Энциклопедия "Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера"


Экспертное заключение Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий №12/7-э от 12 февраля 1999 г. на характер вероучения и деятельности Центра древнерусских ратоборств и воинской культуры “Святогор”

Действующий в Коломне Московской области Центр древнерусских ратоборств и воинской культуры “Святогор” под руководством А.Егорова (Велигор) активно пытается зарекомендовать себя неким безобидным сообществом людей, заигравшихся в историю, или интеллектуалов-этнографов.

По словам Егорова: “Святогор” – не религиозное объединение. Я бы определил его как объединение мировоззренческое” (1).

Однако анализ вероучения и деятельности Центра “Святогор” позволяет утверждать, что указанная организация представляет собой языческо-религиозное сообщество, доктрина которого носит характер, антагонистичный традиционным российским духовным ценностям, которые руководитель Центра “Святогор” пытается, подтасовывая исторические события, заменить некими фантастическо-компилятивными “ведическими традициями”.

Любимое слово Егорова применительно к его вероучению – “ведический”. Здесь следует напомнить, что громче всех кричат о себе, как о единственных последователях ведической традиции, кришнаитские последователи Прабхупады, про которых известнейший российский индолог Ирина Глушкова писала: “Не принадлежит ведическому канону и “Бхагавад-гита”, и не надо всуе поминать слово “ведический”, а только - к месту (хотя известно, что многие неоиндуистские течения любят это слово и относят его к любому существительному - “ведический университет”, “ведическая кухня” и т.д.)… Между Индией наших кришнаитов и реальной Индией такая же разница, как между порошком “Зуко” и соком живого плода” (2). Это сказано про индуистскую секту, в которой все таки преемственность еще можно проследить, Центр Велигора же основывает собственные утверждения о принадлежности к ведической традиции исключительно на основе того, что это они так верят. Это вновь подтверждает религиозный характер этой организации.

Как и в любой иной секте, собственное вероучение в Центре “Святогор” превозносится до уровня исключительности и всеохватности: “Это никакая не блажь, это действительно серьезная система мировоззрения, серьезная философия, по своему развитию, по своим основам не уступающая современным мировым религиям или ведущим философским системам” (3). Что вызывает устойчивые сомнения, особенно если учесть столь жидкую вероучительную базу - несколько современных компиляций, фальсифицированные “Русские веды” и странно трактуемые язычниками, но не относящиеся к ним никаким боком, произведения русских классиков.

А те, кто с этим не может согласиться, таких в Центре “Святогор” сразу же наделяют клеймом “религиозного фанатика из христиан” (3). Для сектантского менталитета вообще весьма свойственно болезненное восприятие любой критики в адрес собственного вероучения, каким бы смехотворным оно ни было. Именно поэтому адепты Центра “Святогор” столь резко реагировали на критические статьи в местной прессе.

Подобно многим иным сектам, людей, приходящих в Центр “Святогор” заставляют (или убеждают, что в условиях группового давления в общем-то одно и то же) изменить свое имя на некое выданное руководителем или избранное самостоятельно древнеязыческое – Каремир, Радомир, Чернояр и пр. Существует огромное количество исследователей – психологов, лингвистов – о связи манипуляций именем человека и его лексиконом с манипуляциями его сознанием.

Учение Велигора-Егорова носит компилятивный характер, и в нем довольно много откровенных нелепиц. Прежде всего, необходимо отметить, что Егоров распространяет совершенно безумные идеи относительно русского православия: “Русская православная религия на 90 процентов языческая” (3). Однако, это лишь пролог в “царство нелепиц” Велигора-Егорова, который пишет, что славян никто не знал: “Вот жили так славяне, когда к ним никто через эти леса, болота, реки пробраться не мог”, но, несмотря на это, “весь мир восхищался ими” (3).

Выказывая абсолютное невежество во всем, что связано с православием, Егоров, тем не менее, своей сильной антипатии к православию не скрывает:

Официальная религия не в состоянии дать людям то, за чем они приходят. Православие утратило большую часть знания, понимания о мире, духовную основу, осталась внешняя обрядовость” (1);

Идея же свести искусство к библейским сюжетам, молитвам и песнопениям, а образование - к Закону Божьему, вряд ли здоровая, но для многих новоявленных “миссионеров” она явно привлекательна” (4).

Может быть, именно поэтому в устах Егорова звучат и прямые призывы к общению с нечистой силой: “Новый год! Как новое рождение, новая жизнь, новые надежды и радости. Здесь и священный огонь - символ Хорога, и украшенная ель - дерево Велеса. Здесь и память о прошедшем, поминовение предков, как бы подведение всех итогов. Здесь и гадания о будущем, и обращение к Богу. Даже общение с “нечистыми, темными силами. Предки и с ними умели обращаться и договариваться” (5).

Вспомним, что еще Святой преподобный Нил Синайский писал об опасности подобных экспериментов: “Демоны, раз овладев душою, обращаются с нею так гнусно и так оскорбительно, как свойственно лукавым, страстно желающим нашего позора и гибели. Сняв с нее все одежды добродетели, одев ее в рубище порочных страстей... и наполнив ее всякой свойственной им нечистотой, они непрестанно хвастаются наносимыми поруганиями. И не знают демоны никакой сытости в этом гнусном и непотребном обращении с душою, но как пьяницы, чем сильнее напиваются, тем более разгорячаются... так и они тогда особенно неистовствуют и сильнее и свирепее нападают на душу, когда наиболее повредит ей, поражая и уязвляя ее со всех сторон и вливая в нее свой яд. И не отстанут они от нее прежде, чем приведут ее в одинаковой с собою состояние или увидят, что она уже отрешилась от тела”.

Громадным планам Егорова по внедрению его религиозно-языческого вероучения в систему воспитания и образования, начиная с детских садов: “Мы хотим создать сеть клубов по месту жительства… Чтобы эту русскую культуру дать в массы… Чтобы общее движение было, от детского сада и до конца дней” (3), ни в коем случае нельзя позволять осуществиться. В противном случае мы получим, а это страшно даже в масштабах одной Коломны, целые поколения духовных инвалидов, воспитанных не на традиционных христианских духовных ценностях России, которые не удалось обойти даже коммунистической системе воспитания, а на фантастическо-бредовой компилятивной системе под индуистским названием “ведическая традиция”, основанной на виртуальных вероучительных источниках и виртуальных же ценностях.

Какой бы агрессивной казуистикой Егоров и его последователи не стремились подкрепить свои шаткие заявления и фантастические декларации, но факт остается фактом: религиозная доктрина Центра “Святогор” – во многом надуманная, полная нелепиц, хотя и уходит частично своими корнями в мрачные языческие времена. Но даже и эта малая часть опасна для духовного и душевного здоровья людей. Недаром автор опубликованной в газете “Благовестник” статьи “На ту же тему” Роман Гацко писал: “Все “ратоборческие” обряды есть неприкрытая бесовщина. Родители, отдающие своих детей “Святогору”, отдают их сатане”.

Руководитель Центра реабилитации

жертв нетрадиционных религий

священник Русской Православной Церкви

О.Стеняев

__________________________

1. Горчакова Г. Хождение к новым богам.

2. Глушкова И. Лучше, когда об Индии знают больше, чем меньше // Независимая газета, 6 июля 1996 г.

3. Викторович О. Древнее золото редко блестит // Грань, ноябрь 1997 г. - №45.

4. Письмо Центра древнерусских ратоборств и воинской культуры “Святогор” редактору газеты “Благовестник” протоиерею Н.Качанкину от 25 февраля 1998 г.

5. Егоров А. Коломенские Святки // Коломенская правда, 9 января 1998 г. - №2-3.

6. Гацко Р. На ту же тему // Благовестник. – 1998. - №2.

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"