Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Заключение юриста Д.В.Потоцкого от 25.07.2001 г. на «Основные принципы государственной политики Российской Федерации в области регулирования религиозных отношений и религиозных объединений на территории Российской Федерации», разработанные участниками Круглого стола «Государство и Церковь: пути взаимодействия» (3 июля 2001 г., г.Екатеринбург)

 

Разработанные участниками Круглого стола «Государство и Церковь: пути взаимодействия» (3 июля 2001 г., г.Екатеринбург; учредители - РОО «Центр по расследованию обстоятельств гибели членов семьи Дома Романовых» и кафедрой истории философии и религии Уральского госуниверситета) так называемые «Основные принципы государственной политики Российской Федерации в области регулирования религиозных отношений и религиозных объединений на территории Российской Федерации», на самом деле, никакими принципами не являются, а представляют собой произвольный набор неких обыденных представлений участников Круглого стола о том, как, якобы, могли бы строиться в нашей стране отношения между государством и религиозными объединениями. Однако приведенный набор пожеланий является внутренне противоречивым, юридически безграмотным. С точки зрения философского осмысления проблем обеспечения и развития государственно-конфессиональных отношений, указанные «Основные принципы» так же совершенно несостоятельны. Реализация «Основных принципов» на практике была бы противозаконной, в силу противоречия российскому законодательству, и привела бы к нарушению конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Прежде всего, обращает на себя внимание безграмотность названия документа - «Основные принципы государственной политики Российской Федерации в области регулирования религиозных отношений и религиозных объединений на территории Российской Федерации». Что значит «основные принципы»? Значит ли это, что существуют еще «неосновные принципы», и что таковые в этом случае из себя представляют? Что есть «религиозные отношения»? В данном контексте это безграмотный термин. Отношения между государством и религиозными объединениями не есть «религиозные отношения», к таковым не относятся также и отношения между различными религиозными объединениями, между религиозными объединениями и гражданами. Что значит «регулирование религиозных объединений»? Нонсенс! Религиозные объединения - не часы, чтобы их регулировать. Регулировать можно деятельность, конституционно-правовой статус, общественные отношения.

Пункт 1 «Основных принципов»: «Российская Федерация – светское государство, обеспечивающее своим гражданам исполнение их законных прав и осуществляющее надзор за единообразным исполнением всеми без исключения субъектами права обязанностей по законодательству Российской Федерации и ее международных обязательств», не имеет никакого отношения к, собственно, регулированию отношений между государством и религиозными объединениями и деятельности последних. Кроме того, данный пункт составлен вновь совершенно безграмотно, не только с логической, но и юридической точки зрения. Каким образом субъекты права - гражданин Российской Федерации или, к примеру, региональная общественная организация - должны «исполнять международные обязательства Российской Федерации»? Что хотели этим сказать составители документа, абсолютно неясно. Заметим также, что государство обеспечивает своим гражданам не «исполнение их законных прав, а возможность реализации прав. Под дулом автомата, что ли, их  будут заставлять исполнять свои права? Права - они на то и права, что человек их может реализовать, а может и не захотеть реализовать в данный момент. Реализация своих прав или отказ от нее - это диспозитив. Императивным является наличие у человека и гражданина определенных прав и возможности для их реализации.

 Пункт 2 «Основных принципов» является просто пересказом части 2 статьи 80 Конституции Российской Федерации о том, что Президент Российской Федерации является гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина, и не имеет прямого отношения к «Основным принципам». Если авторы документа считают, что в него нужно инкорпорировать все, чего душе угодно, или все, что каким-то образом можно притянуть «за уши» к теме документа, тогда отчего же не вставить в их документ полные тексты Конституции и всех федеральных конституционных законов. Только в этом случае мы будем уже иметь дело не с принципами. Равно как не являются принципами те посылки, что составляют содержание «Основных принципов».

Пункт 3 составлен явно не по-русски, а у авторов документы нелады с падежами: «Граждане Российской Федерации обладают свободой совести и вероисповедания, закрепленными и гарантированными Конституцией Российской Федерации». При этом авторы документа, несмотря на громогласные заявления в сопровождающих «Основные принципы» документы текстах о желании сражаться за свободу совести, умудрились сузить конституционную норму о свободе совести и свободе вероисповедания и значительно урезать статью 28 Конституции Российской Федерации. Столь вольное обращение с конституционными правами и свободами граждан вряд ли имеет отношение к совсем уж незнанию ничего в теме государственно-конфессиональных отношений. Скорее всего, это именно личная позиция авторов документа - необходимость ущемления свободы совести и свободы вероисповедания.

Пункт «Граждане Российской Федерации обладают правом на свободное объединение по религиозному признаку и создание в рамках законодательства Российской Федерации общественных объединений по религиозному признаку», очевидно, представляет собой нечто, совершенно неудобоваримое ни со смысловой, ни с юридической точки зрения. Что значит «право на свободное объединение по религиозному признаку»? Что имеется в виду по фразой «общественные объединения по религиозному признаку»? Для чего нужно все усложнять и выдумывать странные формулировки? Отчего просто не учесть соответствующие статьи Конституции Российской Федерации и Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях»?

Пункты 5 и 6 малосодержательны и невразумительны в том качестве, в каком приведены - в качестве «принципов».

Пункт 7 написан в виде невразумительной декларации: «Российская Федерация не вмешивается в дела религиозных объединений и не устанавливает ограничений для граждан по признаку принадлежности к какой-либо религии». Если имеется в виду, что государство вообще никогда не вмешивается в деятельность религиозных объединений, то это противоречит, прежде всего, Конституции Российской Федерации, а именно: статье 2, устанавливающей, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства; части 5 статьи 13: «Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни»; части 2 статьи 14: «Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом»; части 3 статьи 17: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц»; части 2 статьи 29: «Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства»; части 3 статьи 55: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Если же авторы документа хотели сказать, что государство не вмешивается в религиозную деятельность религиозного объединения, то и нужно было писать так, чтобы их правильно понимали.

С пунктом 8: «Российская Федерация не поддерживает интересы ни одного из религиозных объединений», (не останавливаясь не его смысловой и юридической неудобоваримости) вряд ли следует согласиться. К тому же это противоречило бы сложившейся зарубежной практике, когда в подавляющем большинстве стран мира государства оказывают поддержку традиционным религиям. Если авторы документа этого не знают, то это их проблемы.

Удивляет пункт 9, состоящий из следующей фразы: «Церковь в Российской Федерации отделена от государства». А синагога или мечеть? А буддийский, кришнаитский или тантристский храм? Они, значит, не отделены? Если имеется в виду не строение, а церковь как религиозная организация, то, опять же, выходит, что отделена от государства только христианская церковь, а мусульмане, иудеи, буддисты не отделены? А что это значит? Не отделены - значит, присоединены. Присоединены настолько, в какой мере, куда присоединены? Если же авторы документа считают для себя возможным назвать мусульманскую или иудейскую религиозную организацию «церковью», то это тоже характеризует их как людей безграмотных в вопросах, связанных с отношениями между государством и религиозными объединениями. 

Пункт 10 гласит: «Школа в Российской Федерации отделена от Церкви». А детский сад, а вуз? А какая школа - средняя или начальная? Писать нужно грамотней, если хочешь, чтобы тебя понимали. Если авторы имеют в виду систему образования, то в юридическом документе нужно так и писать, и не зашифровывать свои мысли. Хотя тут, скорее всего, перед нами случай, когда писали «Основные принципы» просто случайные люди. Как говорится, упаси Господи, от того, чтобы государство их принципы воплотило в жизнь!

Пункты 11 и 12 вновь в силу их безграмотного написания весьма и весьма спорны. К примеру, абсолютизация 12 статьи в отношениях государства с религиозными объединениями привело бы к противоречию со многими нормативно-правовыми актами и, прежде всего, со ст.282 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Пункт 14: «Российская Федерация в лице соответствующих органов (Комитет по делам религии и религиозных объединений при Президенте Российской Федерации) осуществляет наблюдение за межконфессиональными отношениями и деятельностью религиозных объединений на территории Российской Федерации и за ее пределами (в части исполнения международных обязательств Российской Федерации). Наблюдение преследует единственную цель – обеспечение конституционных гарантий прав и свобод граждан». А защита этих прав? А контроль уставной деятельности, а надзор за соблюдением законодательства? Отчего в качестве субъектов отношений между государством и религиозными объединениями обозначен лишь один орган, да и то пока не существующий? Что значит на практике «наблюдать за межконфессиональными отношениями»? В какой мере наблюдать, до какого предела? Как должны реализоваться результаты этого наблюдения? И вообще «наблюдение» - это неуместный здесь термин. Почему только наблюдение, куда делось правовое регулирование? Если государство будет только «наблюдать», то кто станет регистрировать религиозные организации, и кто будет защищать права граждан? Пункт 13 здесь не только не добавляет определенности, но и вносит еще большую сумятицу и неразбериху.

Вывод: так называемые «Основные принципы государственной политики Российской Федерации в области регулирования религиозных отношений и религиозных объединений на территории Российской Федерации» написаны юридически совершенно безграмотно, внутренне противоречат друг другу, вступают в противоречие с законодательством Российской Федерации и ни в коем случае не должны быть использованы в качестве принципов, на которых должно строиться правовое регулирование отношений между государством и религиозными объединениями.

 

Юрист, адвокат

Потоцкий Д.В.

 

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"