Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Заключение кандидата юридических наук И.В.Понкина от 15 февраля 2002 г. на проект федерального закона «О противодействии пропаганде религиозного экстремизма в Российской Федерации»

 

Проект федерального закона «О противодействии пропаганде религиозного экстремизма в Российской Федерации», разработанный и представленный в феврале 2002 г. депутатом Государственной Думы Российской Федерации В.И.Зоркальцевым, представляет собой еще одну законотворческую попытку решения проблемы запрещения, пресечения и профилактики экстремизма в Российской Федерации.

Указанный законопроект в своей основе имеет более грамотный и взвешенный подход. Разработчик этого законопроекта подошел к решению поставленной задачи более адекватно и корректно, чем разработчики проектов федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью», представленных в январе 2002 г. Министерством юстиции Российской Федерации.

В отличие от законопроектов Минюста России, В.И.Зоркальцев понятие экстремизма предлагает раскрывать через конкретные публичные действия, приводит перечень таких действий, которые, по его мнению, и образуют состав экстремистских действий. Концепция законопроекта В.И.Зоркальцева, несомненно, гораздо более взвешенная и продуманная. В проблеме запрещения, пресечения и предотвращения экстремизма и проявлений религиозной, национальной и прочей вражды всегда очень важно найти некую «золотую середину», достичь эффективности в борьбе с экстремизмом и, прежде всего, его профилактике и не превратить государство в полицейское, недемократическое. Необходимо найти такое оптимальное соотношение применения государственного принуждения (насилия) и гарантированности прав и свобод, в том числе на свободу слова и убеждений, чтобы борьба с экстремизмом не превратилась в предлог и повод для политических преследований инакомыслящих. И если законопроект Минюста России «О борьбе с экстремистской деятельностью» предусматривает борьбу с убеждениями и мыслями, понимая под экстремизмом «признание возможности и допустимости…», то законопроект В.И.Зоркальцева предусматривает запрет конкретных действий, являющихся экстремистскими.

Однако при всей концептуальной правильности законопроекта В.И.Зоркальцева имеются обоснованные сомнения относительно содержания приведенного перечня действий, относимых разработчиком к экстремизму (часть 1 статьи 1 законопроекта).

При наличии ряда довольно удачных формулировок, в некоторых случаях под экстремизмом В.И.Зоркальцев понимает действия, которые, на самом деле, или экстремизмом совсем не являются, или же образуют состав преступления или административного правонарушения, но которые так же к экстремизму можно отнести лишь весьма условно.

Так, совершенно неверно относить к экстремизму «пропаганду, призывы и действия, направленные на изменение светского характера государства, системы общегосударственного светского образования и замену норм законодательства Российской Федерации нормами религиозного права». Если таковая пропаганда не содержит в себе призывов к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации (статья 280 Уголовного кодекса Российской Федерации), если таковые действия не направлены на насильственный захват власти или насильственное удержание власти (статья 278 Уголовного кодекса Российской Федерации), а реализуются вполне в рамках законодательства Российской Федерации, то к экстремизму они никакого отношения не имеют. Пропаганда необходимости изменения «светского характера государства, системы общегосударственного светского образования и замену норм законодательства Российской Федерации нормами религиозного права» не является экстремизмом, а вполне законна и защищена правом на свободу убеждений, мысли и слова (части 1 и 3 статьи 29 Конституции Российской Федерации). Другое дело, что в настоящее время такая идея вряд ли обретет поддержку значительной части населения Российской Федерации. Запрещение же убеждений и пресечение их высказывания, если таковое не нарушает законодательство Российской Федерации, недопустимо и противоречит Конституции Российской Федерации.

 «Воспрепятствование получению обязательного светского образования» вряд ли можно отнести к экстремизму. Если родители не обеспечивают надлежащего ухода за своими детьми, не создают им условий для получения ими образования, то это не экстремизм а неисполнение обязанностей родителей, в самом крайнем проявлении -  действия, образующие состав уголовного преступления, предусмотренного статьей 156 «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего» Уголовного кодекса Российской Федерации.

«Создание вооруженных формирований» не может являться экстремизмом, к экстремизму можно отнести создание незаконных вооруженных формирований, хотя таковые действия уже образуют состав преступления, предусмотренного статьей 208 «Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем» Уголовного кодекса Российской Федерации.

«Использование насилия, шантажа, подкупа, ложных доносов, угрозы причинения вреда жизни, физическому и психическому здоровью, имуществу» - всё это действия, образующие составы преступлений, предусмотренных конкретными статьями Уголовного кодекса Российской Федерации. «Нарушение общественной безопасности и общественного порядка», в зависимости от конкретных условий, может являться административным правонарушением или уголовным преступлением. В любом случае, вряд ли таковые действия следует относить к экстремизму, «размывая» само понятие экстремизма, лишая его конкретности.

Отнесение к экстремизму «побуждения граждан… к совершению иных противоправных действий» выглядит просто странно. Нарушение правил дорожного движения пешеходом (статья 12.29 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) или распитие алкогольной продукции в общественных местах (статья 20.20 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) так же являются противоправными действиями. Однако побуждение к таким действиям отношения к экстремизму не имеет никакого. В законопроекте недопустимо использовать расплывчатые, неясного значения формулировки. В противном случае, благие намерения разработчиков законопроекта приводят к абсурду.

Непонятно, какое отношение имеют к экстремизму «злонамеренные телефонные звонки» и что это вообще такое. Так же в анализируемом законопроекте совершенно не ясно, что такое «использование возбуждающих средств» и «нелегальное использование медицинских и фармакологических препаратов».

Формулировка «побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей» является слишком неопределенной, чтобы быть использованной в таком виде в законе о противодействии пропаганде религиозного экстремизма. Понятна идея, которую хотел отразить здесь разработчик, но формулировку следует переработать.

Значительным недостатком законопроекта «О противодействии пропаганде религиозного экстремизма в Российской Федерации» является то, что, в отличие от законопроектов Минюста, он не предусматривает создания правовых механизмов реализации запрещения, пресечения и профилактики экстремистской деятельности.

Имеется много несогласованности и неопределенности в терминологии законопроекта. Так, в части 3 статьи 1 законопроекта разработчик использует формулировки «экстремистская идеология» и «экстремистская практика», нигде их не раскрывая.

Несмотря на еще целый ряд недоработок и юридически некорректных формулировок, разработанный В.И.Зоркальцевым проект федерального закона «О противодействии пропаганде религиозного экстремизма в Российской Федерации» концептуально является более качественным и адекватным, чем разработанные Минюстом России проекты федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью». Однако в сегодняшнем его виде проект федерального закона «О противодействии пропаганде религиозного экстремизма в Российской Федерации» не может быть принят в установленном законом порядке.

 

Кандидат юридических наук,

директор Института государственно-

конфессиональных отношений и права

Понкин И.В.

 

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"