Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Заключение Историко-правовой комиссии Русской Православной Церкви от 4 апреля 2003 г. по проекту Федерального закона «О социальном партнерстве государства и традиционных религиозных организаций», разработанному депутатом Государственной Думы РФ А.В. Чуевым

 

Историко-правовая комиссия Русской Православной Церкви, осуществив систем­ный анализ проекта Федерального закона «О социальном партнерстве государства и тра­диционных религиозных организаций» (далее - «Проекта»), разработанного депутатом Государственной Думы РФ А.В. Чуевым, обсудив результаты рассмотрения Проекта и проведя консультации с экспертами, пришла к следующему заключению:

I.       Концепция

1.1.   Представленный на рассмотрение Историко-правовой комиссии Русской Право­славной Церкви Проект чрезвычайно важен в связи с актуализацией вопроса о более пол­ном раскрытии в России духовной и социальной миссии Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий, внесших существенный исторический вклад в создание и развитие государственности и культуры России, способствовавших формированию и сохранению национально-культурной идентичности и самобытности народов Российской Федерации.

Преамбула Федерального закона от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ «О свободе со­вести и о религиозных объединениях», признавая особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры и провозглашая уважение к христианству, исламу, буддизму, иудаизму и другим религиям, составляющим неотъем­лемую часть исторического наследия народов России, закрепляет мотивационную основу развития законодательства в сфере реализации права на свободу вероисповедания[1]. В со­ответствии с этой установкой рассматриваемый Проект представляет собой попытку вво­да в юридический оборот понятия «традиционная религиозная организация», устанавли­вает правовое содержание этого статуса и предлагает условия, а также порядок его приоб­ретения.

Проект призван создать правовую основу для сложившейся практики социального служения религиозных организаций, определить долгосрочную перспективу развития важной сферы их общественной деятельности. Законопроект тем самым, в случае его при­нятия, восполняет отсутствие раздела о социальной деятельности религиозных организа­ций в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях» и, несо­мненно, был бы благоприятно воспринят религиозной и светской общественностью.

1.2.   Использование понятия «традиционная религиозная организация» в принципе не допустимо в законодательстве Российской Федерации. Анализ действующего законода­тельства Российской Федерации в контексте реальной религиозной ситуации показывает, что его использование без внесения уточняющих изменений в законодательство недопус­тимо не только в силу его юридической некорректности. За внешним его благозвучием и широкой распространённостью в обиходе кроется такой концептуальный подход, реализация которого на практике приведёт к негативным последствиям для религиозных сообществ устройство которых основано на принципе централизации, таких как Русская Пра­вославной Церковь. Существует две причины, побуждающие к поиску альтернативного решения.

Во-первых, религиозная организация, как организационно-правовая форма, не может обладать таким свойством как традиционность. Религиозная организация - это не само социальное явление, а лишь его юридическое оформление, организационно-правовая форма, т.е. юридическая фикция. Поэтому религиозная организация, по нашему мнению, не способна обладать таким свойством как традиционность. Так, община, обра­зованная и зарегистрированная как религиозная организация, например, в 1996 году с юридической точки зрения не может сама по себе быть традиционной: слишком мал срок существования этой общины. В то же время совокупность всех религиозных общин и цен­тров, представляющая то или иное религиозное сообщество, существующая многие сотни лет, таковой, безусловно, является. В свою очередь, вновь образованные общины, несмот­ря на малый срок своего существования, в силу своей принадлежности к этому сообщест­ву, вправе рассчитывать на признание факта своей традиционности. Но последнее являет­ся характеристикой не организационно-правовой формы, которая может меняться с изме­нениями законодательства, а того социального института, который облечён в эту форму.

Согласно статье 1 Проекта традиционной может быть признана религиозная органи­зация, действующая на территории Российской Федерации не мене 85 лет. При установ­лении соответствия религиозной организации временному критерию традиционности мо­жет возникнуть серьёзная проблема. Дело в том, что организационно-правовая форма цен­трализованной религиозной организации, которой предлагается присваивать правовой статус традиционной, была ведена в юридический оборот Федеральным законом «О сво­боде совести и о религиозных объединениях» в 1997 году. Следовательно, моментом на­чала течения периода времени, необходимого для признания соответствующей религиоз­ной организации традиционной, может стать лишь дата принятия Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Это делает бессмысленным сам факт принятия подобных правовых актов, поскольку их реальное действие в этом случае авто­матически будет отложено на десятилетия.

Во-вторых, и это самое главное, приобретение централизованной религиозной организацией правового статуса традиционной не означает его экстраполяцию на входящие в её состав иные религиозные организации. Наделение правовым статусом традиционных именно централизованных религиозных организаций, по замыслу авторов таких положений, должно означать его автоматическую экстраполяцию на все религиоз­ные организации, являющиеся учредителями этой централизованной религиозной органи­зации. На практике же употребление понятия «традиционная религиозная организация» означает, что особый правовой статус будет присваиваться не всему религиозному сооб­ществу, как единому целому (например, Русской Православной Церкви), а лишь отдель­ным входящим в него структурным подразделениям. Поэтому наделение централизован­ной религиозной организации правовым статусом традиционной не влечёт его распро­странение на местные религиозные организации, входящие в её структуру.

По закону централизованная религиозная организация состоит не менее чем из трёх местных религиозных организаций. На основании пункта 6 статьи 8 этого Закона она так­же вправе создавать руководящие либо координирующие органы или учреждения, а также учреждения профессионального религиозного образования, которые по правовому статусу приравнены к религиозным организациям. Отношения между ними характеризуются как отношения «учредитель - учрежденный». Каждая из трех названных видов религиозных организаций является одним из звеньев в системе территориально-организационного уст­ройства религиозных сообществ и представляет собой самостоятельное юридическое ли­цо. В соответствии со статьёй 48 Гражданского кодекса РФ (ч. I)[2] каждое юридическое лицо приобретает и осуществляет свои имущественные и личные неимущественные права от своего имени. Это означает, что каждая из этих религиозных организаций приобретая права и обязанности самостоятельно и от своего имени, не может автоматически наделить ими другие религиозные организации. Когда религиозный центр или структурное подраз­деление приобретают какие-либо права или обязанности, то эти права или обязанности приобретаются только этим центром или подразделением, не затрагивая прав и обязанно­стей других центров или подразделений[3]. Действующие на сегодняшний день на террито­рии России религиозные сообщества не представляют собой единого субъекта права. Та­ким образом, приобретение централизованной религиозной организацией правового ста­туса традиционной не означает его экстраполяцию на входящие в её состав иные религи­озны организации.

Приведём наглядный пример. Согласно пункту 5 Устава Русской Православной Церкви, принятого Юбилейным Архиерейским Собором 13-16 августа 2000 года. Русская Православная Церковь (Московский Патриархат) зарегистрирована в качестве юридиче­ского лица в Российской Федерации как централизованная религиозная организация. При­своение Русской Православной Церкви, как централизованной религиозной организации, правового статуса традиционной не будет означать автоматического распространения это­го правового статуса на входящие в её структуру самоуправляемые Церкви, экзархаты, епархии, синодальные учреждения, благочиния, приходы, монастыри, братства, сестричества, духовные учебные заведения, миссии, представительства, подворья, а также иные канонические подразделения. По закону они не смогут приобрести права и обязанности, возникающие из правового статуса традиционной религиозной организации в случае его приобретения Московским Патриархатом.

В случае законодательного оформления данного концептуально-ошибочного подхо­да неизбежно сложится ситуация, когда каждая в отдельности религиозная организация, входящая в структуру централизованной религиозной организации, получившей правовой статус традиционной, будет вынуждена для приобретения аналогичного правового статуса» самостоятельно обращаться в представительные государственные органы. Послед­ние будут вынуждены принимать отдельный законодательный акт по каждой религиозной организации, что является абсурдным.

Таким образом, данный подход не адекватно отражает внутренние установления и устройство религиозных сообществ, основанных на принципе строгой централизации. В то же время согласно статье 15 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» государство уважает внутренние установления религиозных организа­ций, если указанные установления не противоречат законодательству Российской Федера­ции. Поэтому должен быть разработан юридический механизм, предусматривающий ав­томатическое наделение правовым статусом традиционных всей совокупности религиоз­ных организаций, входящих в состав того или иного религиозного сообщества.

Решить эту проблему возможно путем ввода федеральным законом в юридический оборот понятия, объединяющего всю совокупность структурных подразделений религи­озного сообщества и позволяющего говорить о нём как о едином целом не только с точки зрения его внутренних установлений, но и с юридической точки зрения. Но, к сожалению, сегодня не только в законодательстве, но также и в религиоведении, отсутствует единый устоявшийся понятийный аппарат, который охватывал бы сферу государственно-конфессиональных отношений. По этой причине, на вооружение нужно взять наиболее близкое по значению понятие, и, дав ему соответствующую правовую дефиницию, огра­ничить сферу его применения рамками соответствующего федерального закона.

Наиболее близким по смыслу является религиоведческий термин «конфессия». В на­учной литературе он используется для обозначения определённого направления в рамках той или иной религии[4]. Существует возражение, аргументированное тем, что его исполь­зование позволит претендовать на признание статуса традиционных сектантским органи­зациям и церквам, находящимся в расколе. Однако для целей соответствующего феде­рального закона этому термину следует придать значительно более узкую по смыслу пра­вовую дефиницию: «Конфессия - совокупность местных и централизованных религиоз­ных организаций, иных организаций, приравненных к статусу религиозных организаций, обособленных и необособленных подразделений религиозных организаций, а также соз­данных ими организаций и учреждений, действующих на основании одного религиозного учения, и находящихся на его основе между собой в отношениях внутриконфессиональной (канонической) и юридической субординации». Конфессией, исходя из приведённой дефи­ниции, в практическом применении к конкретным религиозным направлениям является не Православие и все декларирующие приверженность к нему организации, а, например. Русская Православная Церковь, Российская Православная Автономная Церковь, Русская Православная Старообрядческая Церковь и другие - каждая в отдельности, или не Ислам, а Центральное Духовное Управление Мусульман России и Духовное Управление мусуль­ман Европейской части России - каждое в отдельности. При этом конфессия не является организационно-правовой формой юридического лица, в этой связи не потребуется вно­сить изменения в Гражданский кодекс РФ или других федеральные законы. Таким обра­зом, особый правовой статус присваивается конфессии не как новой организационно-правовой форме, а всей совокупности принадлежащих к ней религиозных организаций. Применение термина конфессия позволит отсечь раскольничьи и сектантские религиоз­ные общества, использующие в своих наименованиях элементы наименований религиоз­ных организаций, формально удовлетворяющие критерию традиционности. Мировой опыт также свидетельствует в пользу подобного решения этой проблемы, поскольку в та­ких странах как Италия, Ирландия, Исландия, Литва, Испания, Латвия и других особый правовой статус присваивается не каждой религиозной организации в отдельности, а по принадлежности к определенной конфессии.

1.3.   В названии Проекта используется понятие «социальное партнерство». Согласно части пятой статьи 1 Проекта отношения социального партнерства между государством и традиционными религиозными организациями - весь комплекс взаимодействий между органами государственной власти и традиционными религиозными организациями, на­правленных на социальное, духовное, культурное и нравственное оздоровление общества и находящихся в сфере регулирования настоящего Федерального закона. Данная дефини­ция прямо противоречит действующему законодательству Российской Федерации, так как согласно части первой статьи 23 Трудового кодекса Российской Федерации от 30 декабря 2001 года № 197-ФЗ под социальным партнерством понимается система взаимоотноше­ний между работниками (представителями работников), работодателями (представителя­ми работодателей), органами государственной власти, органами местного самоуправле­ния, направленная на обеспечение согласования интересов работников и работодателей по вопросам регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений[5]. Как видно из этого определения, отношения, регулируемые Проектом, ква­лифицировать как социальное партнерство невозможно. Таким образом, название Проекта подлежит существенной корректировке. В контексте Проекта речь может идти не о соци­альном партнерстве, а о сотрудничестве.

1.4.   Вызывает определенные сомнения необходимость создания Советов по под­держке традиционных вероисповеданий, что предусмотрено статьями 7 и 8 Проекта. В Проекте недостаточно четко определены функции Совета и формы поддержки «традици­онных вероисповеданий». При отсутствии реальных полномочий, их деятельность будет носить лишь рекомендательный характер. При этом согласно Распоряжению Президента РФ № 192-рп от 24 апреля 1995 года[6] создан и на основании Распоряжения Президента РФ № 35Т-рп от 2 августа 1995 года[7] в настоящее время функционирует Совет по взаимодей­ствию с религиозными объединениями при Президенте РФ. Более целесообразным пред­ставляется создание исполнительными органами государственной власти Российской Фе­дерации и субъектов Российской Федерации внебюджетных фондов по поддержке куль­турно-просветительских и социально-благотворительных программ традиционных кон­фессий, а полномочия по поддержке традиционных религиозных организаций передать уже существующему Совету по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской федерации.

2.      Юридическая характеристика

2.1.   Используемое в статье 9 Проекта понятие «общее религиозное образование» до­пускает неоднозначное толкование. В обыденном понимании общее образование - ре­зультат овладения основами наук, необходимыми человеку для понимания основных яв­лений природы и общества, участия в общественной и трудовой деятельности. Проект не дает ответа на вопрос: что такое общее религиозное образование? Неясно, имеет ли такое понятие право на существование в принципе.  Если у авторов Проекта такое понимание имеется, следует  расширить статью 1 Проекта, поместив в неё соответствующую дефи­ницию.

2.2.   Согласно части второй статьи 11 Проекта религиозные организации вправе соз­давать собственные учреждения религиозного образования. В то же время согласно пунк­ту 3 статьи 5 Федерального закона «О свободе совести  и о религиозных объединениях» религиозные организации вправе в соответствии со своими уставами и с законодательст­вом Российской Федерации создавать образовательные учреждения. Таким образом, Про­ект дублирует действующий федеральный закон.

2.3.   Согласно части второй статьи 12 Проекта объемы печатных площадей (эфирного времени) и порядок распределения определяются постановлением Правительства Россий­ской Федерации, решениями органов исполнительной власти субъектов Российской Феде­рации и решениями органов местного самоуправления. В то же время часть третья статьи 12 Проекта устанавливает нечеткие и не поддающиеся формализации критерии, позво­ляющие обосновать то или иное решение указанных органов власти: фактическая числен­ность верующих; вклад в становление исторических, духовных и культурных традиций; влияние на формирование духовно-нравственных ценностей, морально-этических прин­ципов и традиционного уклада жизни народов Российской Федерации. Отсутствие четко­го решения этого вопроса в Проекте может привести к его произвольному толкованию на местах, что приведет к возникновению судебных споров.

2.4.   Согласно части первой статьи 13 Проекта государство признает социальную зна­чимость деятельности традиционных религиозных организаций в сфере благотворитель­ности и социального обслуживания. Одновременно с этим часть третья статьи 13 говорит о поддержке государством этой деятельности традиционных религиозных организаций осуществляемой посредством деятельности создаваемых ими некоммерческими (благо­творительными) организациями при условии, что эта деятельность имеет социальную зна­чимость. Таким образом. Проект сначала признает деятельность традиционных религиоз­ных организаций как имеющую социальную значимость, а в другом пункте ставит это признание под сомнение.

2.5.   Согласно статье 15 Проект оказывает поддержку международной деятельности традиционных религиозных организаций, в том числе международных контактов. Однако Проект не оговаривает в какой форме может осуществляться эта поддержка. Статья 20 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» предоставляет всем религиозным организациям право на установление и поддержание международных связей и контактов. Таким образом, что статья 15 Проекта лишена смысловой нагрузки.

III.     Выводы и рекомендации

3.1.   Анализ содержания Проекта позволяет с удовлетворением отметить, что в нем учтены замечания и предложения Историко-правовой комиссии РПЦ по предыдущим его вариантам.

3.2.   Проект заслуживает принципиальной поддержки. При этом он содержит отдель­ные положения, требующие концептуальной доработки. Особенно существенной видится необходимость изучения вопроса о правомерности использования термина «традиционная религиозная организация» и семантически связанных с ним терминов. Следует уточнить и конкретизировать правовое регулирование их статуса в части определения конкретного содержания прав и обязанностей. Проект также нуждается в некоторой доработке крите­риев традиционности религиозных организаций.

3.3.   Проект содержит небольшое количество логических и технических ошибок. Вместе с тем, уточнение отдельных терминов, вводимых им в юридический оборот, имеет принципиальное значение.

 

Ответственный секретарь

Историко-правовой комиссии

Русской Православной Церкви

Куницын И.А.

 



[1] Собрание законодательства РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

[2] Собрание законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

[3] Когда одна организация приобретает лицензию на осуществление определённого вида деятельности это не означает, что права предоставляемые лицензией передаются учредителям этой организации.

[4] Религия, свобода совести, государственно-церковные отношения в России. М.: Изд-во РАГС, 1997. С. 402.

[5] Собрание законодательства РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 3.

[6] Собрание законодательства РФ. 1995. № 18. Ст. 1644.

[7] Собрание законодательства РФ. 1995. № 32. Ст. 3294.

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"