Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Заключение кандидата юридических наук И.В.Понкина от 17.12.2002 г.

 

Для заключения были представлены направленные в приложении к письму депутата Государственной Думы РФ И.И.Никитчука от 10.12.2002 №653-НИИ Министру образования РФ В.М.Филиппову обращение группы граждан из г.Саров Нижегородской области (В.А.Перешивкин, В.М.Кургузкин, И.Л.Ляшенко, А.Д.Блануца, Г.П.Грибалёв, Н.А.Борцов) от 28 ноября 2002 г. к депутату Государственной Думы РФ И.И.Никитчуку и «примерный текст депутатского запроса», составленный указанной группой граждан.

Письмо депутата Государственной Думы РФ И.И.Никитчука от 10.12.2002 №653-НИИ Министру образования РФ В.М.Филиппову содержало просьбу рассмотреть обращение группы граждан из г.Саров и составленный ими «примерный текст депутатского запроса», но не содержало каких-либо претензий.

Обращение группы граждан из г.Саров и приложенный «примерный текст депутатского запроса» оспаривали правомерность приказа Министерства образования Российской Федерации от 25 января 2002 г. №193 «О реализации решения коллегии Минобразования России от 25.12.2001 №19/1» в части утверждения данным приказом «Основных направлений и плана действий по реализации Программы развития воспитания в системе образования России на 2002-2004 годы». Претензии были предъявлены по поводу следующего положения: «достижение нового уровня взаимодействия семьи, образовательных учреждений, органов управления образованием, детских и молодежных общественных организаций, религиозных конфессий в воспитании и социализации детей и молодежи», закрепленного в «Основных направлениях и плане действий по реализации Программы развития воспитания в системе образования России на 2002-2004 годы» в качестве одной из целей современной стратегии воспитания в соответствии с Концепцией модернизации российского образования.

Анализ содержания указанных обращений и оспариваемого документа Министерства образования Российской Федерации позволяет сделать следующие выводы:

I. В обращении группы граждан из г.Саров и приложенном «примерном тексте депутатского запроса» полностью отсутствует какая-либо аргументация утверждений о якобы имеющейся неправомерности приказа Министерства образования Российской Федерации  от 25 января 2002 г. №193 «О реализации решения коллегии Минобразования России от 25.12.2001 №19/1» в части утверждения данным приказом «Основных направлений и плана действий по реализации Программы развития воспитания в системе образования России на 2002-2004 годы». Обращение группы граждан из г.Саров Нижегородской области (В.А.Перешивкин, В.М.Кургузкин, И.Л.Ляшенко, А.Д.Блануца, Г.П.Грибалёв, Н.А.Борцов) от 28 ноября 2002 г. не содержит вообще никаких аргументов, кроме выражения эмоционального неприятия религии и сотрудничества государства с религиозными объединениями (в тексте обсуждаемого документа и в обращениях – конфессиями). Фразы: «мы расцениваем как нарушение норм законов России» и «мы расцениваем как противоречащий законодательству РФ приказ №193 от 25.01.2002 Министра образования РФ», сами по себе, еще не есть аргументы. Зато к обращению группы граждан из г.Саров Нижегородской области (В.А.Перешивкин, В.М.Кургузкин, И.Л.Ляшенко, А.Д.Блануца, Г.П.Грибалев, Н.А.Борцов) от 28 ноября 2002 г. к депутату Государственной Думы РФ И.И.Никитчуку был приложен «примерный текст депутатского запроса», о чем указано в самом обращении. В «примерном тексте депутатского запроса» указано на якобы нарушенные обсуждаемым документом нормы, но не приведено никакой аргументации этих выводов. Приведено только неаргументированное утверждение о том, что ситуация «расценивается как нарушение норм» и далее приводится перечень нормативно-правовых актов, нормы которых якобы нарушаются. Кем «расценивается» как нарушение и почему, в «примерном тексте депутатского запроса» ничего не говорится.

II. Очевидно, что группа граждан из г.Саров пытается инициировать дискриминацию граждан по признаку отношения к религии. Так как в статьях 13 и 14 Конституции Российской Федерации закреплено равенство общественных и религиозных объединений перед законом, то, с этой точки зрения, сотрудничество государства в сфере образования с общественными объединениями нисколько не приоритетнее сотрудничества государства в сфере образования с религиозными объединениями. Все это свидетельствует о том, что основной мотивацией обратившихся в Государственную Думу РФ жителей г.Саров являются основанные на рецидиве воинствующего атеизма ксенофобные неприязнь и нетерпимость к религии, вообще, и к социальной и образовательной деятельности религиозных объединений, в частности.

В.А.Перешивкин, В.М.Кургузкин, И.Л.Ляшенко, А.Д.Блануца, Г.П.Грибалёв и Н.А.Борцов даже не понимают, что своими требованиями полного запрета на сотрудничество государства с религиозными объединениями в сфере образования, что равнозначно требованиям дискриминации граждан по признаку отношения к религии, они нарушают права граждан на защиту от дискриминации - включая право на равенство независимо от отношения к религии, национальности или расе или мировоззренческих взглядов, на защиту от дискриминации по признаку отношения к религии, национальности или расе или мировоззренческих взглядов, на защиту от пропаганды необходимости, допустимости или возможности неравенства, дискриминации или геноцида по признаку отношения к религии, национальности или расе или мировоззренческих взглядов, на защиту от пропаганды неполноценности граждан по признаку отношения к религии, национальности или расе или мировоззренческих взглядов (статьи 1, 2, 6 и 7, часть 2 статьи 23 Всеобщей декларации прав человека от 10.12.1948 г.;   часть 2 статьи 2, статья 5 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г.;   часть 1 статьи 2, часть 1 статьи 4, статьи 5, 16 и 20, часть 1 статьи 24, статьи 26 и 27 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.;  статьи 2, 3 и 4, часть 2 статьи 5, статьи 7 и 8, части 1 и 2 статьи 9, статья 10 Декларации о расе и расовых предрассудках от 27 ноября 1978 г.;  статьи 2, 3 и 4, часть 3 статьи 5 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений от 25 ноября 1981 г.;  часть 1 статьи 1, статья 3 Конвенции о борьбе с дискриминацией в области образования от 14 декабря 1960 г.;   статьи 2-4 Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам (принята резолюцией 47/135 Генеральной Ассамблеи ООН);  статья 2 Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г.;  статья 5, часть 1 статьи 6 Декларации о праве на развитие от 4 декабря 1986 г.;  статьи 1 и 2, пункт «f» статьи 11 Декларации социального прогресса и развития от 11 декабря 1969 г.;  пункты 15, 19, 28, 30 и 33 раздела I Венской декларации и Программы действий от 25 июня 1993 г.;  статьи 1 и 2 Конвенции о дискриминации в области труда и занятий от 25 июня 1958 г.;  часть 1 статьи 3 Конвенции о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах / Конвенции №169 Международной организации труда от 1989 г.;  статья 14 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.; текст измененный в соответствии с положениями Протокола №3, вступившего в силу 21.09.1970 г., Протокола №5 (ETS, №55), вступившего в силу 20.12.1971 г., и Протокола №8 (ETS, №118), вступившего в силу 1.01.1990 г., и содержащий текст Протокола №2 (ETS, №44));  пункты 11, 13.7, 13.8 и 16.1 Итогового документа Венской встречи государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 15 января 1989 г.;  часть VII Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г.; пункт 1 Воззвания Тегеранской Конференции по правам человека от 13 мая 1968 г.; пункты 5.9, 25.4, 30, 31, 40 Документа Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29 июня 1990 г.; пункты 32, 38.1 и 42.2 Документа Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 3 октября 1991 г.).

Государство же не только не должно удовлетворять вызванные ксенофобными воинственно-атеистическими мотивами требования, но, напротив, обязано пресекать проявления религиозной ненависти и попытки дискриминации граждан по признаку религиозной принадлежности.

III. В обращении группы граждан из г.Саров Нижегородской области (В.А.Перешивкин, В.М.Кургузкин, И.Л.Ляшенко, А.Д.Блануца, Г.П.Грибалёв, Н.А.Борцов) от 28 ноября 2002 г. основная претензия выражена в виде: «Предписание приказом необходимости достижения нового уровня взаимодействия образовательных учреждений, органов управления образованием с религиозными конфессиями в деле воспитания детей и молодёжи устанавливает тем самым для образовательных учреждений, органов управления образованием обязанность привлечения религиозных конфессий для воспитания детей и молодежи, что мы расцениваем как нарушение норм законов России».

Аналогичное утверждение содержится в «примерном тексте депутатского запроса»: «Предписание приказом необходимости достижения нового уровня взаимодействия образовательных учреждений, органов управления образованием с религиозными конфессиями в деле воспитания детей и молодёжи устанавливает тем самым для образовательных учреждений, органов управления образованием обязанность привлечения религиозных конфессий для воспитания детей и молодёжи».

Такие утверждения показывают, что авторы обращений невнимательно ознакомились с текстом приказа Министерства образования Российской Федерации от 25 января 2002 г. №193 и приложения к нему и неправильно их поняли, так как в оспариваемом фрагменте «Основных направлений и плана действий по реализации Программы развития воспитания в системе образования России на 2002-2004 годы» ничего не сказано про «обязанность привлечения религиозных конфессий для воспитания детей и молодежи». Никаких императивных требований в данном фрагменте нет. Речь идет только об одной из целей современной стратегии воспитания в соответствии с Концепцией модернизации российского образования – о достижении нового уровня взаимодействия всех субъектов воспитательной деятельности, направленной на воспитание и социализацию детей. То есть речь идет о повышении эффективности взаимодействия государства и общества в важном вопросе воспитания подрастающего поколения. Религиозные конфессии, как представители одного из важнейших институтов гражданского общества в правовом государстве, вправе претендовать на то, что государство будет с ними сотрудничать в сфере образования в рамках действующего законодательства, вне зависимости от того, нравится это кому-то или нет. Поэтому нет никаких оснований для претензий группы граждан из г.Саров.

IV. Приведенное в «примерном тексте депутатского запроса» утверждение о том, что установление в качестве одной из целей стратегии воспитания «достижения нового уровня взаимодействия семьи, образовательных учреждений, органов управления образованием, детских и молодежных общественных организаций, религиозных конфессий в воспитании и социализации детей и молодежи» якобы вступает в противоречие со статьей 14 Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что религиозные объединения отделены от государства, является безосновательным и ошибочным в силу непонимания составителями «примерного текста депутатского запроса» правовой сути указанной нормы.

Отделение религиозных объединений от государства не предполагает их дискриминации и полной изоляции от государства и общества, а означает лишь разделение компетенции.

К существенным признакам отделения религиозных объединений от государства относятся следующие[1]:

1. Религиозные объе­динения, их органы управления и руководители не включены в системы органов государственной власти и местного самоуправления.

2. Религиозные объединения, их органы управления и руководители не вмешиваются в деятельность органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления и не выполняют их функций (что не препятствует религиозным объединениям наравне с иными институтами гражданского общества, в соответствии с частью 1 статьи 3 Конституции Российской Федерации, оказывать влияние на государство и муниципальные образования в рамках действующего законодательства).

3. Никакие действия или решения органов государственной власти и местного самоуправления, реализующие их функции и полномочия, не согласовываются с религиозными объедине­ниями и не утверждаются ими, за исключением тех случаев, когда религиозные объединения на общих с другими институтами гражданского общества основаниях реализуют свое право на общественный контроль выполнения государством своих функций.

4. Государство не делегирует религиозным объединениям, их органам управления, руководителям, должностным лицам или служителям культа какие-либо госу­дарственно-властные либо муниципальные правомочия и не возлагает на них выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; что не исключает сотрудничества государства, органов государственной власти и муниципального управления, государственных и муниципальных органов с религиозными объединениями в социально-значимых сферах жизни общества и государства.

5. В органах государственной власти, других государственных органах и органах местного самоуправления не могут образовываться структуры религиозных объединений[2].

6. Деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и ритуалами.

7. Государство, его органы и должностные лица и органы местного самоуправления не осуществляют вмешательства во внутренние (религиозные) дела религиозных объединений, не участвуют в регули­ровании внутреннего устройства религиозных объединений и их органов управления.

8. Религиозные объединения, их органы управления и руководители не принимают участия в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, не могут выдвигать кандидатов в де­путаты и на выборные должности, не ведут предвыборной агитации.

9. Религиозные объединения, их органы управления и руководители не участвуют в деятельности политических партий и политических движений, не оказывают им материальную и иную помощь (в личном качестве члены религиозных объединений вправе участвовать в политической жиз­ни, быть депутатами, выборными должностными лицами, высказы­ваться за или против кандидатов).

10. В государственной судебной системе отсутствуют какие-либо особые духовные или религиозные суды или суды религиозных объединений, распространяющие свою юрисдикцию на всех граждан; государство не участвует в реализации их решений для верующих.

11. Нормы религиозных законов (внутриконфессиональные, внутриденоминационные установления, каноническое право, шариатское право) не являются источниками права в государстве[3]. Решения руководящих органов религиозных объединений не имеют силы публично-правовых или частноправовых норм или актов; государство не участвует в их реализации для верующих. Религиозные объединения не имеют права законодательной инициативы.

12. Государство, его органы и должностные лица и органы местного самоуправления не вмешиваются в вопросы определения гражданами своего отношения к религии.

13. Государство не финансирует религиозную деятельность религиозных объединений, но при этом содействует благотворительной и культурно-просветительской и иной социально значимой и социально востребованной деятельности религиозных объединений, осуществляет правовое регулирование и предоставление религиозным объединениям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным объединениям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры, а также в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных учреждениях, созданных религиозными объединениями в соответствии с законодательством. Предоставление помощи не нарушает принципа отделения религи­озных объединений от государства, поскольку такая помощь предоставляется независимо от конфессиональной принадлежности и выходит за собственно рели­гиозные рамки, имея общественную и государственную значимость.

Из сказанного выше совершенно не следует, что органы управления образованием не вправе взаимодействовать с религиозными объединениями в воспитании и социализации детей.

Ни в одном государстве мира (кроме СССР и еще неск.) отделение религиозных объединений от государства не толкуется и никогда не толковалось как их полная изоляция и как полный запрет на сотрудничество государства и религиозных объединений, в том числе, в сфере образования. Игнорирование этого факта является рецидивом коммунистического мышления времен воинствующего атеизма.

V. Приведенное в «примерном тексте депутатского запроса» утверждение о том, что установление в качестве одной из целей стратегии воспитания «достижения нового уровня взаимодействия семьи, образовательных учреждений, органов управления образованием, детских и молодежных общественных организаций, религиозных конфессий в воспитании и социализации детей и молодежи» якобы вступает в противоречие с правовой нормой части 5 статьи 1 Закона РФ «Об образовании», устанавливающей, что «в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, органах управления образованием… деятельность организационных структур… религиозных движений и организаций (объединений) не допускаются», является безосновательным в силу, опять же, неверного понимания составителями «примерного текста депутатского запроса» правовой сути данной нормы, а также в силу того, что данная норма не имеет никакого отношения к оспариваемому фрагменту приказа Министерства образования РФ. В приказе Министерства образования Российской Федерации №193 от 25 января 2002 г. «О реализации решения коллегии Минобразования России от 25.12.2001 №19/1» в части утверждения данным приказом «Основных направлений и плана действий по реализации Программы развития воспитания в системе образования России на 2002-2004 годы» ничего не сказано про создание или деятельность в государственных и муниципальных образовательных учреждениях и органах управления образованием организационных структур религиозных объединений.

Взаимодействие государственных и муниципальных органов управления образованием и образовательных учреждений с религиозными объединениями в воспитании и социализации детей вполне может быть и должно быть реализовано без создания организационных структур религиозных объединений в государственных и муниципальных образовательных учреждениях и органах управления образованием. Государство в вопросе воспитания и социализации детей не просто вправе, но и обязано сотрудничать с обществом, тем более что правовая норма пункта 6 статьи 2 Закона РФ «Об образовании» закрепила государственно-общественный характер управления образованием в Российской Федерации.

VI. Приведенное в «примерном тексте депутатского запроса» утверждение о том, что установление в качестве одной из целей стратегии воспитания «достижения нового уровня взаимодействия семьи, образовательных учреждений, органов управления образованием, детских и молодежных общественных организаций, религиозных конфессий в воспитании и социализации детей и молодежи» якобы вступает в противоречие с правовыми нормами Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и иных нормативных правовых актов, так же безосновательны в силу того, что речь в обсуждаемом приказе Министерства образования РФ идет не о навязывании религии, а о взаимодействии с уже существующими религиозными объединениями (не только с Русской Православной Церковью, но и с иными религиозными объединениями). Поэтому обвинения в использовании чиновниками своего служебного положения для формирования того или иного отношения к религии или в интересах религиозных объединений для пропаганды отношения к ним не имеют никакого отношения к ситуации с обсуждаемым приказом Министерства образования РФ, а потому безосновательны.

Общий вывод. Высказанные в обращениях группы граждан из г.Саров и «примерном тексте депутатского запроса» (направленных в Министерство образования РФ в приложении к запросу депутата Государственной Думы РФ И.И.Никитчука) заявления о неправомерности приказа Министерства образования Российской Федерации №193 от 25 января 2002 г. «О реализации решения коллегии Минобразования России от 25.12.2001 №19/1» в части утверждения данным приказом «Основных направлений и плана действий по реализации Программы развития воспитания в системе образования России на 2002-2004 годы» лишены каких-либо правовых оснований, обусловлены правовой безграмотностью обращающихся и вызваны их нетерпимостью по отношению к религиозным объединениям.

 

Кандидат юридических наук

И.В.Понкин

 

 



[1] Из приведенного перечня существенных признаков отделения религиозных объединений от государства есть ряд исключений, которые и детерминируют многообразие моделей светского государства. См.: Понкин И.В. Светскость: конституционно-правовое исследование. – М., 2002. – 309 с.

[2] Это требование не исключает совместного учредительства или участия религиозных объединений и государства в каких-либо социально значимых проектах; не исключает возможности аренды религиозной организацией или членом религиозного объединения для религиозных целей помещения, находящегося в собственности государства.

[3] За исключением специально оговоренных в законодательстве (в ряде стран - в сфере брачных отношений и пр.).

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"