Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Понкин И.В. Мусульманский платок в светской школе. Проявление религиозной принадлежности в государственных и муниципальных образовательных учреждениях: правомерность, допустимость и ограничения: Опыт Франции

 

Вопрос правомерности выражения религиозности, включая присутствие религиозной символики, в светской школе является очень сложным и неоднозначным. Эта проблема неизбежно встает в каждом светском государстве. Так, несколько лет назад в Великобритании Палата лордов рассматривала случай непрямой дискриминации в деле сикхского мальчика, который не был допущен в школу, так как он носил тюрбан. Директор школы заявил, что ношение тюрбана нарушает школьные правила[1].

8 апреля 2003 г. помощник учителя в Пенсильвании (США) 43-летняя Бренда Николь была отстранена от должности без оплаты сроком на один год из-за своего отказа спрятать или убрать крестик с шеи, который она носила на работе. Руководство ARIN Intermediate заявило, что их руководство для служащих основано на школьном своде законов и запрещает всем работникам носить религиозные «штучки». ARIN Intermediate, предоставляющая помощников учителей 13 районным техническим школам округов Армстронг и Индиана, настаивает на том, что служащие могут носить крестики или другие религиозные принадлежности, но таким образом, чтобы другие их не видели[2].

В 1998 г. Центральный совет мусульман Германии выступил с критикой решения властей Баден-Вюртемберга не принимать на работу учительниц в том случае, если они носят мусульманские платки. Министр образования земли Баден-Вюртемберга Анета Шаван запретила преподавать носящей платок Фереште Лудин, гражданке Германии афганского происхождения, так как, по мнению министра, «в общественной школе учитель должен служить примером и представителем государства, его стандартов и ценностей». Федеральный министр образования Юрген Рютгерс защитил это решение: он считает, что платок – это религиозный символ и его ношение не согласуется с конституционными нормами[3].

В Российской Федерации вопрос возможности и меры присутствия религиозной символики в государственных и муниципальных образовательных учреждениях по-прежнему решается в духе марксистско-ленинского отношения к религии вообще. Никакие православные иконы даже в виде объектов культурологического изучения в государственные школы не допускаются, при этом игнорируется тот факт, что православные иконы есть не только предмет религиозного почитания в православии, но и искусство, неотделимое от русской национальной культуры (даже учитывая наличие русских, выражающих принадлежность или предпочтительное отношение к иным религиям). Всякие разговоры о том, чтобы мусульманской девочке разрешить посещение государственной или муниципальной общеобразовательной школы в платке, видятся большинству директоров школ кощунственными. Да, сегодня мусульмане России еще не ставят вопрос о разрешении их дочерям носить платок во время занятий в школе. Однако несколько лет назад никто не прогнозировал судебных процессов, связанных с требованиями граждан отменить ведомственную инструкцию МВД России, запрещавшую мусульманкам фотографироваться на паспорт в платке.

«Дело о хиджабе» тянулось больше года. МВД России аргументировало свою позицию тем, что использование в паспорте фотографии, на которой изображена гражданка в хиджабе, затрудняет идентификацию личности, а также что религиозное право (шариат) не может быть источником права на территории Российской Федерации.

Мусульманки апеллировали к праву на свободу вероисповедания, заявляя, что требования милиции снять платок, чтобы сличить мусульманку с фотографией в паспорте, мусульманка не может выполнить, так как в противном случае она была бы по шариату опозорена. Мусульманки утверждали, что Коран запрещает им появляться с непокрытой головой перед посторонними и что существующий порядок, предусматривающий фотографирование без платков, нарушает их права на свободу вероисповедания. Адвокат заявителей ссылался на часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, устанавливающую, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Инструкция МВД федеральным законом не является и потому в части запрещения фотографирования на паспорт в платке неправомерна.

15 мая 2003 г. Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего А.И. Федина, членов коллегии Н.П. Пелевина, Н.К. Толчеева рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению группы граждан об оспаривании пункта 14.3 Инструкции о порядке выдачи, замены, учета и хранения паспортов гражданина Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 15 сентября 1997 г. № 605, в части слов «без головного убора» по кассационной жалобе заявителей на решение Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2003 года, которым в удовлетворении заявления отказано.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Толчеева Н.К., объяснения одной из заявительниц, представителей других заявителей, а также представителей МВД России, возражавших но доводам жалобы, заключение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Федотовой А.В., полагавшей кассационную жалобу необоснованной. Кассационная коллегия установила следующее[4]:

«Габидуллина Ф.К., Юнусова Г.Ф., Кабирова Ф.М., Муратова Г.Ш., Гамирова Г.Г., Латыпова Р.Г., Камалова М.З., Шафигуллина Г.Г., Хайруллина Г.А., Хатбиллина Г.М. обратились в суд с названным выше заявлением, указывая на то, что пункт 14.3 Инструкции о порядке выдачи, замены, учета и хранения паспортов гражданина Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 15 сентября 1997 г. № 605, в силу которого для получения паспорта гражданин должен предоставить две фотографии в черно-белом изображении размером 35x45 с четким изображением лица строго в анфас без головного убора, не соответствует ст. 28 Конституции РФ и нарушает их права верующих мусульманок, так как исповедуемая ими религия запрещает показывать посторонним лицам все части тела, кроме овала лица и кистей рук. Решением Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2003 г. в удовлетворении заявленного требования отказано. В кассационной жалобе заявители просят решение суда отменить, ссылаясь на его незаконность. Обсудив доводы кассационной жалобы, Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации находит решение суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 28 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Такие же гарантии закреплены в ст. 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», предусматривающей, что право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено только федеральным законом. Из приведенных правовых норм следует, что Российская Федерация, являясь светским государством, гарантирует право каждого действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями в пределах, ограниченных федеральным законом.

Правила повеления верующих, вытекающие из ислама и изложенные в Коране — главной священной книге мусульман, запрещают женщинам - мусульманкам показывать посторонним мужчинам все части тела, за исключением овала лица и кистей рук. Данное обстоятельства подтверждено заключением Совета муфтиев России от 03.03.2003 г., объяснениями, данными суду специалистами Галиуллиным З.Ш, Пороховой В.М., Макарова Д.В., а также другими материалами дела (л.д. 15-11, 84-87).

Исходя из вышеуказанного конституционного права каждого, верующие женщины — мусульманки вправе действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями и с учетом положений религиозной практики не появляться без головного убора перед посторонними мужчинами, если федеральным законом не установлены обязательные для всех граждан Российской Федерации правила, соблюдение которых связано с необходимостью показываться, в том числе и перед посторонними лицами, с непокрытой головой. Федерального закона, устанавливающего такие правила, не имеется. Инструкция МВД России является подзаконным нормативным правовым актом, поэтому не может содержать нормы, выполнение которых требует от граждан действовать в противоречие со своими религиозными убеждениями. Между тем пункт 14.3 Инструкции о порядке выдачи, замены, учета и хранения паспортов гражданина Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 15 сентября 1997 г. № 605 предусматривает представление для получения паспорта гражданина фотографий без головного убора. Данное предписание обязательно для всех граждан Российской Федерации, каких-либо исключений для лиц, религиозные убеждения которых не позволяют появляться перед посторонними лицами без головных уборов, эта норма не содержит.

Включение в подзаконный акт нормы, обязывающей граждан действовать в противоречии со своими религиозными убеждениями, нарушает их конституционно-правовой статус, не соответствует вышеприведенными нормам Конституции Российской Федерации и упомянутого Федерального закона.

Ссылка представителей МВД России на то, что оспариваемая норма не обязывает граждан появляться без головных уборов перед посторонними лицами, а лишь предусматривает представление для получения паспорта фотографий без уголовных уборов, несостоятельна. Согласно Указу Президента Российской Федерации от 13 марта 1997 года № 232 паспорт гражданина Российской Федерации впредь до принятия федерального закона является основным документом, удостоверяющим личность гражданина Российской Федерации на территории Российской Федерации. Предъявление такого документа и связанная с этим необходимость показываться в виде, соответствующем изображенному на фотографии, является одним из условий реализации гражданами Российской Федерации конституционных прав и свобод. Это видно и из содержания пункта 14.3 Инструкции, предусматривающего для граждан, постоянно носящих очки, обязательное фотографирование в очках, то есть в том виде, который соответствует их облику. Следовательно, оспариваемое заявителями положение нормативного правового акта МВД России по существу обязывает их в тех случаях, когда ими предъявляется паспорт в целях реализации каких-либо прав и свобод, показываться перед лицами, которым предъявляется документ, в том виде, в котором они изображены на фотографии, то есть без головного убора. В подобных случаях они, являясь верующими мусульманами, обязаны действовать в противоречии со своими религиозными убеждениями, хотя таких ограничений федеральный закон не устанавливает.

Исходя из изложенного, решение суда первой инстанции, принятое без учета норм Конституции Российской Федерации и Федерального закона, позволяющих каждому действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями, если не имеется предусмотренных федеральным законом ограничений, подлежит отмене, с вынесением нового решения об удовлетворении заявленного требования».

Руководствуясь ст.ст. 360, 361 Гражданского процессуального кодекса РФ. Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации определила: «Решение Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2003 года отменить, вынести новое решение, которым заявление удовлетворить. Признать недействующим и не подлежащим применению со дня вынесения настоящего решения пункт 14.3 Инструкции о порядке выдачи, замены, учета и хранения паспортов гражданина Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 15 сентября 1997 г. № 605 (в редакции приказов МВД России от 26.07.1999 г. № 554, от 04.04.2002 г. № 320, от 27.09.2002 г. № 937), в части, исключающей право граждан, религиозные убеждения которых не позволяют показываться перед посторонними лицами без головных уборов, представлять для получения паспорта гражданина Российской Федерации личные фотографии с изображением лица строго в анфас в головном уборе».

Через полмесяца министр внутренних дел Российской Федерации Б.В.Грызлов своим приказом разрешил мусульманкам фотографироваться на паспорта в головных уборах. 31 мая 2003 года министр внутренних дел Борис Грызлов провел совещание с руководством министерства, на котором было принято решение, согласно которому «допускается представление фотографий в головных уборах, не скрывающих овал лица, гражданами, религиозные убеждения которых не позволяют показываться перед посторонними лицами без головных уборов». При этом Грызлов подчеркнул, что «дальнейшее развитие России как многоконфессиональной страны, построение правового государства и гражданского общества подразумевают реализацию в полной мере прав человека, в данном случае - свободы вероисповедания»,- говорилось в пресс-релизе МВД России. 2 июня 2003 г. соответствующий приказ был подписан министром внутренних дел России и зарегистрирован в Минюсте России[5].

В сентябре 2003 г. уже православная жительница Биробиджана, прихожанка РПЦЗ(Л) Валентина Иванова, добилась разрешения фотографироваться на паспорт в платке. Для этого ей не пришлось подавать заявление в суд, достаточно было ряда встреч с городскими чиновниками, рангом не выше заместителя мэра города. Сотрудники паспортного отдела попытались разъяснить В.Ивановой, что с покрытой головой на паспорт разрешено фотографироваться только мусульманкам. Однако это вызвало справедливое удивление у ревностной христианки. После обсуждения этого вопроса с московскими коллегами, биробиджанские чиновники дали В.Ивановой разрешение сфотографироваться на паспорт в платке с закрытыми ушами[6].

Руслан Туймазы в своей статье «Назад в Средневековье» высказывает наряду с необоснованными и чрезмерно эмоционализированными суждениями вполне справедливые рассуждения: «Решение Верховного суда создает достаточно опасный и трудно предсказуемый прецедент. Ведь исходя из буквы предписаний традиционных религий верующие также должны постоянно носить головные уборы, а значит, и фотографироваться в них. К чему же это может привести? Несомненно, мусульмане, как мужчины, так и женщины, повсеместно будут фотографироваться для документов в головных уборах. За ними последуют религиозные евреи. Православные монахи и монахини, а также старообрядцы также могут вспомнить о своих канонах и предстанут на паспортах в клобуках и апостольниках. После этого не исключено, что православные радикалы вспомнят, что, по апостолу Павлу, женщины также должны появляться в общественных местах с покрытой головой... Вот и представим себе, что значительная часть нашего общества будет иметь паспорта, воинские билеты и водительские удостоверения, где будут изображены люди в головных уборах: в тюбетейках, платках, шляпах, папахах, чалмах, клобуках и камилавках»[7].

Следует понимать, что если в России будет принят федеральный закон, устанавливающий обязанность фотографироваться на документы без головного убора, то в силу части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации мусульманки будут вынуждены подчиниться, и такой запрет будет правомерен.

Во Франции, где сегодня с пониманием относятся к обращениям мусульман с просьбой разрешить их дочерям посещать школу в платках, для получения «идентификационной карточки» необходимо предоставить две фотографии, на которых человек должен быть изображен в анфас и с непокрытой головой.

Весной 2003 г. участники собрания Совета исламских организаций Франции (UOIF) выразили бурное негодование министру внутренних дел Франции Николя Саркози после того, как он заявил, что мусульманки не могут фотографироваться на паспорт в хиджабе, т.к. это не согласуется с французскими законами. Саркози сказал, обращаясь примерно к 10000 собравшихся, что он является другом мусульман, но ислам во Франции не должен входить в противоречие с законами Республики. Его речь несколько раз прерывалась аплодисментами, но когда он сообщил, что мусульманкам нужно обнажать голову для того, чтобы сфотографироваться на паспорт, слушатели, среди которых было много мусульманок в хиджабах, стали громко выражать неодобрение[8]. Тем не менее, маловероятно, чтобы, по крайней мере, в самое ближайшее время, во Франции появилось разрешение фотографироваться на документы в головном уборе.

Однако в ситуации с посещением школ в мусульманском платке не все так просто. Одно дело, когда государство принуждает снять платок, пусть, даже носимый по религиозным убеждениям, на короткий промежуток времени (время, требуемое, чтобы сфотографировать женщину на паспорт, время, затрачиваемое на идентификацию личности – и то лишь в том случае, если потребуется снять платок, что совершенно не обязательно будет иметь место, особенно если поступит соответствующее разъяснение органам внутренних дел от их министра). Совсем иное дело – когда девочку-мусульманку принуждают нарушать религиозные установления в течение большей части дня, когда она посещает школу. В этом случае оснований для заявления о нарушении таким запретом прав на свободу совести гораздо больше, чем в случае с фотографированием на паспорт.

Учитывая тот факт, что в европейских государствах уже были прецеденты, когда мусульманским девочкам официально разрешалось посещение школ в мусульманских платках (с соблюдением определенного порядка), можно прогнозировать, что заявления российских мусульман о разрешении их дочерям посещать государственные и муниципальные общеобразовательные учреждения в головном уборе (мусульманском платке) не замедлят себя ждать. Демократический, государственно-общественный характер управления образованием как один из принципов государственной политики Российской Федерации в области образования (пункт 6 статьи 2 Закона РФ «Об образовании») требует оперативного реагирования органов управления образованием на изменение ситуации в обществе. Поэтому необходимо заблаговременно провести обсуждение вопросов правомерности и допустимости ношения в светской школе мусульманского платка или иного проявления религиозной принадлежности.

Вопрос присутствия в светской школе религиозной символики в силу его сложности должен решаться с точки зрения нахождения оптимума между светскостью и культуросообразностью образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях. И здесь очень интересен опыт Франции по решению схожих проблем.

Более десятилетия во Франции ведутся споры относительно того, имеют ли школьницы-мусульманки право носить в школе платки[9]. Противники ношения платка настаивали на необходимости проводить различие между верованиями и знаниями, а также подчеркивали, что ношение девочками ритуального предмета одежды противоречит принципу равноправия мужчин и женщин. Те же, кто призывал согласиться с ношением платка, отмечали, что процесс передачи знаний носит объединяющий характер, но в то же время не противоречит наличию своеобразия и что ношение платка может иметь различные символические значения. Эта дискуссия, проходившая, как отмечает профессор Сорбонны, доктор Ж. Боберо, весьма бурно, дала возможность публично обсудить проблемы, представляющие чрезвычайную важность для демократического общества[10].

По мнению доктора Ж. Боберо: «Суровым испытанием принципов светскости во Франции стали недавние дискуссии вокруг мусульманских платков. Выступавшие против того, чтобы мусульманские девушки носили платки в учебных заведениях, усматривали в этом угрозу принципу равноправия женщин и мужчин, которую несет в себе подобная форма одежды. В противовес им борцы за толерантность напоминали, что приобретение знаний в школе хотя и имеет универсальное значение, но не исключает существования особенностей. Они подчеркивали также, что эта традиция имеет многоплановое символическое значение. Несмотря на эмоции, эти дискуссии способствовали публичному обсуждению принципиально важных для демократического общества проблем»[11].

По словам специального правительственного посредника по улаживанию такого рода конфликтов Ханифы Шерифи (с 1994 г. при Министерстве национального образования Франции существует специальная должность), платок - не признак религиозного фанатизма, а скорее отражение определенного типа социального поведения. «Вы имеете дело прежде всего с девочкой-подростком, а отнюдь не с опасной для общества религиозной фанатичкой», – объясняла Шерифи, сама мусульманка, учителям. Эту проблему, считает она, следует рассматривать не с религиозной, а с культурологической точки зрения. А потому нужно не устраивать яростные гонения на «опасных мусульманок», а терпеливо разъяснить девочкам (кстати, французским гражданкам), что во французском обществе ношение платка просто не отвечает их интересам, ибо в дальнейшем будет препятствовать карьере»[12].

Целесообразно рассмотреть аргументы и решения, связанные с «делом хиджабов»[13].

В начале учебного года в 1989 году в средних школах, главным образом в колледжах, произошло несколько инцидентов, связанных с желанием некоторых девушек носить на занятиях платок, знак принадлежности к мусульманской религии. Один из них произошел в колледже Крейа в Луазе между тремя девушками, с одной стороны, и очень решительно настроенным директором, с другой. В течение нескольких недель Франция наблюдала за развитием событий, но они не имели большого общественного значения, и решение этой проблемы, ограниченной несколькими случаями, к тому же часто оставалось в секрете. С одной стороны, сторонники школьного плюрализма боролись за уважение различных вероисповеданий, чтобы доказать право на ношение платка. С другой стороны, отчаянные сторонники светскости возмущались тем, что считали недопустимым посягательством на светский характер школьного образования. В резкой статье знаменитые интеллигенты призывали преподавателей не сдаваться и защищать главные ценности их профессии. В виду такого развития событий  министр национального образования повел себя следующим образом: утверждая свою привязанность к светскости, он все же отказался признавать санкции против лицеисток. Он решил спросить мнение государственного совета, которое он обязался объявить публично. Генеральная ассамблея Государственного Совета на пленарном заседании 27 ноября 1989 года высказала свое мнение, которое тут же стало объектом публикаций. Через две недели за ним последовал циркуляр министра национального образования вместе с главами учебных заведений, главным образом руководствовавшийся этим мнением[14].

27 ноября 1989 года Генеральная ассамблея Государственного Совета Франции вынесла на свое рассмотрение проблему правомерности и допустимости платков в светской школе. Государственный совет должен был ответить на три вопроса: 1) Является ли ношение знаков принадлежности к религиозным обществам совместимым с принципом светскости? 2) Если да, то, при каких условиях могут это допускать предписанные уставом акты? 3) Какие санкции могут быть приняты в отношении тех, кто нарушает правило запрещения ношения такого знака отличия? Решение Государственного Совета состояло из трех частей. В решении было акцентировано значение принципа светскости, отмечалось, что «принцип светскости государственного образования, который является одним из элементов светскости государства и нейтральности всех государственных служб, требует, чтобы образование осуществлялось, соблюдая с одной стороны нейтралитет в программах и преподавателями, с другой стороны – свободу сознания учащихся… Таким образом признанная свобода учащихся предоставляет им право выражать и проявлять свое религиозное вероисповедание внутри образовательных учреждений, но уважая плюрализм и свободу другого, и чтобы она не наносила вред образовательной деятельности, содержанию программ и обязательному прилежанию… Его соблюдение может быть все же ограничено, если оно препятствует выполнению возложенных на сферу государственного образования задач, которое должно  не только способствовать приобретению ребенком культуры и его подготовке к профессиональной жизни и деятельности как человека и гражданина, но и содействовать развитию его личности, внушать ему уважение к личности, к ее происхождению и ее отличиям, гарантировать равенство между мужчинами и женщинами». Признав свободу учащихся носить религиозные отличия и перечислив её границы: давление, провокация, пропаганда, угроза достоинству, свободе, здоровью и безопасности учащихся и образовательной роли преподавателей, нарушение образовательного процесса, порядка в учреждении, Государственный совет уточняет условия, в которых в данную проблему может вмешиваться внутренний распорядок, как школы, так и средних учебных заведений. Он предоставляет школьным учреждениям право регламентации, предназначенной определять применение названных ранее принципах. Наконец, государственный совет поручает ответственным за внутренний устав в каждом случае оценивать возможное несоблюдение этих принципов или распорядка данного заведения. Он уточняет, что эта оценка должна проходить под контролем судьи, и исключение ребенка из учебного заведения возможно, только если для него не закрыты другие пути получения обязательного образования, а именно дистанционное обучение[15].

2 июля 1991 г. административный суд Парижа отклонил просьбу господина Кхеруа, мадам Кашур, господина Бало и мадам Кизик, касающуюся, с одной стороны, аннулирования решения административного совета колледжа Жан-Жоре в Монфермейе от 28 сентября 1991 года, запретившего ношение исламского платка в колледже, с другой стороны – аннулирования решений ректора академии Кретейя от 11 марта 1991 года, утверждающих постановления от 16 декабря 1990 года, по которым дисциплинарный совет колледжа объявил об исключении из учебного заведения их дочерей Самиру Кхеруа, Аис и Хатис Бало. В сентябре 1990 года колледж в Монфермейе принял нескольких мусульманских девушек, желающих носить исламский платок, три из которых упорно отвергали все усилия преподавателей и администрации убедить их снять его. По крайней мере, одна из них уже носила его в предыдущем году без видимых трудностей. Административный совет колледжа Монфермейя 28 сентября 1990 г. принял статью 13 внутреннего распорядка, которая «запрещает ношение исламского платка». Истцы инициировали дело против этого постановления в административном суде. Параллельно с этим, административный совет изменил свое положение 9 ноября 1990 года, отменив вышеупомянутое положение и приняв новую статью 13, запрещающую теперь уже «ношение всякого относящегося к одежде или другого отличительного знака религиозного, политического или философского порядка». На основании этого второго постановления трое девушек были исключены из учреждения по причине отказа снимать платок во время занятий. 11 марта 1991 года глава учебного округа утвердил исключение девушек, которые затем были зачислены в центр национального дистанционного обучения.

Рассмотрим решение Государственного Совета от 2 ноября 1992 г. по делу господина Кхеруа и мадам Кашур, господина Бало и мадам Кизик (ходатайство №130394; докладчик – Родже-Лакан; уполномоченный государства – Д.Кесслер; адвокат – Гозэ):

«Рассмотрение письменного прошения на имя суда, зарегистрированного в секретариате юридического отдела Государственного совета 25 октября 1991 года, излагаемое для господина Мостефы Кхеруа и мадам Фатимы Кашур, проживающих по адресу…, и для господина Сатилмиса Бало и мадам Лейз Кизик, проживающих по адресу…; истцы просят Государственный совет аннулировать судебное решение от 2 июля 1991 года, поскольку этим решением административный суд Парижа отклонил их ходатайства об аннулировании решения административного совета колледжа Жан-Жорэ в Монфермейе от 28 сентября 1990 года, запрещающего ношение «исламского платка», и решений от 14 декабря 1990 года, согласно которым дисциплинарный совет данного колледжа окончательно исключил их дочерей  (Самиру Кхеруа и Хатис и Аис Бало) из этого учреждения, вместе с решениями главы учебного округа академии Кретейя от 11 марта 1991 года, утверждающими вышеназванные решения.

Принимая во внимание Декларацию прав человека и гражданина от 26 августа 1789 года; Конституцию от 4 октября 1958 года; закон о направлении образования от 10 июля 1989 года; административный кодекс; постановление №45-1708 от 31 июля 1945 года, декрет №53-934 от 8 сентября 1953 года и закон №87-1127 от 31 декабря 1987 года…

О выводах, направленных против статьи 13 внутреннего распорядка колледжа Жан-Жоре в Монфермейе.

В виду того что, в соответствии со статьей №10 Декларации прав человека и гражданина от 26 августа 1789 года: «Никто не должен испытывать стеснений в выражении своих мнений, даже религиозных, поскольку это выражение не нарушает общественного порядка, установленного законом»; в соответствии со статьей 2 Конституции от 4 октября 1958 года[16]: «Франция является неделимой, светской, социальной, демократической Республикой. Оно обеспечивает равенство перед законом всех граждан без различия происхождения, расы или религии. Она уважает все вероисповедания»; в соответствии со статьей 10 закона от 10 июля 1989 года: «В колледжах и лицеях учащиеся располагают, в рамках плюрализма и принципа нейтралитета, свободой информации и свободой выражения. Осуществление этих свобод не может нанести ущерб образовательной деятельности».

В виду того, что принцип светского характера государственного образования, который следует из вышеупомянутых положений, и который является одним из элементов светскости государства и нейтралитета всех государственных департаментов, требует, чтобы образование осуществлялось, соблюдая, с одной стороны, этот нейтралитет в программах и преподавателями и, с другой стороны, свободу сознания учащихся; что он запрещает, в соответствии с названными принципами и международными обязательствами Франции, всякую дискриминацию в получении образования, основанную на убеждениях и религиозных вероисповеданиях учащихся; что таким образом признанная свобода учащихся предоставляет им право выражать и проявлять свое религиозное вероисповедание в школьных учреждениях, соблюдая плюрализм и свободу другого  и не нанося вред образовательной деятельности, содержанию программ и  обязательному прилежанию; что ношение учащимися знаков, которыми они показывают свою принадлежность к тому или иному вероисповеданию, не противоречит принципу светскости, а является свободой выражения своего религиозного вероисповедания, но эта свобода не должна позволять ученикам провозглашать те знаки, которые могут создать акт давления, провокации, прозелитизма и пропаганды, посягать на достоинство и свободу других учеников и членов педагогического коллектива, подвергнуть опасности их здоровье и безопасность, нарушить образовательный процесс, общественный порядок и нормальное функционирование  заведения.

Беря во внимание тот факт что, статья 13 внутреннего распорядка колледжа Жан-Жоре в Монфермейе в формулировке от 30 ноября 1990 года гласит: «ношение любых отличительных признаков религиозного, политического или философского порядка запрещено», и что данная статья представляет собой абсолютное противоречие вышеназванным принципам, а точнее свободе выражения, признанной у учащихся в рамках принципов нейтралитета и светского характера государственного образования, истцы имеют основание требовать их аннулирование;

О выводах, направленных против решений главы учебного округа академии Кретейя от 11 марта 1991 года, утверждающих решения дисциплинарного совета колледжа Жан-Жоре в Монфермейе об исключении из заведения дочерей истцов (Mlles Samira Kherouaa, Hatice и Ayse Balo):

Нет необходимости выносить решения о другом способе, способном поддержать вышеназванные выводы.

В виду того, что в результате вступления в силу вышеупомянутых постановлений статьи 13 внутреннего распорядка колледжа, дочерям истцов было отказано в допуске в аудитории и на занятия физического обучения, затем они были полностью исключены из колледжа по причине того, что ношение платка, покрывающего их волосы, являлось нарушением вышеуказанных постановлений; что таким образом даже не было установлено, что условия, в которых носили в данном случае рассматриваемый как знак религиозной принадлежности  платок, способны были придать ношению платка заинтересованными лицами характер акта давления, провокации, прозелитизма или пропаганды, нанести вред достоинству, свободе, здоровью и безопасности учеников, нарушить порядок в учреждении и помешать образовательному процессу; оспариваемые решения об исключении были приняты только на основании положений статьи 13 внутреннего распорядка, которые являются незаконными, как это было сказано выше, и, следовательно, вышеупомянутые решения об исключении тоже являются недействительными.

В виду всего вышесказанного, M. Kherouaa, Mme Kachour, M. Balo и Mme Kizis, имеют основания утверждать, что административный суд Парижа ошибочно отклонил их ходатайства об отмене статьи №13 внутреннего распорядка колледжа Жан-Жоре в Монфермейе и решений главы учебного округа академии Кретейа, утверждающих постановления об исключении из этого колледжа их дочерей.

Принято решение:

Статья 1. Решение административного суда Парижа от 2 июля 1991 года отменено, поскольку оно отклоняет требования истцов аннулировать статью 13 внутреннего распорядка колледжа Жан-Жоре в Монферейе и решения об исключении, принятые в отношении их дочерей.

Статья 2. Статья 13 внутреннего распорядка колледжа Жан-Жоре в Монферейе в формулировке от 30 ноября 1990 года и решения главы учебного округа академии Кретейя от 11 марта 1991 года, утверждающие постановления от 14 декабря 1990 года, которыми дисциплинарный совет данного колледжа исключил из образовательного учреждения дочерей истцов, аннулированы.

 Статья 3. Данное решение будет официально передано господину Кхеруа, мадам Кашур, господину Бало, мадам Кизик и министру государства, министру Национального образования и культуры».

Уместно также привести выдержки из выступления Давида Кэсслера – докладчика в Государственном Совете, уполномоченного государства при рассмотрении Государственным Советом 2 ноября 1992 г. дела господина Кхеруа и мадам Кашур, господина Бало и мадам Кизик[17]:

«Мы бы хотели сделать несколько замечаний, которыми мы будем руководствоваться в дальнейшем:

 А. Первой особенностью этого заявления является то, что оно предписывает способ действия. Хотя Государственный Совет одновременно утверждает право на ношение религиозных отличий и в то же время признает существование многочисленных исключений, он требует обязательного рассмотрения каждого отдельного случая, чтобы знать, является или нет законным ношение религиозных отличий. Другими словами, несмотря на то, что разбирательство по делу ношения исламского платка, основанное с самого начала на нескольких отдельных случаях, стало государственным делом, которое противопоставило его приверженцев и противников на почве главных принципов, Государственный Совет выбрал, и это нам кажется главным, путь исследования каждого случая. Заметим также, что этот подход был одновременно подчеркнут и одобрен Высшим Советом в его третьем годовом отчете, появившемся в начале этого года, который видит в таком подходе «способ решения тяжелого конфликта, богатого уроками».

   В. Ведя речь о светском характере школьного обучения, решение Государственного Совета стремится, как нам кажется, разрушить слишком суровый подход, который имели некоторые его наиболее пылкие защитники. Светскость не появляется больше как принцип, который утверждает запрет всякого религиозного проявления. Образование является светским, но не потому что оно запрещает проявление религиозности, а наоборот потому что оно признаёт все вероисповедания. Это нам кажется особенно важным.

   С. Отсюда следует различие, по нашему мнению недостаточно подчеркнутое, между обязанностями учеников и преподавателей. Так как образование носит светский характер, обязательность нейтралитета налагается на преподавателей, которые не могут проявлять на  уроке свою религиозную принадлежность. И наоборот, так как свобода сознания является правилом, такой принцип не навязывается ученикам, которые свободны в проявлении своей веры, единственным ограничением этого проявления должна быть свобода другого.

Первая трудность в деле Кхеруаа и Бало состоит в точном определении оспариваемых актов. В административном суде они оспаривали первое постановление внутреннего устава, которое запрещает носить платок, а не второе, более общее. А девушки, тем не менее, были исключены на основе второго постановления. Поэтому нам кажется необходимым переквалифицировать их ходатайство и считать, что на самом деле истцы намеревались оспаривать именно второе постановление, а не первое. Вы производите такие замены, если они благоприятны для участников процесса. (Например, решение Государственного Совета от 19 апреля 1950 г. по делу господина Дэлангля, с. 217, в этом случае одно решение было отменено и заменено  другим; или статья профессора Дэббаша «Интерпретация административным судьей ходатайств участников процесса»[18]). Во всяком случае, предположив, что вы согласитесь рассмотреть законность внутреннего устава (что мы и предлагаем вам сделать), вы должны будете в порядке исключения, обсуждая решение об отчислении, основанное на несоблюдении второго постановления, высказаться за законность этого второго постановления. Переквалификация, которую мы вам предлагаем, наиболее удобный способ.

  Перед тем как оценить законность внутреннего распорядка, необходимо преодолеть первое значительное препятствие. Все учебники административного права группируют в категорию мер внутреннего распорядка два типа актов: меры внутреннего управления, касающиеся функционирования административных служб, рассмотрение которых вы отклоняете; и меры поддержания внутреннего порядка, т. е. санкции, постановляемые административной властью по отношению к лицам, за которые она ответственна. Этот закон касается главным образом:

• армии: например, отказ в отпуске военным: Гос. Совет 18 окт. 1918 г., Вольтрин, Рек., с.908, или нахождение военного под строгим арестом: Гос. Совет 11 июля 1947 г., Дэваврэн, рек., с.307;

• тюрем: например о наказании см. Гос. Совет 6 марта 1935 г., Брюно, рек., с. 295; или помещение подсудимого под более строгую охрану, Гос. Совет, Асс., 27 января 1984 г., Кайоль, рек., с. 28;

• и, наконец, лицеев: так, вы отказались проверить запрещение носить в лицеях знаки политической принадлежности, Гос. Совет, 21 окт. 1938 г., Лот, рек., с. 788, или запрещение носить девочкам лыжные брюки, Гос. Совет, 20 окт. 1954 г., Шапу, рек., с. 541.

Что касается сегодняшнего дела, мы остановимся только на этом последнем аспекте, даже если мы признаем его, чтобы больше к нему не возвращаться, мы не встретим никакой помехи распространению этого закона в будущем на другие области, когда речь будет идти об этом типе актов.

Как отмечает теория, ваша позиция широко объясняется старой пословицей «de minimis non curat praetor». Это скорее из практических соображений не переполнять залы суда второстепенными делами, а не теоретических, вы сделали этот выбор – не контролировать внутренние уставы образовательных учреждений. Тем не менее, мы думаем, что такие сильные теоретические и практические причины способствуют отмене этого правила.

Впрочем, нам кажется, вы уже пошли этим путем, когда вы постепенно согласились рассматривать некоторые решения не как внутренние санкции учебного заведения, а как санкции, отразившиеся на положении ученика: например, решение об отказе в переводе из одного класса в другой, которое вы рассматривали по существу: Гос. Совет, 6 июля 1949 г., Андрад, рек., с. 331; разумеется, решения об исключениях из заведений: Гос. Совет, 10 февраля 1960 г., Джилль; Гос. Совет, 26 января 1966 г., Давэн, рек., с. 626; и даже решение об отказе ученику изменить свой выбор, тогда как распределение  учеников по классам это дело внутреннего устава, Гос. Совет, 5 ноября 1982 г., Аттар, рек., с. 374…

В реальности это дело показывает, что руководители колледжа Монферейя усмотрели в исламском платке знак, который может ущемить достоинство. Впрочем, они не одиноки. Когда разразилось это дело, мы вспоминали о множестве враждебно настроенных интеллигентах. Эта враждебность была обоснована достоинством женщин. И мнение Государственного совета оставляет компетентным руководителям право ограничивать свободное выражение религиозной принадлежности, если оно мешает выполнению задач государственного образования, одной из которых является поддержание равенства между мужчиной и женщиной. Такой подход не будет, согласно нашему мнению, основан на дискриминации, если такое отношение было принято по отношению к другим знакам такого же характера. И мы спрашиваем себя, искренне ли кое-кто не видел в вашем заявлении возможность основать на этих нескольких строчках запрет на ношение платка. Однако, мы против этого подхода. Не потому что мы скрываем случаи, когда действительно политические или религиозные знаки могут нарушить вышеназванные принципы. Мы считаем, что долг администрации запретить ношение таких знаков, например, знаков, провоцирующих ненависть. Но когда речь идет об исламском платке, такой подход основан не на самом знаке, а на  его восприятии. Очевидно, что в центре внимания не сам платок, а символ, который он представляет, и его интерпретация мусульманской религией, в которой некоторые усматривают, ошибочно или нет, инструмент притеснения. Но ни администрация, ни судья не могут признать такой подход, не нарушив принцип светскости государства, религиозной свободы и уважения сознания. Так как рассматриваемый знак сам по себе не противоречит принципам, которые школа защищает, его ношение законно, так как провокация и подстрекательство к прозелитизму из него исключены. Таково наше мнение, и если вы к нему прислушаетесь, вы аннулируете оспариваемые постановления…

Даже если, как мы попытались вам это показать, решение, которое вы примите сегодня, широко совпадает с юридическим мнением генеральной ассамблеи, не следует, как нам кажется, недооценивать важность поставленного перед вами вопроса. В сущности, такой вопрос решается в зале суду впервые. И если вы внимательно слушаете наши доводы, вы впервые аннулируете решение об исключении, принятое по этой причине. А ведь мнение и решение вещи разные. Ваше мнение справедливо старается сохранить разнообразие возможных ситуаций. Судья, чтобы разрешить судебное дело, должен сказать «да» или «нет». И даже если вы предварительно ответите отказом, по нашему мнению этот ответ не будет окончательным…

При рассмотрении дела мы были удивлены противодействием, которое вызывает ваша позиция: в настоящем деле как и министр национального образования, так и административный суд хотели интерпретировать его в значении, противоположном тому, что мы предлагаем вам принять. Уже, как справедливо заметил Дюран-Прэнборнь в своей статье[19], циркуляр министра отступил вглубь по отношению к той мере, в которой он побуждал заведующих учебными заведениями призывать молодых людей отказаться от ношения религиозных знаков. В решении, приложенном к делу министром, административный суд Нанта 13 февраля 1992 года утвердил законность внутреннего устава, который вы аннулируете сегодня, и который запрещает ученикам покрывать голову на уроках и в столовой.

  Кроме того, мы знаем, что ваше мнение было принято скорее как благоприятное для доктрины, и некоторые комментаторы сетовали на неуверенность в утверждении светскости, но оно не было должным образом воспринято преподавателями, так сильно привязанными к идее светскости. Мы считаем, что эта идея ошибочная. Не только потому, что состояние права изменилось, особенно по причине подписания Францией многочисленных интернациональных конвенций, настаивающих на свободе религиозного проявления, и по этой причине мы не согласны с мнением М.Дюран-Прэнборня, так как мы думаем, что с самого начала такая свобода была признана нашим собственным правом. Статья 10 нашей Декларации прав человека гласит, что никто не может преследоваться за свою религиозную принадлежность и ее проявление. И Жюль Фэрри в своём знаменитом «Письме к учителям» (ноябрь, 1883) говорил, в сущности, то же самое, он просил учителей передавать ученикам «мудрость человеческую, одну из тех идей, которую человечество веками считало своим достоянием». Он добавлял: «Каким бы узким не показался вам такой круг обязанностей, считайте своим долгом не выходить из него. Лучше оставайтесь в его рамках, чем пытайтесь выйти за его пределы, вы никогда не приблизитесь с большей тщательностью к такой деликатной и священной вещи, как сознание ребенка».

Остается, чтобы вы своим решением затронули подход, глубоко укоренившийся в преподавательской среде, которая и будет главным «его адресатом».

Так как вы решили построить из этих вопросов отдельное дело, вам необходимо понемногу практически установить контуры и границы такой свободы проявления, а это трудно. Кассационный судья, также как и судья аппеляции, больше удалены от дела, чем судья первой инстанции. Таким образом, этот выбор труден, беря во внимание цели этого дела во времена социального порядка, цели, подчеркивать которые здесь нет никакой необходимости. Всё же мы считаем, что такова роль судьи, который становится  здесь регулятором общественного порядка: контролировать в каждом отдельном случае, соблюдаются ли принципы, на которых основано наше общество. Утверждая в первый раз в суде, что вопрос ношения исламского платка является не делом принципа, а типичным делом, и поэтому не терпит никакого запрета, мы считаем, что ваше решение имеет большую важность, и на основе указанных доводов делаем вывод об: аннулировании решения административного суда Парижа от 2 июля 1991 года; аннулировании статьи №13 внутреннего устава колледжа Жан-Жорэ в Монфермейе от 30 ноября 1990 года; аннулировании решения главы учебного округа Академии Кретейа, утверждающего решения от 16 декабря 1990 года, которыми дисциплинарный совет исключил из колледжа дочерей Кхеруа и Бало».

Член французского Института административных наук, профессор Парижского факультета Поль Тедеши так прокомментировал решение Государственного Совета от 2 ноября 1992 г.: «Чтобы определить допустимость ходатайства, поданного истцами сначала в административный суд Парижа, затем на апелляцию в Государственный Совет, Высший суд принимает во внимание не тот устав в его первичной формулировке, на основе которого были исключены ученики, а изменённый устав от 9 ноября 1990 года. Такая замена текста входит в полномочия судьи. Это уже можно была наблюдать в других делах. Это же и отмечает в своём выступлении уполномоченный представитель государства.  Зачем нужна такая замена? Исключение девушек из колледжа основывалось на запрете ношения платка, рассматриваемого как отличительный знак религиозной принадлежности. Этот знак причислялся ко всем остальным запрещенным знакам. Внутренний устав колледжа в своей формулировке от 9 ноября 1990 года запрещал ношение любого отличительного знака. Именно это судья рассмотрел как жалобу потерпевшей стороны. К тому же это изменение руководствовалось задачей исключить данных учеников. Допустимость заявления, в соответствии со статьёй 13 внутреннего устава, сформулированного в общих терминах, становится понятной, так как речь идет о мере внутреннего распорядка, которая, без сомнения, наносит ущерб потерпевшей стороне. Это и есть главный элемент «изменения» юриспруденции, которое представляет решение Государственного Совета. Предыдущая юриспруденция старалась отклонить подобные заявления. Например, отказ от рассмотрения иска по поводу запрета ношения ученицами лыжных брюк. Считалось, что такие запреты не ущемляют прав учеников. Школьные запреты и наказания не рассматривались как возможные поводы для судебных исков. Отказ ученику в участии в школьных занятиях зимой в горах и отказ зачислить ученика в определенный класс также не считались приемлемыми для судебного разбирательства. Внутренние меры распорядка в армии, в тюрьмах тоже не могут быть обжалованы.  Если же мера касается статуса подчинённого, то Государственный Совет принимает иск. Так, отказ перевести ученика из одного класса в другой, а также исключение из учебного заведения были расценены как приемлемые для судебного разбирательства. Доктрина, интерпретирующая правовую практику Государственного Совета, разделяет меры внутреннего порядка, которые касаются только функционирования заведения, и меры, которые могут посягать на статус заинтересованных сторон»[20].

Как считает профессор факультета права и политологии города Нанта Женевьев Куби: «Мнение Государственного Совета от 27 ноября 1989 года о ношении знаков принадлежности к какому-либо религиозному обществу в государственном образовательном учреждении тонко вписывается в судебное решение от 2 ноября 1992 года. Вопрос о совместимости  светскости со свободой мнения, выражения или сознания казался неуместным, поскольку связь между свободой сознания и светскостью была очевидна. Соблюдение принципа нейтральности школьных заведений при регулировании выражения и проявления религиозных убеждений казалось главным. Тогда как светскость требовала строгое соблюдение нейтралитета по отношению к личностям этого заведения, она ввела строгое ограничение всякой деятельности различных религиозных обществ. Однако, под новым давлением культурных ассоциаций и во время возвращения к религии, свобода сознания приобрела лихорадочные коннотации требовательности. В этих обстоятельствах заявление Государственного Совета от 27 ноября 1989 года констатировало социальную эволюцию и изменение восприятия принципа светскости через понятие «плюрализм» и к понятию толерантность».

Делая выводы о деле от 2 ноября 1992 года, государственный представитель на процессе Д.Кесслер уточняет юридическую значимость решения Государственного Совета по этому делу: «Светскость больше не является принципом, оправдывающим запрет всякого религиозного проявления. Образование является светским не потому, что оно запрещает выражение различных вероисповеданий, а, наоборот, потому, что оно признаёт их все». И он считает особенно важной перспективу, которая «делает из свободы принцип». Восприятие принципа светскости меняется на новую концепцию религиозной свободы.

Решения Государственного Совета Франции, неоднократно рассматривавшего «проблему платков», отражали содержание «понимающей» светскости и сходились в следующем. Сама по себе манифестация признаков религиозности не наносит вреда принципу светскости. Но она становится несовместимой с ним тогда, когда становится показной, становится фактором социального абсентеизма (неучастия в социальной жизни), прозелитизма и волнений в обществе. Ношение в школе предметов одежды, свидетельствующих о принадлежности к определенной конфессии, вступает в противоречие с принципом светскости только в том случае, если носит подчеркнуто-показной характер, связано с пропусками школьных занятий, прозелитизмом и нарушением порядка. Поэтому проблему следует решать в каждом конкретном случае, учитывая обстоятельства. Каждый конкретный случай должен рассматриваться особо[21]. Кроме того, было решено, что платок запрещается носить на тех уроках, где это мешает учебному процессу или подвергает угрозе здоровье или жизнь учащейся (физкультура, труд и др.).

Такое решение позволило восстановить в школах девочек, исключенных за ношение платка[22]. Однако трудность заключается в том, что не был определен конкретный и исчерпывающий перечень указаний, какие из символов могут считаться «нарочитыми», и, таким образом, решение остается за администрацией каждой конкретной школы. Споры выносятся на суд Государственного Совета Франции.

По словам непосредственно занимавшегося «проблемой платков» члена Государственного Совета Франции Ж.-М. Белоржея, высказанных в личной беседе с автором данного исследования, к апрелю 2002 г. Государственный Совет Франции рассмотрел 50 жалоб на запрет ношения платка, было сделано 41 решение в пользу заявителей, то есть в 41 случае было отменено решение директора образовательного учреждения о запрещении ношения платка (подробное описание было приведено в отчете Высшего совета по интеграции от ноября 2000 г.).

Член Государственного Совета Французской Республики Ж.-М. Белоржей писал об этой ситуации: «Закон о платках для мусульманских девочек разрешает, в том числе и в школе, выражать свою религиозную принадлежность, если это не носит прозелитический характер, не провоцирует беспорядки и не угрожает безопасности или здоровью учеников. Этот закон не является юридическим новшеством, а лишь утверждает положение, что, как и всякая другая, свобода вероисповедания должна быть общедоступной и сочетающейся с другими правами»[23].

Упорядоченная правовая позиция по вопросу правомерности и допустимости открытого ношения знаков религиозной принадлежности в публичных школах достаточно четко была изложена в специальной Ноте Дирекции юридических дел Министерства образования Франции от 10 марта 2003 г.[24]. Целесообразно процитировать этот документ полностью:

«Изучение решений Госсовета позволяет очертить точным образом типы действии, которые могут быть внедрены, чтобы ответить на проблемы, поставленные ношением знаков религиозной принадлеж­ности в недрах публичных учебных заведений. Базовый принцип таков, что общее и абсолютное запрещение ношение знаков религиозной принадлежности является незаконным. Однако существует набор обстоятельств, при которых административные власти, администрация и преподаватели образовательных учреждений могут и даже должны действовать, чтобы обеспечить уважение порядка и предупредить или пресечь любую форму прозелитизма.

1. Запрет ношения любого знака религиозной при­надлежности учениками школ и публичных учебных заведений незаконен.

Именно базовый принцип, закрепленный уведомлением от 27 ноября 1989 г., был возобновлен юридической практикой, начиная с решения Кхеруа от 2 ноября 1992 г. Для Госсовета, светскость публичной школы имеет целью предохранить свободу совести учащихся. И поскольку речь идет о несовершеннолетних, выбор за которых сделан их семьями в том, что касается их религиозного обра­зования, отсюда следует одновременно строгое запрещение на ношение персоналом (преподавательским составом) какого-либо знака религиозной принадлежности, исходя из принципа свободы для пользователей.

Эта свобода - не абсолютная, и уведомление от 27 ноября 1989 г. рас­сматривает набор случаев, когда ношение знаков религиозной принадлежности может быть строго регламентировано или запрещено. Оно рассматривает также, что религиозные верования, проявляются ли они или нет через ношение специальных предметов одежды, не освобождают уче­ников от уважения и соблюдения некоторого числа правил, незнание или несоблюдение которых может повлечь за собой санкции.

Абстрактная редакция решения от 27 ноября 1989 г. породила трудности интерпретации[25]. Именно решения Госсовета уточнили границы свободы выражения религиозных убеждений учениками публичных образовательных учреждений.

2. Ношение «исламского платка» не может быть запрещено, в прин­ципе, в школах и иных публичных образовательных учреждениях.

Признание такого запрета неправомерным было сделано в связи с волной спорных судебных решений, спровоцированных внедрением циркуляра от 20 сентября 1999 г. Не содержа точных указаний, этот циркуляр позволял подразумевать, что исламский платок принадлежит к категории знаков выражения религиозности, которые уведомление от 27 ноября 1989 г. описывало как «показные» по природе и которые могли в силу этого быть запрещенными. Государственный Совет, считая это спорным, отказался следовать такой интерпретации указанного уведомления.

Следует заметить, что термин «платок», используемый в решениях Государственного Совета, в основном отсылает к т.н. «исламскому платку», который покрывает корни волос, шеи и позволяет выявить весь овал лица.

Более легкие платки или менее покрывающие тем более не могут быть запрещены, особенно когда они носятся по религиозным мотивам. Решения Государственного Совета, в действительности, предлагают частичную защиту для знаков религиозной принадлежности. Оно не препятствует запрещению ношения фуражек и других головных уборов по мотивам, связанным с уважением к учителю, так как ношение этих головных уборов не связано с выражением религиозного верования.

3. Другие специальные предметы одежды могут и должны быть под запретом в публичных учебных заведениях, даже если они являются выра­жением какого-то религиозного убеждения.

Очевидно, то же самое относится к предметам одежды, которые закрывают целостность лица, оставляя видимыми только глаза. Они должны быть запрещены, так как они несовместимы с обязательным в образованием контактом между преподавателем и учеником, и потому что они потенциально ставят проблему публичного порядка, представляя собой препятствия идентификации личностей, которые их носят. В публичных образовательных учреждениях нельзя согласиться и с ношением предметов одежды, скрывающих интегральность лица и закрывающих некоторые фрагменты лица. Такие предметы одежды относится, вне всякого сомнения, к категории знаков религиозной принадлежности, которые, согласно терминам уведомления от 27 ноября 1989 г., являются по своей природе таковыми, что могут наносить вред достоинству ученика.

По мнению Госсовета, должны быть запрещены одеяния, которые, оставляя полностью открытым овал лица, скрывали бы, к примеру, целостность тела под черной одеждой. Начиная с некоторой степени, показной характер специальных одеяний, носимых по рели­гиозным соображениям, на деле есть явление, провоцирующее неловкость в сообществе учащихся и, в частности, у других учеников. Правомерная озабоченность недопущением такой неловкости обуславливает запрещение носить такие одежды в публичных учебных заведениях. Следует подчеркнуть, что это рассуждение не касается ни специ­фически, ни принципиально ислама. Ношение священной одежды, даже если предположить, что это будет прочувствовано как религиозная необходимость через заинтересованных лиц, не сможет более быть допущено в публичное учебное заведение.

4. Ношение знаков религиозной принадлежности может быть запрещено, когда оно является элементом неблаговидного поведения.

Когда ношение знаков религиозной принадлежности сопровождается прозелитским поведением, администрация вправе реагировать, принимая два типа мер. Во-первых, она должна жестко пресекать все формы прозелитизма, в независимости от того, связаны они или нет с ношением знака религиозной принадлежности.

Если светскость имеет предметом защиту свободы совести пользо­вателей публичной службы образования, прозелитизм является, очевидно, прямо противоположным этому принципу. Если был выявлен факт осуществления прозелитизма учениками, которые носили знаки религиозной при­надлежности, администрация может временно запретить ношение любого знака религиозной принадлежности в учреждении с тем, чтобы предупредить возобновление такого поведения.

Ношение знаков религиозной принадлежности может также быть запрещено, когда оно является причиной или одним из элементов нарушения общественного порядка. Когда ученики, носящие такие знаки, являются зачинщиками беспорядка в образовательном учреждении, эти ученики могут быть наказаны за их поведение, и ношение знаков религиозной принадлежности временно может быть запрещено. Все же надо подчеркнуть, что такие меры могут быть приняты только тогда, когда ученики, носящие знаки религиозной принадлежности, являются источником беспорядка, но не когда беспорядок вызван отказом персонала или других пользователей согласиться на присутст­вие ученика, носящего знак религиозной принадлежности в условиях, которые не оправдывают сами собой санкцию.

5. Ношение знаков религиозной принадлежности может быть запрещено в некоторых определенных обстоятельствах, даже когда ученики, носящие эти знаки, не позволяли себе неблаговидного поведения. Если в образовательном учреждении отмечается рост числа инцидентов между разными религиозными общинами, временная запретительная мера ношения любого знака религиозной принадлежности может быть необходима, чтобы способство­вать снижению напряженности. В подобного рода ситуациях нет ничего, что позволило бы Государственному Совету определить такую временную меру как нелегальную и дискриминационную.

Даже в отсутствие напряженности или нарушений общественного порядка, когда ношение знака религиозной принадлежности принимает массовый характер в учреждении или классе, запретная мера будет обоснована, если администрация в силе убедить судью, что эта мера была необхо­димой, именно чтобы избежать любой риск давления на учеников той же конфессии, которые не желают носить соответствующий знак религиозной принадлежности, или же увеличение числа учеников, носящих знак религиозной принадлежности, выявляет феномен прозелитизма, от навязчивого давления которого и необходимо защитить учеников.

6. Ношение знаков религиозной принадлежности не избавляет учащегося от его ученических обязательств, установленных в публичном учреждении. Отказ учащихся присутствовать на некоторых занятиях, в независимости от того, носят эти учащиеся знаки религиозной принадлежности или нет, представляет нарушение правил посещения образовательного учреждения.

Отказ носить униформу, соответствующую правилам гигиены и безопасности, так же является основанием для санкций, даже если этот отказ основан на мотивах религиозного порядка. Государственный Совет также постоянно заявляет, ношение исламского платка может быть запрещено во время спортивных занятий, в физических и химических лабораториях, на занятиях по химии и физике. Отказ снять платок в этих обстоятельствах может повлечь наказание.

Основанием для санкций также может стать оспаривание содержания образования по мотивам религиозного порядка, когда такое оспаривание принимает провокационную форму или же отражает прозелитские намерения. Также должно пресекаться оспаривание содержания образования, когда такое оспаривание содержит выражение расистских, ксенофобских или негативистских мнений.

7. Эта панорама позволяет выявить главные линии решения Госсовета и обозначить границу между тем, что легально, и тем, что таковым не является.

Решения Государственного Совета не позволяют запретить, в принципе, ношение любого знака религиозной принадлежности в публичных образователь­ных учреждениях. Но она нисколько не лишает администрации образовательных учреждений предпринимать определенные действия для защиты светскости, наоборот, она выявляет перечень ситуаций, в которых администрация вправе и должна действовать:

• чтобы запретить ношение знаков религиозной принадлежности, когда такое ношение выходит за рамки того, что обосновано свободой выражения религиозных убеждений;

• чтобы принять меры временного запрета, необходимые для вос­становления порядка, или чтобы отреагировать на конкретные факты прозе­литизма;

чтобы пресечь недопустимое поведение, которое может сопровождать ношение знаков религиозной принадлежности».

Немаловажным вопросом является вопрос правомерности и допустимости открытого ношения знаков религиозной принадлежности преподавателями и иными сотрудниками светских школ.

3 мая 2000 г. Государственный Совет Франции рассмотрел дело об увольнении одной инспектора экстерната за ношение ею платка во время исполнения своих функций. Такое ее поведение было оценено ректорскими службами как противоречащее принципу светскости государства и нейтралитету публичных служб. Решение административного суда Châlons-en-Champagne (Шалон в Шампани) по этому вопросу было рассмотрено Государственным Советом, согласно процедуре, предусмотренной в статье 12 Закона № 87-1127 от 31.12.1987, касающейся реформы спорных административных вопросов. В поста­новлении от 03.05.2000 г. Государственный Совет заявил, что для сотрудников публичных служб образования недопустимо ношение знаков религиозной принадлежности в рамках исполнения своего функционала, в независимости от степени, при этом в дисциплинарном плане, последствия этого нарушения должны быть оценены администрацией под контролем судьи, с учетом всей природы и степени демонстративного характера этого знака, как и других обстоятельств, в которых зафиксировано нарушение. В постановлении отмечалось, что если деятели общественной службы в образова­нии пользуются, как все другие общественные деятели, свободой совести, которая запрещает любую дискриминацию в доступе к функционалу и в карьерном росте по религиозному признаку, то принцип светскости препятствует проявлению ими своей религиозности[26].

Возвращаясь к вопросу правомерности и допустимости открытого ношения знаков религиозной принадлежности учащимися светских школ, следует отметить, что решения Государственного Совета от 27 ноября 1989 г., от 2 ноября 1992 г. и др. предлагают администрациям исходить из более гибкой и конкретной интерпретации светскости.

Как утверждает член французского Института административных наук, профессор Парижского факультета Поль Тедеши, светскость не ведет к полному запрету всякого отличительного знака и религиозного убеждения, а наоборот считает, что любое выражение вероисповедания является частью прав человека. С точки зрения прав человека и демократической традиции, такой запрет противопоставляется свободе мысли и её выражению, а именно в этом направлении должен пониматься принцип светскости, являющийся основой нейтралитета государства[27].

Достаточно большое число учителей как в нашей стране, так и во Франции не поддерживают такой подход, сужено понимая принцип светскости, боясь религии и ее проявлений в школе. Однако это чувство не должно искажать принцип светскости. Нетерпимость никогда не была хорошим средством гарантии от нетерпимости. А закрывать глаза на проблемы не является хорошим способом их решения.

В качестве варианта правового решения выше описанной проблемы в России можно было бы предложить разработанное нами дополнение в Закон РФ «Об образовании» (или в обсуждаемый в настоящее время проект Кодекса Российской Федерации об образовании):

«Статья «№». Открытое ношение знаков религиозной принадлежности в государственных и муниципальных образовательных учреждениях

1. Открытое ношение знаков религиозной принадлежности в государственных и муниципальных образовательных учреждениях обучающимися в этих учреждениях допускается в пределах того, что обосновано свободой совести и выражения религиозных убеждений при условии соблюдения требований, установленных в настоящей статье.

2. В государственных и муниципальных образовательных учреждениях из предметов одежды, носимых по религиозным мотивам, допускается публичное ношение обучающимися в этих учреждениях головных платков таким образом, чтобы оставался открытым овал лица, за исключением тех занятий, когда недопустимость ношения платков обусловлена соображениями гигиены или безопасности обучающихся. Перечень таких занятий определяется постановлением Правительства Российской Федерации.

3. Открытое ношение знаков религиозной принадлежности преподавателями государственных и муниципальных образовательных учреждений не допускается, за исключением ношения нательных знаков религиозной принадлежности в той мере, в какой оно обосновано свободой совести и выражения религиозных убеждений.

4. Администрация государственного (муниципального) образовательного учреждения вправе временно или постоянно ограничить или запретить открытое ношение знаков религиозной принадлежности в этом учреждении в случаях, если открытое ношение таких знаков сопровождается или направлено на вовлечение других обучающихся в религиозное объединение, способствовало нарушению обучающимся, носящим знак религиозной принадлежности, общественного порядка и внутренних установлений образовательного учреждения, сопровождается его поведением, требующим мер по восстановлению необходимого порядка в образовательном учреждении. Ограничения или запреты открытого ношения знаков религиозной принадлежности в государственных и муниципальных образовательных учреждениях обучающимися в этих учреждениях могут быть обжалованы в судебном порядке.»

Вопросы правомерности и допустимости открытого ношения знаков религиозной принадлежности в государственных и муниципальных образовательных учреждениях России, равно как и более общие вопросы проявления религиозной принадлежности в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, несомненно, еще должны пройти этап общественного обсуждения. И конечно же, первичным, инициирующим фактором еще должно стать желание мусульман на то, чтобы их дочери посещали школы в платках. Однако совершенно не факт, что в нашей стране мусульмане этого обязательно захотят, и в этом случае все выше приведенное будет просто элементом анализа зарубежной практики отношений между государством и религиозными объединениями в сфере образования.

 

© Понкин И.В., кандидат юридических наук, 2003.

 

 



[1] Кампер П. Религиозная свобода в Великобритании // Мировой опыт государственно-церковных  отношений: Учебн. пособие / Под общ. ред. д. ф. н., проф. Н.А. Трофимчука. 2-е изд., дополн. и перераб. М.: Изд-во РАГС, 1999. С. 71.

[2] США: Преподавателя отстранили от должности за ношение креста // Портал «Кредо-ру» (http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=9896&cf=), 30 апреля 2003 г.

[3] Платки и Конституция Германии // Независимая газета. 16 декабря 1998 г.

[4] Определение по делу № КАСО З-16.

[5] Министр внутренних дел России своим приказом разрешил мусульманкам фотографироваться на паспорта в платках // Портал Кредо-ру (http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=10805&cf=), 2 июня 2003 г.

[6] Православная христианка добилась разрешения фотографироваться на паспорт в платке // Портал Кредо-ру (http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=13475&cf=), 19 сентября 2003 г.

[7] Туймазы Р. Назад в Средневековье. Верховный суд России узаконил право мусульманок фотографироваться на документы в платках // НГ Религии, 21 мая 2003 г. # 7 (115).

[8] Разгорается скандал вокруг «дела о хиджабе» во Франции // Портал Кредо-ру (http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=9749&cf=), 23 апреля 2003 г.

[9] Эрвьё-Леже Д. Состояние религий во Франции. Анализ и размышления // Франция сегодня: справки и анализ (сайт Посольства Франции в России -http://www.ambafrance.ru/rus/looks/france_today), август 2001 г.

Морено К.П. Свобода вероисповедания во Франции // Мировой опыт государственно-церковных  отношений. С. 108.

[10] Боберо Ж. Светский характер государства // Франция сегодня: справки и анализ (сайт Посольства Франции в России – http://www.ambafrance.ru/rus/looks/france_today/laicite.asp), январь 2001 г.

[11] Боберо Ж. Светскость: французская исключительность или универсальная ценность? / Пер. с франц. Т. Голиченко // http://www.zerkalo-nedeli.com/nn/show/403/35532.

[12] Калмыков М. Французские учителя объявили забастовку из-за того, что девочки из мусульманских семей ходят в школу в платках // ИТАР-ТАСС («Вести с пяти континентов»). 11 января 1999 г.

[13] Автор выражает признательность М. Гуляк и Л.А. Максимовой за помощь в переводе материалов с французского.

[14] Kessler D. Neutralité de l’enseignement public et liberté d’opinion des élèves (à propos du port de signe distinctifs d’appartenance religieuse dans les établissements scolaires) (Нейтралитет государственного образования и свобода мнения учащихся (по поводу ношения отличий религиозной принадлежности в образовательных учреждениях)). Conclusions sur Conseil d’État, 2 novembre 1992, M. Kherouaa et Mme Kachour, M. Balo et Mme Kizic // Rev. Fr. Droit adm. Janv. –févr. 1993. 9(1).

[15] Там же.

[16] На данный момент, это – статья 1 Конституции Французской Республики.

[17] Kessler D. Neutralité de l’enseignement public et liberté d’opinion des élèves (à propos du port de signe distinctifs d’appartenance religieuse dans les établissements scolaires) (Нейтралитет государственного образования и свобода мнения учащихся (по поводу ношения отличий религиозной принадлежности в образовательных учреждениях)). Conclusions sur Conseil d’État, 2 novembre 1992, M. Kherouaa et Mme Kachour, M. Balo et Mme Kizic // Rev. Fr. Droit adm. Janv. –févr. 1993. 9(1).

[18] JCP, 1982, №3085.

[19] Rev. Fr. Droit adm. 1990. №1.

[20] Ношение исламского платка как отличительного знака учениками внутри государственного образовательного учреждения / Комментарий члена французского Института административных наук, профессора Парижского факультета Поля Тедеши по решению Государственного Совета от 02.11.1992 г. // Le Semaine Juridique (JCP), Éd. G. 6.

[21] Belorgey J.M. Laïcité et démocratie. La laïcité dans une société ouverte // Istanbul. 25-26 novembre 1999.

Боберо Ж. Светскость: французская исключительность или универсальная ценность?

Боберо Ж. Светский характер государства.

[22] Belorgey J.M. Laïcité et démocratie. La laïcité dans une société ouverte.

[23] Belorgey J.M. Laïcité et démocratie. Leçon d’un colloque franco-turc. Décembre 1999 / Архив автора.

[24] Ministère Jeunesse éducation recherche. Direction des affair juridiques, DAJ/SP/№00266 Paris, 10 mars 2003.

[25] Как это подчеркивал с самого начала профессор Жан Риверо в комментарии уведомления, который он опубликовал во французском журнале административного права (1990, с.1).

[26] LIJ. 2000. №46. P.11.

[27] Ношение исламского платка как отличительного знака учениками внутри государственного образовательного учреждения / Комментарий члена французского Института административных наук, профессора Парижского факультета Поля Тедеши по решению Государственного Совета от 02.11.1992 г. // Le Semaine Juridique (JCP), Éd. G. 6.

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"