Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Экспертное заключение доктора юридических наук М.Н.Кузнецова от июля 2001 г. по содержанию и направленности материалов «круглого стола» «Государство и Церковь: пути взаимодействия» (г.Екатеринбург, 3 июля 2001 г.)

 

3 июля 2001 года в г.Екатеринбурге состоялся Круглый стол на тему «Государство и Церковь: пути взаимодействия», организованный некой  общественной организацией под витиеватым названием «Центр по расследованию обстоятельств гибели членов семьи Дома Романовых» и кафедрой истории философии и религии Уральского Государственного Университета.

Единственной целью «круглого стола» было, как написано в присланных в адрес Института государственно-конфессиональных отношений и права материалах,  обсуждение проекта «Концепции государственной политики в сфере отношений с религиозными объединениями в Российской Федерации».

Однако анализ материалов «круглого стола» показывает, прежде всего, явно бросающуюся в глаза ангажированность и предвзятость его участников по отношению к анализируемому проекту. Создается устойчивое впечатление, что это группе лиц просто поручили, как в «добрые советские времена», расправиться с инициативой ученых.

Не обсудить два существующих и конкурирующих между собой варианта Концепции (второй вариант разработан кафедрой религиоведения РАГС при Президенте РФ), не устроить дискуссию о том, в каком же направлении следует совершенствовать законодательство, регулирующее отношения между государством и религиозными объединениями, или каковы пути взаимодействия Государстви и Церкви, а именно облыжно полить грязью вариант, разработанный Институтом государственно-конфессиональных отношений и права совместно со специалистами Главного управления Министерства юстиции Российской Федерации по г.Москве.

И совсем как во времена страшного тоталитарного прошлого, лживо заявлено, что сделано это, якобы, «по просьбе Института государственно-конфессиональных отношений и права, который представил на обсуждение Проект». Это как репрессии прошлого «по просьбам трудящихся».

Институт государственно-конфессиональных отношений и права никаких просьб названным организациям не направлял и не высказывал ни в каком виде. И, прежде всего, по той простой причине, что практически все подписанты резко негативных «заключений» на проект Концепции, родившихся в результате «круглого стола», не являются специалистами в той сфере, в которой они берутся столь безапелляционно судить.

В качестве исключения здесь можно отметить Пивоварова Д.В., зав. кафедрой истории философии и религии Уральского Государственного Университета, доктора философских наук, и Руневу Т.А., доцента кафедры истории философии и религии Уральского Государственного Университета.

Как сказано в материалах «круглого стола», в обсуждении участвовали: Винер Вадим Александрович, Президент Областной общественной организации «Центр по расследованию обстоятельств гибели членов семьи Дома Романовых» (как будто в концепции есть что-то, касающееся гибели членов семьи Дома Романовых); Викторов Владимир Петрович, преподаватель кафедры истории философии и религии Уральского Государственного Университета, кандидат философских наук; Чернышова Зоя Елисеевна, представитель Министерства национальностей и религиозной политики в Уральском Федеральном округе, доцент преподаватель кафедры истории философии и религии Уральского Государственного Университета; Тагиева Татьяна Юрьевна, консультант Администрации Губернатора Свердловской области; Камусина Роза Рушановна, чиновница Аппарата Губернатора Свердловской области; Михайлова Майя Иннакентьевна, чиновница Комитета по связям с общественностью Администрации г.Екатеринбурга; а также некто Божайкин Александр Михайлович, называющий себя юристом.

Никто из поименованных лиц не является специалистом в области правового регулирования отношений между государством и религиозными объединениями. Замещение должности, исполнение обязанностей по которой предусматривает контакты к религиозными объединениями, само по себе еще не превращает человека, который замещает такую должность, в специалиста и, тем более, ученого. «Шили плотники штаны - вот тебе и здрасьте». Каждый должен заниматься своим делом.

То, что неспециалисты у нас вторгаются в область нормотворчества, во многом определяет проблемы становления гражданского общества и укрепления государственности.

Притом что в этой области достаточно мало специалистов - юристов и философов, и все друг друга знают, никаких публикаций указанных лиц по тематике правового регулирования отношений между государством и религиозными объединениями научным кругам не известно. Тем не менее, люди, связанные с Уральским государственным университетом (УрГУ) и екатеринбургской обладминистрацией, ранее никогда не участвовавшие в написании экспертных заключений (по крайней мере, таковые никому из специалистов не известны), «вдруг» экстренно разродились аж пятью заключениями на проект Концепции.

То, что в область взаимоотношений государства и религиозных объединений приходят молодые будущие ученые (возраст здесь ни причем), в том числе и из Екатеринбурга, в целом, не так уж плохо. Здесь, кстати, следует отметить, что УрГУ давно уже «гремит» в сводках информационных агентств по части сотрудничества с деструктивной сектой саентологов. Так что некий опыт общения с религиями, пусть даже и несколько странный, у УрГУ есть.

Как сказано в материалах «круглого стола», в процессе обсуждения предложенной Концепции участники Круглого стола пришли к 4 выводам, два из которых являются простыми декларациями типа «назрела необходимость создания» и «обсуждение темы необходимо» (№1 и 3), второй вывод звучал: «данный Проект, однако, единогласно признан сырым и недоработанным, в связи с чем необходим другой вариант Концепции государственной политики в обсуждаемой сфере». Этот вывод раскрыт в представленных пятью участниками «круглого стола» «заключениями на проект Концепции, которые будут проанализированы ниже. Четвертый вывод - не вывод вовсе, а объявление, что организаторы заказного «круглого стола» обязательно разошлют сделанные ими «заключения» всем и каждому.

В материалах «круглого стола» приведены: «заключение» Викторова В.П. на 2 страницах, «заключение» Чернышовой З.Е. на 1 странице; «заключение» Винера В.А. на 1 странице, «заключение» Тагиевой Т.Ю. на 4 страницах, «заключение» Божайкина А.М. на 2 страницах.

Приведенное в Приложении 2 «заключение» Чернышовой Зои Елисеевны, доцента кафедры истории философии и религии Уральского государственного Университета критиковать бессмысленно, потому что все так называемое «заключение» является просто нелепыми измышлениями, уместившимися в 5 предложений. Видимо, З.Е.Чернышева считает себя настолько великой, что гнушается обосновывать свои сентенции и утверждения.

Отметим только, что особенно умиляет, как З.Е.Чернышева, не являющаяся юристом и понятия не имеющая о правовом регулировании отношений между государством и религиозными объединениями в нашей стране, берется учить юристов-специалистов по конституционному праву. Пишет, к примеру: «в Концепции в совершенно искаженном виде подаются некоторые статьи Конституции РФ». Концепция - это не нормативно-правовой акт, она и не должна копировать Конституцию Российской Федерации. Концепция не должна противоречить Конституции Российской Федерации. Концепция и не противоречит, это я утверждаю, как специалист по конституционному праву. Обсуждать 5 предложений, собственно, и составляющих «заключение» Чернышевой, подробно не имеет смысла, хотя практически в каждое из пяти предложений Чернышева умудрилась забить уйму нелепостей и глупостей, что вполне характеризует ее «компетентность».

«Заключения» Викторова В.П., Винера В.А., Тагиевой Т.Ю. и некоего Божайкина А.М. достойны более подробного анализа.

Общие замечания по всем четырем оставшимся «заключениям»:

1. Первое что сразу бросается в глаза - это непонимание авторами «заключений» того, что представленная концепция не есть концепция свободы совести, не есть концепция философско-мировоззренческого осмысления проблемы, а концепция именно государственной политики, то есть концепция совершенствования правового регулирования отношений между государством и религиозными объединениями.

2. Практически все авторы «заключений» не являются специалистами ни в сфере правового регулирования отношений между государством и религиозными объединениями, ни в конституционном праве. Никому не известны их труды и в сфере религиоведения (даже если таковые и имеются, что сомнительно, судя по «заключениям»).

3. Ясно видно непонимание авторами «заключений» того, что Концепция государственной политики в сфере отношений с религиозными объединениями - это правовой, хотя и не нормативный, документ. Прежде чем авторам «заключений» - по преимуществу, философам - делать скоропалительные и, по большей части, странные, эпатирующие выводы относительно правовой грамотности проекта Концепции или ее соответствия либо несоответствия Конституции и международным правовым актам, им следовало бы прочесть текст Конституции Российской Федерации. Не говоря уже о вопиющей юридической безграмотности, выявленной авторами «заключений» в результате написания последних.

4. Все «заключения» явно предвзяты и основаны на весьма поверхностном знакомстве авторов с проектом Концепции, на который написаны. Читая отдельные заключения, сложно освободиться от ощущения, что написаны они «авторами» под диктовку других лиц.

Остановимся на анализе конкретных «заключений».

В Приложении 1 приведено заключение Викторова Владимира Петровича, про которого сказано, что он - кандидат философских наук, преподаватель кафедры истории философии и религии Уральского Государственного Университета, заслуженный деятель Культуры РФ (какое последняя регалия имеет отношение к теме обсуждения?).

Заключение В.П.Викторова является из всей пятерки наиболее взвешенным. Видно, что автор добросовестно изучил проект Концепции. Это - единственное заключение, автор которого постарался сделать определенные качественные предложения и дополнения, что весьма отрадно на общем фоне ненависти участникам «круглого стола» к обсуждавшемуся проекту Концепции. Но заключение В.П.Викторова страдает из-за отсутствия юридической грамотности автора и влияния на него других участников «круглого стола», явно предвзято настроенных к проекту Концепции изначально.

После двух дежурных пустых дифирамбов в адрес Института государственно-конфессиональных отношений и права, о деятельности которого автор заключения вряд ли что знает, В.П.Викторов пишет банальность о том, что «любая концепция государственной политики должна основываться на действующей Конституции». Никто, в общем-то, и не спорит. А дальше продолжает упреком, что в проекте Концепции «Конституция упоминается только один раз, фактически без выделения статей Конституции, имеющих прямое отношение к этим вопросам». На наш взгляд, авторы могут упоминать те или иные нормативно-правовые акты Российской Федерации в своем авторском тексте проекта Концепции столько раз, сколько сами сочтут нужным. Вряд ли было целесообразно обращаться за согласованием числа упоминаний к В.П.Викторову в Екатеринбург.

В качестве следующей претензии В.П.Викторов пишет: «Заявление о том, что Российская Федерация - это государство, где множество народов составляет единое гражданское общество, является идеализацией современного состояния. Наше общество стремиться к гражданскому обществу, но до единства нам далеко». И что в этом плохого? Это же замечательно, что в концепции устанавливаются, пусть, и несколько идеализированные цели единства гражданского общества! Или, по мнению В.П.Викторова, авторам проекта Концепции нужно было написать в нем о необходимости розни и вражды в обществе? От заслуженного деятеля культуры Российской Федерации это слышать, по меньшей мере, странно.

Далее В.П.Викторов пишет: «В Концепции очень вольно и сужено даны права человека, заменены слова «свобода совести» на  «свободу вероисповедания», таким образом произведена подмена более широкого понятия «свободы совести», включающего свободомыслие, атеизм, на более узкое «свобода вероисповедания», являющееся частью «свободы совести». Права человека не могут быть «даны» в Концепции, они закреплены в международных правовых актах, в законодательстве Российской Федерации, прежде всего - в Конституции Российской Федерации. Термин «свобода совести» по-русски звучит очень странно. Вполне самодостаточна категория «свобода вероисповедания», включающая в себя и право не исповедовать никакой религии. Правовое регулирование определенных общественных отношений включает в себя и регулирование правовых последствий отсутствия этих конкретных отношений. Вполне достаточно законодательства об избирательных правах граждан, незачем его название расширять до варианта «законодательство об избирательных правах граждан и их правах не участвовать в выборах». Это было бы глупо.

Кроме того, очень печально слышать от заслуженного деятеля культуры Российской Федерации утверждение, что свободомыслие не присуще религиям, а именно это следует из процитированной формулировки В.П.Викторова. Если свободомыслие у Викторова ассоциируется только с воинствующим атеизмом, то это его, В.П.Викторова, частные убеждения, его идеологические мировоззренческие установки, которые он не вправе никому навязывать.

Через пару пунктов, действительно содержащих толковые мысли по поводу совершенствования проекта Концепции, автор, к сожалению, выказывает свою общую некомпетентность по теме суждения: «Одно дело - естественно сложившаяся религиозная система, которая сформировалась в ходе исторического развития общества или народа, а другое дело сознательно продуманная и придуманная религиозная система, типа «сайентизма» (Хаббарта)…». В.П.Викторов путает «Сайентизм» и «Церковь саентологии», основателя которой звали не Хаббарт (в написании В.П.Викторова), а Хаббард.

Ниже автор справедливо пишет о необходимости введения категориальности в массиве религиозных объединений: «Разделение между ними необходимо. Но каковы критерии? Критерии необходимо обсуждать. А то, что касается исторически сложившихся религий, то перечисляя буддизм, необходимо говорить и об иудаизме. Буддизм в виде мамоистов, бурятов был введен в состав Российской империи в 18 веке. Иудеи вошли в состав Российской империи тоже во второй половине 18 века. Поэтому не надо называть эту религию «и др.». В.П.Викторов здесь отчасти прав. И перечень традиционных религиозных организаций был бы уместен в тексте проекта Концепции, но его авторы, посчитав, что не вправе в одиночку принимать столь важные решения и не желая привносить напряженность в общество, оставили эту задачу на суд общества и истории. Отсюда и формулировка «и др.».

К сожалению, затем В.П.Викторов делает ошибочное утверждение: «Главное, что все религиозные конфессии перед лицом Закона должны быть равны и всякое выделение «традиционных» конфессий, которые  хотят стать первыми среди равных, грозит нарушению Конституции РФ».

На самом деле, конституционная норма о равенстве религиозных объединений перед законом не несет в себе императивного закрепления равенства всех религиозных объединений вообще во всем и, прежде всего - в отношениях с государством.

Государство не может и не вправе игнорировать тот факт, что значительная часть населения нашей страны относит себя в той или иной мере или выражает каким либо образом предпочтение к тем религиозным организациям, которые принято называть традиционными. Отказ признавать этот факт на том основании, что группа других граждан не относит себя к этим конфессиям, является, безусловно, ошибочным. В реальных взаи­моотношениях государство должно учитывать, какова роль той или иной религии в жизни населения страны в целом или в отдель­ном субъекте Российской Федерации. Государство вправе выбирать, с какими религиозными организациями ему сотрудничать, взаимодействовать больше, чем с остальными. Учитывая, что в России живет свыше 80% этнических православных, государство просто обязано считаться с Русской Православной Церковью и старообрядцами. Учитывая мнение миллионов последователей ислама в нашей стране, государство обязано считаться с этой религией. Если рассматривать аналогию права, то возникают серьезные сомнения в правильности ухода государства от защиты своих интересов в духовной сфере. Иностранным организациям и гражданам запрещается участвовать в избирательных кампаниях на федеральном уровне и уровне субъектов Российской Федерации, запрещается финансировать участие в выборах, а избирательным объединениям и блокам, соответственно, запрещено принимать какое-либо участие или помощь от иностранных государств, организаций или граждан. Но ведь формально это - нарушение их прав. Тем не менее, в сфере политики государство законодательно и силами принуждения защищает свои интересы. Мнение о том, что духовная сфера менее важна, нежели политическая, ошибочно. Если мы защищаем свои интересы в политике от вторжения извне, то государство имеет право точно так же защищать духовную сферу жизни общества. В противном случае, по аналогии права, нам пришлось бы разрешить любому иностранному субъекту права вторгаться в сферу политики - во избежание установления двойных стандартов. В любом случае, опять же по аналогии права, государство обязано сотрудничать тем больше с данной религиозной организацией, чем больший процент населения (в смысле вероисповедания) она представляет. Пункт 1 статьи 3 Конституции Российской Федерации закрепил, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Именно поэтому государство вправе сотрудничать гораздо больше с теми исторически укоренившимися в России традиционными религиозными организациями, которые представляют в нашей стране подавляющее большинство населения.

Как справедливо пишет в пояснительной записке к проекту Концепции заместитель Главного управления Министерства юстиции Российской Федерации по г.Москве В.Н.Жбанков: «Государство, как институт, призванный представлять интересы всех своих граждан, должно при взаимодействии с религиозными объединениями учитывать, что значительно различающиеся по численности части населения Российской Федерации выражают принадлежность или предпочтительное отношение к разным религиозным объединениям. Из этого логично следует, что государство вправе по-разному сотрудничать с религиозной организацией, насчитывающей сотни тысяч или миллионы последователей, и религиозной группой из нескольких десятков человек.  Расширенная правосубъектность предпринимателей без образования юридического лица по сравнению с остальными дееспособными гражданами не отменяет конституционной нормы о равенстве людей всех перед законом и не вступает с нею в противоречие. Равно как и ограниченно дееспособные или недееспособные граждане не являются менее равными перед законом по сравнению с обладающими полной дееспособностью. Поэтому, по аналогии права, расширенная правосубъектность традиционных религиозных организаций, предполагающая преимущественное сотрудничество государства с ними, не противоречит конституционной норме о равенстве всех религий перед законом».

Заканчивает свое заключение В.П.Викторов совсем уж странной формулировкой: «Есть основа общества – трудящиеся люди. Есть интересы людей труда, независимо от языка, религии, этнической принадлежности. Если в данной Концепции будут учтены интересы именно трудящихся людей России, и эта идеология не будет ни прикрыта ни замаскирована никакими внешними оболочками - это будет основа гражданского общества». Да? А как насчет нетрудящихся людей (домохозяйки, дети, пенсионеры)? Как быть с их правами и интересами? Как быть с правами и интересами недееспособных или ограниченно дееспособных, инвалидов? В.П.Викторов в духе агиток тридцатых годов пишет, что в Концепции должны быть «учтены интересы именно трудящихся людей России», оставляя всех прочих бесправными, что, конечно же, совершенно не допустимо в правовом обществе.

Тем не менее, еще раз отметим, что заключение В.П.Викторова является из всей пятерки наиболее взвешенным и толковым, а сам автор - единственный, кто постарался отнестись к написанию своего заключения порядочно и более или менее объективно.

В Приложении 3 приведено «заключение» Винера Вадима Александровича - Президента «Центра по расследованию обстоятельств гибели членов семьи  Дома Романовых»,  профессора Российской Академии истории и политологии (жаль, что не указана его ученая степень и специальность), организатора «круглого стола».

Начал свое «заключение» В.А.Винер с того, что уравнял иудеев и кришнаитскую деструктивную неоиндуистскую секту. Чем он при этом руководствовался, не понятно. Видимо, это такой хитрый ход для привлечения моментального интереса читателя к своему творению. Продолжается данный посыл нападками на местный Миссионерский отдел епархии (возглавляемый священником Владимиром Зайцевым). Вторым пунктом идет уже ставшая обычной у участников «круглого стола» пустая декларация.

С п.3 начинается критика проекта Концепции. В.А.Винер пишет: «К сожалению, сама концепция в представленном виде декларационная во многом». Вообще-то это нормально. На то она и концепция, чтобы просто определять концептуальные направления развития отношений государства с религиозными объединениями и их правового регулирования. Концепция и должна содержать большое число деклараций, это не закон.

В.А.Винер продолжает: «Ссылаясь на Конституцию в начале и противоречия (так в тексте, - прим. авт.) с ее статьями в дальнейшем». Так как В.А.Винер в своем «заключении» не указывает конкретные статьи Конституции Российской Федерации, которым, якобы, противоречит проект Концепции, то остается сделать вывод, что он не в состоянии их назвать. А, значит, нечего тогда делать такой вывод, который, к тому же ошибочен. Не специалист в области конституционного права В.А.Винер (можно предположить, что он вообще не является юристом; по крайней мере, об этом ничего не сказано в материалах «круглого стола») вряд ли может компетентно судить о том, противоречат или нет положения проекта Концепции Конституции Российской Федерации. Я, как специалист по конституционному праву, утверждаю, что не противоречат. С моим мнением вполне согласуется отзыв, который дал на проект Концепции известный специалист по свободе вероисповеданий и в сфере конституционного права - директор Института религии и права, кандидат юридических наук А.В.Пчелинцев.

Ниже в «заключении» В.А.Винера приведен просто набор банальностей и нелепостей. Что за фантастическое «министерство по делам СМИ, коммуникации» придумал В.А.Винер и зачем, не понятно.

В.А.Винер утверждает: «Понятие государственно образующих религий само по себе не корректно». Если бы он внимательно ознакомился с текстом проекта Концепции (видимо, времени не хватило), он бы увидел, что в проекте Концепции понятие «государствообразующей религии» не закрепляется, а просто использовано в исторической отсылке. Поэтому говорить о корректности или некорректности данного термина бессмысленно.

По поводу претензий В.А.Винера на отсутствие перечня традиционных религиозных организаций - см. выше, по поводу заключения В.П.Викторова.

Не вполне понятная фраза В.А.Винера: «Государство не должно позволять религиозным организациям использовать гос.структуры  для  выяснения  отношений друг с другом (СМИ, прокуратура, государственные и муниципальные органы власти)». А кто спорит? Обратное нигде в проекте Концепции не написано. Или В.А.Винеру просто пришла на ум интересная, с его точки зрения, мысль, и он решил ее увековечить в своем «заключении»?

В конце «заключения» В.А.Винер пишет: «Из обсуждения концепции и других альтернативных вариантов  наиболее лучшим представляется совместить вариант Института государственно-конфессиональных отношений с вариантом, разработанным кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации». Их совместить нельзя, так как они противоречат друг другу. Хотя создание объединенной рабочей группы, возможно, пошло бы на пользу.

В Приложении 5 приведено «заключение» некоего Божайкина  Александра Михайловича, поименованного как «члена Международного неправительственного объединения «Союз юристов» Уральской межрегиональной ассоциации юристов».

Заключение А.М.Божайкина, по недомыслию высокопарно поименованное им как «независимое юридическое заключение». От кого независимое или от чего? Ну, что ж. В свою очередь, попробуем дать так же независимое юридическое заключение на его бумагу, а также на его уровень, как юриста, который, как это видно из «заключения» А.М.Божайкина, весьма и весьма слаб, как скромны и его познания в той области правоотношений, о которой он взялся судить.

Прежде всего, резко выделяется неюридический язык написания «заключения». Отсутствие логической связи мыслей, излагаемых А.М.Божайкиным, вольные формулировки допустимы в статье философа, но не в заключении юриста. Что значит «уже действующее законодательство РФ»? Есть «не уже действующее законодательство РФ» или «не уже не действующее законодательство РФ»? Можно, конечно, сказать «уже не действующее законодательство РФ», но для чего его поминать?

Недопустимо вольно обращается «юрист» А.М.Божайкин с наименованиями законов. Так, он исказил в п.1.1. своего «заключения» название Федерального закона «О свободе совести и о религи­озных объединениях» № 125-ФЗ от 26 сентября 1997 г., поименовав его как Федеральный закон «О свободе совести и  религи­озных объединениях», что неверно и недопустимо для юриста, тем более - претендующего на знание сферы правового регулирования отношений между государством и религиозными объединениями.

Пункт 1 содержит претензии А.М.Божайкина на то, что «проект представляет собой набор пожеланий на уровне постановки проблем законотворчества». Если А.М.Божайкин не понимает, что концепция и должна писаться именно в виде установления путей развития, своего рода именно пожеланий и деклараций, что концепция и не должна быть аналогична закону, не является нормативно-правовым актом, то это недостатки его образования как юриста. Концепция не должна ничего нормативно закреплять или императивно устанавливать.

Утверждения А.М.Божайкина в пп.1 и 1.1. о том, что положения концепции, якобы, противоречат Конституции, ошибочны. Видимо, понимая это, А.М.Божайкин не стал обременять себя приведением аргументации своих утверждений, которой, скорее всего, у него и нет вовсе.

Что значит упомянутый в п.1.1. А.М.Божайкиным «раздел между правами граждан», понятно только ему одному. Кстати, об этом «разделе» нигде не сказано в тексте проекта Концепции.

Пункт 1.3. «заключения» А.М.Божайкина содержит просто глупость: «Вследствие этого все дальнейшее изложение взглядов разработчиков Проекта полностью искажает смысл действующего законодательства РФ,  напрямую заменяя Права граждан на Права религиозных объединений». Что это значит? Нигде ничего подобного в тексте проекта Концепции не содержится.

В пп.1.5 и 1.6. написана просто чушь, которую комментировать бессмысленно.

Пункт 2 «заключения» А.М.Божайкина свидетельствует о том, что он даже не потрудился внимательно ознакомиться с текстом проекта Концепции, потому что А.М.Божайкин пишет просто какие-то отвлеченные вещи, не только не имеющие никакого отношения к проекту Концепции, но и вообще, непонятно, для чего приведенные.

После длинного набора банальностей, ошибочных утверждений и просто глупостей А.М.Божайкин делает 3 вывода, последний из которых не имеет никакого отношения к проекту Концепции.

Вывод №1 А.М.Божайкин сформулировал так: «Ни с юридической, ни с научной (государственное строительство) точек зрения предлагаемый Проект не может быть обсуждаем как проект правового акта и не может быть таковым принят». Наглость А.М.Божайкина просто поражает. «Не может быть даже обсуждаем» - и все тут! А кто дал право А.М.Божайкину диктовать, что может быть обсуждаемо, а что не может? Отныне все, кто задумает, написать какой бы то ни было научный труд в этой области, должны обращаться к А.М.Божайкину за его согласием на возможность обсуждения?

Но самый эпатирующий вывод приведен под номером 2. А.М.Божайкин пишет: «Данный Проект подлежит проверке Прокуратурой РФ на предмет соответствия  Конституции РФ по причине содержания позиций, которые, после их принятия и законодательного закрепления, приведут к изменению государственного строя РФ в части установления теократического контроля за деятельностью государственных органов и частной жизни граждан РФ, иностранцев, находящихся в РФ на законных основаниях, и т.д.». Это верх вопиющей юридической безграмотности и глупости А.М.Божайкина! Проекты, как и любые иные научные работы, не подлежат проверкам органов Прокуратуры Российской Федерации. Если бы А.М.Божайкин хотя бы раз ознакомился с Законом РФ «О прокуратуре Российской Федерации» №2202-1 от 17 января 1992 г. в редакции Федеральных законов от 17.11.1995 №168-ФЗ, от 10.02.1999 №31-ФЗ, от 19.11.1999 №202-ФЗ, от 02.01.2000 №19-ФЗ, он бы никогда не стал писать подобные шокирующие глупости. Или этим своим безумным высказыванием он задумал напугать авторов проекта Концепции? Это просто смешно.

Из приведенной цитаты видно также, что «независимый юрист» А.М.Божайкин вряд ли когда-либо открывал текст Конституции Российской Федерации. В противном случае, он бы знал, что нормы, закрепляющие свободу совести и свободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними, содержатся в статье 28, то есть во втором разделе Конституции Российской Федерации (раздел «Права и свободы человека и гражданина»). Тогда как «Основы конституционного строя» - это первый раздел Конституции.

Статье 14 Конституции Российской Федерации положения проекта Концепции не противоречат, а развивают нормы, закрепленные в этой статье. В выводе №2 А.М.Божайкин и просто позволяет себе лгать, потому что нигде в проекте Концепции не сказано о необходимости или даже малейшей возможности «установления теократического контроля за деятельностью государственных органов и частной жизни граждан РФ, иностранцев, находящихся в РФ на законных основаниях». Это - не более чем собственные измышления А.М.Божайкина.

Так называемое «заключение» А.М.Божайкина представляет собой основанное на собственных вымыслах некое повествование, не имеющее отношения к проекту Концепции и написанное совершенно безграмотно с юридической и научной точек зрения, переполненное нелепостями и странными умозаключениями.

В Приложении 4 приведено «заключение» заключение Тагиевой Татьяны Юрьевны - консультанта Администрации Губернатора Свердловской области.

«Заключение» Т.Ю.Тагиевой в общем виде повторяет нападки, сделанные авторами ранее проанализированных «заключений». Повторяться не будем. Отметим лишь странную терминологию Т.Ю.Тагиевой («перепевы» и пр.) и ее постоянное непонимание положений проекта Концепции и удивление ими. Как известно, оригинальная манера писать, между прочим, предполагает ум также и в читателе. Если Т.Ю.Тагиева не понимает в проблематике правового регулирования и практического осуществления отношений между государством и религиозными объединениями, то это проблемы ее самой - Тагиевой Т.Ю. Остается ей посоветовать почаще ходить в библиотеку и читать соответствующую научную литературу.

Также очень много пустых никчемных требований, типа претензии, что в проекте Концепции «не рассматривается логика  реформирования законодательства  в последние десять лет». К чему это? Создается впечатление, что Т.Ю.Тагиева просто высасывала из пальца претензии, совершенно не будучи в состоянии предъявить какие-то дельные замечания.  Или такая претензия: «… не рассматриваются такие важные вопросы как влияние последствий процесса глобализации, в том числе  развитие полистилистической культуры, разрушение локальных культур, значительно определяющих современную ситуацию в религиозном поле». А кому это нужно в Концепции? Т.Ю.Тагиева совершенно не отличает научное исследование и концепцию как правовой документ, поскольку анализируемая концепция посвящена именно правовым вопросам.

Есть и просто странные идеи, вроде загадочной категории «различные юридические формы проявления религиозной активности, которые не ограничиваются религиозными объединениями».

Общее впечатление от «заключения Т.Ю.Тагиевой - вновь вопиющая безграмотность, навязчивые попытки выставить себя чуть ли не главным специалистом в России по анализируемой тематике, тенденциозные нападки на проект Концепции, с которым Т.Ю.Тагиева ознакомилась крайне поверхностно.

Замыкают материалы «круглого стола» приведенные в последующих приложениях проект «Основные принципы государственной политики Российской Федерации в области регулирования религиозных отношений и религиозных объединений на территории Российской Федерации» на 1 странице и проект «Федерального Закона о Комитете по делам религии и религиозных объединений при Президенте Российской Федерации» на 11 страницах (такого рода орган вполне может быть введен Указом Президента Российской Федерации, совершенно незачем здесь городить огород с проведением федерального закона; печально, что этого не понимают разработчики этого проекта). Представленные проекты вновь отличаются юридической безграмотностью, отсутствием надлежащей для такого рода документов правовой терминологии и соответствующей стилистики, логической бессвязностью, внутренней противоречивостью. К упомянутым проектам есть масса замечаний и нареканий, но это тема отдельного заключения.

Общий вывод: материалы «круглого стола» явно предвзяты, основаны на весьма поверхностном знакомстве авторов с проектом Концепции и незнании предмета обсуждения, переполнены безграмотными суждениями неспециалистов и просто нелепостями. Использовать указанные материалы для совершенствования проекта Концепции, разработанного Институтом государственно-конфессиональных отношений и права совместно со специалистами Главного управления Министерства юстиции Российской Федерации по г.Москве, равно как и проекта, разработанного кафедрой религиоведения РАГС при Президенте РФ, или разработки какого бы то ни было иного проекта совершенно бессмысленно.

 

Доктор юридических наук,

профессор кафедры государственного строительства и права

Российской академии государственной службы

при Президенте Российской Федерации

профессор Российского университета Дружбы Народов

 

Кузнецов Михаил Николаевич

 

 

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"