Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Заключение кандидата юридических наук И.В.Понкина от 25 января 2002 г. по содержанию проектов федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью»

 

В январе 2002 года Министерством юстиции Российской Федерации были представлены проекты федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью», которые в случае их принятия приведут к массовому нарушению прав человека и подавлению, вплоть до полного разрушения, гражданского общества в России.

Неопределенность основных понятий, неверные дефиниции и формулировки – все это определяет неприемлемость представленных законопроектов. Принятие проектов федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью» приведет к тому, что любое, самое позитивное, безобидное и законопослушное объединение (общественное или религиозное) может быть объявлено экстремистским и запрещено. Причем по совершенно абсурдным основаниям.

Обращает внимание общая некомпетентность разработчиков указанных законопроектов в проблематике пресечения, предотвращения и профилактики проявлений религиозной (межрелигиозной) и национальной (межнациональной) вражды и пропаганды неполноценности граждан по признаку отношения к религии, расы и национальности.

В уголовном законодательстве зарубежных стран главным критерием признания таковых действий преступлением является публичный их характер. Причем если уголовное законодательство одних стран (Канада и др.) предусматривает необходимость наличия либо умысла на разжигание розни, либо вероятности нарушения мира в результате преступных действий, то в других странах (Франция, Германия, Дания, Нидерланды и др.) допускается осуждение за пропаганду и возбуждение вражды независимо от наличия умысла и возможных последствий. Так, Верховный суд Нидерландов постановил: «Является ли оскорбительным для группы лиц высказывание в их адрес относительно их расы и (или) религии, определяется природой самого высказывания, а не намерением того, кто его публикует». В законодательство Дании, которое так же не требует умысла в качестве необходимого условия наступления ответственности, недавно было внесено изменение, устанавливающее, что - по крайней мере - журналисты не несут ответственности за публикацию заявлений других лиц, если не будет доказано наличие с их стороны умысла на нанесение оскорбления. Но в любом случае, имеются в виду вполне определенные действия публичного характера.

Так, §130 «Травля групп населения» Уголовного кодекса ФРГ устанавливает:

«(1) Кто любым способом, нарушающим общественный порядок: 1. подстрекает к разжиганию ненависти к части населения или призывает к совершению насилия или произвола в отношении нее, или 2. посягает на человеческое достоинство другого таким образом, что он унижает достоинство части населения, злонамеренно порочит или клевещет на него, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет. (2) Лишением свободы на срок до трех лет или денежным штра­фом наказывается тот, кто: 1. письменные материалы (§11, абз.3), которые подстрекают к разжиганию расовой ненависти к части населения или определен­ной группы, характеризующейся национальными, расовыми, рели­гиозными особенностями или иными признаками народности, при­зывают к совершению насилия или произвола в отношении указан­ной группы, злонамеренно порочат или клевещут на них: a)распространяет; b) публично выставляет, предлагает, ввозит или иным образом делает доступными; c) изготовляет, получает, поставляет, заготовляет, предлагает, извещает, рекламирует, ввозит или вывозит, чтобы использовать эти издания или сделать возможным такое использование другим лицом, или 2. передает информацию указанного в абз.1 содержания по радио…».

В тексте процитированного фрагмента указанного параграфа использованы слова «распространяет», «публично выставляет», «передает», «посягает», «подстрекает», отражающие суть конкретных преступных действий.

Не является преступлением только лишь факт наличия у человека убеждений, которые неприемлемы для человеческого общества – расистских и т.д. Хотя бы уже потому, что это невозможно выявить, пока человек сам не проявил эти свои убеждения публично. Преступлением является именно публичное воплощение их в жизнь или публичное высказывание (лично, в СМИ и пр.).

Однако разработчиками законопроектов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью» зарубежный опыт был проигнорирован. Действительно хорошая и столь для российского общества сегодня нужная идея противодействия экстремизму в указанных законопроектах извращена до неузнаваемости.

Прежде всего, рассмотрим проект федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью».

Статья 1 этого законопроекта содержит дефиниции основных понятий. Дефиниции, надо признать, даны совершенно бестолковые. Так, термину «экстремизм» дается в законопроекте такое толкование: «экстремизм - это признание допустимости, возможности и желательности применения насилия либо совершения иных общественно опасных деяний в целях достижения политической власти, нарушения прав и свобод человека и гражданина, незаконного изменения конституционного строя, нарушения суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, а равно наделения незаконными преимуществами либо подавления отдельных лиц (групп населения) по признаку (признакам) расы, национальности, языка, отношения к религии или убеждений».

Из определения понятия экстремизма следует, что к экстремизму относится, в том числе, «признание допустимости, возможности и желательности… наделения незаконными преимуществами групп населения». Процитированное выражение означает, к примеру, что обращение в Государственную Думу Российской Федерации с законопроектом, в котором предлагается закрепление наделения какой-либо социальной группы льготами (к примеру - малые народы Севера, или беременных женщин), является самым настоящим экстремизмом, ведь эти льготы пока только желательны, и в законе их пока еще нет. Человек только выступает с предложением наделения тех или иных социальных групп льготами, «признает допустимость, возможность и желательность наделения преимуществами. И вообще, что плохого в признании допустимости, возможности и желательности наделения незаконными преимуществами тех или иных лиц или групп населения, в том случае, если таковые действия и высказывания не являются пропагандой или агитацией, возбуждающей социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду, если таковые действия не являются пропагандой неполноценности или исключительности граждан по признаку их отношения к расе, религии или национальности, не являются пропагандой превосходства?

Если журналист или общественный деятель открыто высказывает свое собственное убеждение, право на которое закреплено конституционно-правовыми нормами части 1 и 2 статьи 13, части 1, 3 и 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации, о том, что какая-то социальная группа требует к себе повышенного внимания со стороны государства и наделения преимуществами (к примеру – налоговыми льготами), пусть даже и незаконными - с точки зрения отдельных государственных служащих, и при этом такие его действия не нарушают часть 2 статьи 29 и часть 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, не образуют состав преступления, предусмотренного статьей 282 Уголовного кодекса Российской Федерации, то отчего же такие высказывания должны быть признаны экстремистскими?

И что означает здесь термин «признание»? А если человек публично пропагандирует неполноценность граждан по признаку их отношения к расе, национальности или религии, его действия направлены на возбуждение религиозной (и иной) вражды, но при этом он говорит, что сам не признает этого всего, а просто кого-то цитирует. Тогда его действия являются экстремизмом? Из предлагаемого законопроекта следует, что, вроде как, нет.

Признание может быть как невысказанным убеждением человека (человек в своем сознании сам для себя что-то признает), и публичным высказыванием. Что имели в виду авторы законопроекта, не ясно. Убеждения, как уже отмечалось, не подлежат уголовному преследованию.

Удивляет и тревожит, что в перечень действий, квалифицируемых как экстремизм и экстремистская деятельность, не попали такие действия, образующие состав преступления, предусмотренного статьей 282 Уголовного кодекса Российской Федерации, как: «унижение национального достоинства, а равно пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности». Ничего не сказано и об оскорблении религиозных или национальных чувств. А ведь это, к сожалению, сегодня самые многочисленные проявления возбуждения национальной и религиозной вражды, экстремизма.

Возможно, разработчики законопроекта имели все это в виду под формулировкой «нарушение прав граждан в зависимости от расы, национальности, языка, отношения к религии или убеждений, в том числе возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды», но такая правовая конструкция вообще является неработающей. Ибо непонятно, что подразумевает. Да и нет никаких прав в зависимости от расы, национальности и т.п., в Российской Федерации все равны перед законом и судом, закреплено равноправие независимо от пола, расы, национальности, отношения к религии и пр. (части 1 и 2 статьи 19 Конституции Российской Федерации). Если имеется в виду дискриминация или нарушение равноправия (кстати, именно такие формулировки содержатся зачастую в уголовных кодексах зарубежных государств), то так и нужно было записать.

Обращает на себя внимание придуманный разработчиками законопроекта замечательный термин «подавление». Что под ним понимается, не понятно. В чем может выражаться «подавление» отдельных лиц (групп населения) по признаку…», каждый волен судить по-своему. Обвиняемый будет толковать это одним способом, прокурор – другим, сосед, состоящий на учете в ПНД, - третьим. Бессмысленные формулировки превращают само определение экстремизма в бессмыслицу.

Довольно экстравагантно выглядит сформулированное разработчиками законопроекта исключение из перечня действий, образующих экстремистскую деятельность: «Не является экстремистской деятельностью защита идей социальной справедливости». Но социальная справедливость каждым так же понимается по-своему. Для одного социальной справедливостью является незамедлительное восстановление КПСС и новое (теперь уже окончательное и полное) разрушение православных храмов, для других – полное изничтожение вообще всех иноверцев, для третьих – установление полицейского авторитарного государства «по просьбам населения». Для четвертых, пятых… Часть 2 статьи 13 Конституции Российской Федерации, закрепляющая запрет на установление какой-либо идеологии в качестве государственной или обязательной, превращает указанную формулировку в фикцию. И почему только «защита идей»? А признание этих идей, их высказывание? Такое ощущение, что законопроекты писали люди случайные, «с улицы».

Начав построение законопроекта на неграмотно и некорректно сформулированных основаниях, его разработчики поневоле вынуждены были нагромождать все более и более некорректные, бессмысленные или неоднозначные конструкции.

Так, в статье 10 законопроекта приведено определение «информационной продукции, содержащей экстремистские материалы»: «К информационной продукции, содержащей экстремистские материалы, относятся: а) официальные материалы экстремистских организаций; б) материалы, авторами которых являются лица, осужденные в соответствии с международно-правовыми актами за преступления против мира и человечества, пропагандирующие идеологию экстремизма, а также содержащие призывы к осуществлению экстремистской деятельности либо иным образом способствующие ее осуществлению; в) любые иные, в том числе, анонимные материалы, содержащие призывы к осуществлению экстремистской деятельности либо иным образом способствующие ее осуществлению».

Из приведенного перечня признаков следует, что не являются «информационной продукцией, содержащей экстремистские материалы», к примеру, газеты, журналы или книги, не являющиеся официальной продукцией экстремистских организаций, содержащие материалы, которые пропагандируют неполноценность граждан по признаку их отношения к религии, национальности (этнической принадлежности) или расе, но не содержат никаких призывов к осуществлению экстремистской деятельности и, более того, указывают на ненужность сегодня никаких экстремистских действий. То есть если в информационных (пропагандистских) материалах оскорбляются религиозные или национальные чувства, но говорится (не важно, по какой причине), что экстремистские действия не нужны, то эти материалы, в соответствии со статьей 10 законопроекта, не являются  экстремистскими. А ведь именно в такую схему сегодня укладывается значительное количество широко распространяемых информационных материалов экстремистского характера.

Пункт «б» статьи 10 законопроекта содержит неясные признаки. Если имеется в виду, что экстремистскими материалами признаются материалы, которые пропагандируют идеологию экстремизма, а также содержат призывы к осуществлению экстремистской деятельности или иным образом способствующие ее осуществлению, и при этом автором таких материалов является лицо, осужденное за преступления против мира и человечества, то непонятно, для чего нужно сужать круг авторов. А если человек не был осужден, но принес страдания человечеству? Если же имеется в виду запрет на публикацию любых материалов лиц, осужденных на преступления против мира и человечества, то это неправильный подход. Если человек совершил свои преступления 50 лет назад, полностью отбыл наказание по решению суда, искупил свои вину перед человечеством, то почему должны быть признаны экстремистскими его публикации, не являющиеся таковыми по существу (к примеру, стихи или статьи на пацифистскую тематику)? Да, было бы неправильно разрешать публикации трудов Гитлера, но это частный здесь случай. В любом случае, правовые нормы должны быть четко сформулированы и должны исключать неоднозначное их толкование.

Реализация на практике части 1 статьи 5 законопроекта «О борьбе с экстремистской деятельностью» приведет к запрещению и ликвидации всех религиозных объединений, так как в части 1 статьи 5 этого законопроекта написано: «В случае, если руководитель или член общественного (религиозного) объединения допустят публичные призывы либо высказывания о допустимости, возможности и желательности применения насилия либо совершения иных общественно опасных деяний в целях достижения политической власти, нарушения прав и свобод человека и гражданина, незаконного изменения конституционного строя, нарушения суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, а также наделения незаконными преимуществами либо подавления отдельный лиц (групп населения) по признаку (признакам) расы, национальности, языка, отношения к религии или убеждений, не заявив при этом, что он высказывает личное мнение, либо публикует и (или) иным образом распространяет экстремистские материалы, а равно после вступления в законную силу в отношении такого лица обвинительного приговора   суда за преступление, являющееся проявлением экстремистской деятельности, общественное (религиозное) объединение, в котором состоит это лицо, обязано незамедлительно публично заявить о своем осуждении его высказываний или действий. В противном случае такое объединение может быть признано экстремистской организацией и запрещено по решению суда». То есть если кто-то из членов религиозного объединения позволит себе действия, которые будут квалифицированы как экстремистские, то руководитель этого религиозного объединения обязан будет публично осудить высказывания или действия этого человека. Но все традиционные, культурообразующие религии, к которым выражают свою принадлежность или предпочтительной отношение или культурологически относят себя большинство граждан России, сегодня не имеют фиксированного членства. Человек может считать себя верующим Русской Православной Церкви, может ходить в храм, но нигде не будет зафиксировано, что он является членом Церкви. С другой стороны, Церковь не спрашивает при входе в храм документов о членстве в ней.  И в храм может регулярно заходить адепт какой-нибудь оккультной секты. Аналогично и с мусульманами. Принуждение Предстоятеля Русской Православной Церкви или, к примеру, руководителя Центрального духовного управления мусульман России извиняться за действия кого-то, выглядит, по меньшей мере, странно. В любом случае, постоянные извинения за чьи-то действия просто невозможны, ибо все это приведет не к решению проблемы недопущения возбуждения вражды, а к фарсу.

Вызывает глубокие сомнения необходимость создания еще одного федерального госоргана – федеральной комиссии по борьбе с экстремизмом (часть 2 статьи 3 и часть 3 статьи 10 законопроекта «О борьбе с экстремистской деятельностью»). А прокуратуры с милицией, ФСБ и прочими правоохранительными органами уже недостаточно? Такое ощущение, что разработчики законопроекта все это делали только лишь с одной целью – создать под себя новой госорган и заместить в нем высокие должности, так как указанный новоявленный госорган будет заниматься такими важными делами, как, например, публикация федеральных списков экстремистских материалов. Больше, конечно, такой важной функции не осилит никто.

Проект федерального закона «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью» содержит изменения и дополнения в целый ряд нормативно-правовых актов.

Сразу же обращает на себя внимание несогласованность этого законопроекта с проектом федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью». В том числе, по поводу того, что понимается под экстремистской деятельностью. В предлагаемых изменениях и дополнениях в Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» (статьи 14-1 «Религиозное объединение экстремистской направленности») в качестве оснований для признания религиозного объединения экстремистским приведены совершенно неработающие и юридически некорректные формулировки части 2 статьи 14 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», которые не согласуются с определениями понятий «экстремизм» и «экстремистская деятельность» в статье 1 проекта федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью».

Весьма пикантным является факт, что в то время, как правительственная комиссия по разработке изменений и дополнений в Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», куда были для вида приглашены представители крупнейших религиозных организаций России, обсуждает внесение изменений в этот закон в виде поправок в одно-два слова в каждую статью, Правительство делает обходной маневр и пытается кардинально поменять этот закон, внося в него целый ряд поправок безо всяких согласований с представителями религиозных организаций, попросту проигнорировав их мнение. В любой другой стране такие действия правительственных чиновников были бы расценены как издевательство и насмешка над верующими. Или уж учитывайте мнение крупнейших религиозных организаций России, или же нечего устраивать комедию с включением их представителей в состав комиссии, которая реально ничего не разрабатывает.

Так, оставив безо всякого внимания неоднократные заявления руководства Русской Православной Церкви о несогласии с созданием федерального органа по делам религиозных объединений, разработчики законопроекта закрепили в статье 2 следующее: «Внести в Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»  (Собрание  законодательства  Российской Федерации, 1997, №39, ст. 4465; 2000, № 14, ст. 1430) следующие изменения и дополнения: 1. Дополнить пункт 3 статьи 4 следующей фразой: «Координация деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации по оказанию помощи религиозным организациям осуществляется федеральным государственным органом, специально уполномоченным Правительством Российской Федерации. Статус и полномочия указанного органа определяются решением Правительства Российской Федерации». Проще говоря, создается госорган по делам религий, для развертывания и функционирования которого не потребуется принятия дополнительных законов. Достаточно принятия федерального закона «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью», все остальное урегулирует Правительство России.

Кроме того, полностью изменяется статья 14 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» (вместо нее появляется сразу несколько статей – 14, 14-1, 14-2, 14-3), вносятся изменения и дополнения в статью 25 указанного федерального закона. Насколько нам известно, та правительственная комиссия по совершенствованию Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», куда приглашены представители религиозных объединений, на данный момент дошла в своих обсуждениях только приблизительно до 12 статьи этого закона.

Однако все, выше сказанное, не настолько опасно для общества, сколь сама направленность проектов федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью», что обусловлено неверной расстановкой акцентов в борьбе с экстремизмом, в игнорировании норм международных правовых актов о правах человека. Борьба с экстремизмом не должна подменяться борьбой со всем обществом и построением полицейского, недемократического государства.

Конституционно-правовой анализ проектов федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью» позволяет сделать следующие выводы.

1. Проекты федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью» составлены юридически неграмотно и небрежно, содержат очень много неопределенностей и двусмысленностей, и даже совершенно неопределенные понятия, что полностью обесценивает даже те, действительно, позитивные достижения, которые имеются в рассмотренных законопроектах, а также приведет, с одной стороны, к невозможности правоприменительной практики в соответствии с этими законами в случае их принятия, а с другой – к взрывоподобному росту произвола чиновников в отношении религиозных и общественных объединений.

2. Проекты федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью», в их представленном в январе 2002 г. виде, противоречат:

статьям 18, 19 Всеобщей декларации прав человека (принята и провозглашена Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН №217А(III) от 10.12.1948 г.);

статье 18, части 1 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах (Принят и открыт для подписания, ратификации и присоединения Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН №2200А(III) от 16.12.1966 г.; вступил в силу 23 марта 1976 г.; подписан СССР 18.03.1968 г.; ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18.09.1973 г.; вступил в силу для СССР 23.03.1976 г.);

статье 9 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4.11.1950 г.; текст измененный в соответствии с положениями Протокола №3, вступившего в силу 21.09.1970 г., Протокола №5 (ETS, №55), вступившего в силу 20.12.1971 г., и Протокола №8 (ETS, №118), вступившего в силу 1.01.1990 г., и содержащий текст Протокола №2 (ETS, №44));

части VII Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, 1.08.1975 г.);

Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений, провозглашенной Резолюцией №36/55 Генеральной Ассамблеи ООН от 25 ноября 1981 г., и другим международным правовым актам.

3. Проекты федеральных законов «О борьбе с экстремистской деятельностью» и «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального закона «О борьбе с экстремистской деятельностью», в их представленном в январе 2002 г. виде, противоречат статье 13, части 1 и 2 статьи 17, статьям 18, 28 и 29, части 1 статьи 45, статье 49, части 1 и 2 статьи 55 Конституции Российской Федерации.

4. В силу вышесказанного - принятие в установленном законом порядке указанных законопроектов в их сегодняшнем виде недопустимо.

 

Кандидат юридических наук,

директор Института государственно-

конфессиональных отношений и права

Понкин И.В.

 

 

 

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"