греции, Великобритании и других стран, где под «традиционными» понимаются религии, издревле существующие на территории данного государства и пользующиеся его поддержкой. В Бельгии, например, католическая церковь получает финансовые субсидии из государственного бюджета, священники состоят на жаловании у государства, а бюджет некоторых католических университетов приравнен к бюджетам светских университетов. В Греции православие пользуется поддержкой государства, и даже в удостоверении личности греки до сих пор указывают вероисповедание. В Великобритании англиканская церковь возглавляется королевой и проч. Таким образом, наш Закон не противоречит международной правовой теории и практике.

Принцип равенства всех религий перед законом и государством в современной России не может быть реализован, пока один доллар США равен 4,5-5 тыс.руб. - зарубежные конфессии, различные секты типа «Аум Синрекё» скупят российские СМИ на корню, оттеснив наших священнослужителей. Уже сегодня воскресные телешоу некоторых иностранных проповедников оплачиваются по московскому ТВ в 100-150 тыс.долл. за час.

 

Литература:

1.       Манифест Петра Великого от 16 апреля 1702 г. № 1910 // Полное собрание законов Российской Империи. Собрание 1-ое. С 1649 г. по 18 декабря 1825 г. В 45 т.т. -Том 4: 1700-1712 гг. (Опубликован в кн.: Фетлер В.А. Свобода совести и веротерпимости. - Спб., 1909. - С. 13-14).

2.       Полный текст конкордата опубликован на языке оригинала и в переводе на русский в кн.: Акты и грамоты о устройстве и управлении Римско-католической церкви в Империи Российской и Царстве Польском. - Спб., 1849. - С. 193-207.

3.       О русском конкордате см.: Попов А. Последняя судьба папской политики в России. 1845-1867. // Вестник Европы. - 1867. - №№ 1-3; Щебальский П.К. История русского конкордата. // Русский Вестник. - 1871. - № 4.

4.       Свод основных государственных законов. Глава 8: «О вере» // Свод законов Российской Империи. 1876-1917 гг. В 121 т. - Том 1, часть 1 - Спб., 1906.

5.       Именной Высочайший Указ Правительствующему Сенату 17 апреля 1905 г. «Об укреплении начал веротерпимости». // Законодательные акты переходного времени: 1904-1906 гг. - Спб., 1907. - С. 47-51.

6.       Столыпин П.А. «Нам нужна Великая Россия...». Полное собрание речей в Государственной Думе и Государственном Совете. 1906-1911 гг. - М., 1991. - С. 53.

7.       Об инославных и иноверных религиозных обществах. Законопроект, внесенный МВД России в Государственную Думу. // Государственная Дума. - Второй созыв. -Обзор деятельности комиссий и отделов. - Спб., 1907. - с. 541-547.

8.       Столыпин П.А. Ук.соч. - с. 209-219.

9.       О свободе совести. Постановление Временного правительства России от 14 июля 1917г.// Вестник Временного правительства . - 1917. - Июль. - № 109.

10.     О правовом положении Православной Российской Церкви. Определение Священного Собора Православной Российской Церкви. 2 декабря 1917 г. // В кн., Богословский вестник. Издание Московской духовной академии. - В кн. 1. - № 1. Сергиев Посад, 1993.-С. 145-147.

11.     Цит. по: Одинцов М.И. Государство и церковь в России. XX век. - М., 1994. -С. 48-49.

12.     Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий». // Новые законы России. - М., 1991.-С. 156-166.

 

 

 

Финансово-экономическое обоснование проекта федерального закона "О социальном партнерстве государства и религиозных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России"

 

Принятие закона не потребует дополнительных расходов федерального бюджета.

 

 

 

Перечень актов федерального законодательства, подлежащих признанию утратившими силу, приостановлению, изменению, дополнению или принятию в связи с принятием закона  проект федерального закона «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России»

 

Принятие проекта федерального закона «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций в целях сохранения национальных духовных традиций и обеспечения социальной защиты населения России» не потребует признания утратившими силу, приостановления, изменения, дополнения или принятия иных законов и нормативных правовых актов законодательства Российской Федерации.

 

 

 

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"