Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Понкин И.В. Светскость государства: к вопросу определения правового содержания понятия // Образование. 2003. №3.

 

Понятие «светскости», являющееся одним из ключевых понятий в проблематике взаимоотношений между государством и религиозными объединениями, в последнее время все чаще обсуждается не только в российских, но и зарубежных средствах массовой информации. Вместе с тем, во многих случаях обращение авторов публикаций к понятию светскости выявляет недостаточное понимание ими правового содержания данного понятия.

Обращение к имеющимся толкованиям слова «светский» позволяет выявить, что существующие издания толковых словарей не раскрывают достаточно детально смысл этого термина.

Так, «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой дает следующее толкование: «Светский, ая, ое. Отвечающий понятиям и требованиям света, принадлежащий к свету… Нецерковный, мирской, гражданский. Противоп. – духовный. Светское образование». Здесь понятие «свет» в значении: «Свет в дворянском обществе: избранный круг, высшее общество»[1].

Современный толковый словарь русского языка под ред. С.А. Кузнецова: «Светский, ая, ое. 1. к Свет. 2. Мирской, гражданский, нецерковный». Здесь понятие «свет» в значении: «Окружающие люди, общество. В буржуазно-дворянском обществе: избранный круг лиц, принадлежащих к привилегированным классам»[2].

«Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной: «Светский. – …3. Не церковный, гражданский; противоп. духовный. Светское образование»[3].

«Толковый словарь» Д.Н. Ушакова: «Светский, светская, светское. 1. Свойственный, принадлежащий высшему обществу (дореволюц., устар.). Светская жизнь. Светский этикет. От избегал общества своей братьи литераторов и предпочитал им светских людей, даже самых пустых. Пушкин. Хорошо воспитанный, отвечающий требованиям изысканного этикета, требованиям света. Светский человек. Светские манеры. Сел в угол и стал смотреть в книгу, что было очень не светски (нареч.)., неловко, неуместно. Гончаров. 2. Не церковный, гражданский; противоп. Церковный и духовный… Светская власть. Светское образование. Светская школа. Светская литература. Светские лица»[4].

«Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля: «Светский, к свету (миру) в разн.  знач. относящ.,  земной,  мирской, суетный; или гражданский. Светская власть, противопол. Духовная. – люди.  Духовенство, белое, не монашеское, противопол. черное. Светские утехи, шумные, чувственные. Человек, посетитель обществ, сборищ, увеселений; ловкий приемами, сведущий в гостинных обычаях.  Светски  жить,  светское творить.  Светскость,  сост.  по  глаг.,   обходительность, людскость, привычка и уменье обращаться в свете, с людьми»[5].

Опираясь на приведенные толкования, можно выделить в дефиниции термина «светскость» два основных значения:

1) светскость как публичность, включая принадлежность или относимость к элите («высшему обществу»), принадлежность или относимость к изысканным или элитарным мероприятиям, в том числе называемым таковыми, лишь исходя из внешних признаков, абстрагируясь от их содержания;

2) светскость как некое характеристическое свойство (существенный признак) государственных или общественных институтов, отражающее или закрепляющее их общегражданскую, мирскую направленность.

Первое из выделенных значений (светскость как публичность) мы в настоящем исследовании опустим как не имеющую отношения к государству, обратившись ко второму значению. Светскость во втором значении и есть предмет настоящего исследования.

По В.И. Далю, «светский» есть противоположность внутрицерковному, шире – внутриконфессиональному, внутриденоминационному. Исходя из этого толкования, если сказать в первом приближении, светское государство – это такое государство, в котором власть принадлежит мирским, гражданским властям. Однако упрощенный подход здесь не годится, так как с его помощью невозможно ответить на те многочисленные вопросы, которые связаны со светскостью. И один из них: действительно ли светскость – это нерелигиозность?

Создатель светской школы во Франции Жюль Ферри больше ста лет назад произнес фразу, которая во Франции стала отражением содержания категории «светскость» («la laïcité»): «Светскость – это конец безупречности любой религии и конец безупречности государства», понимая под этим прежде всего запрет на установление какой-либо религии или нерелигиозной идеологии в качестве общеобязательной.

В Конституции Российской Федерации аналогичное положение нашло отражение в части 2 статьи 13, закрепившей запрет на установление какой бы то ни было идеологии в качестве государственной или обязательной. Суть его состоит в запрете принудительного навязывания любой идеологии – религиозной, нерелигиозной или антирелигиозной, в обеспечении свободы выбора человеком своих мировоззренческих убеждений и права на них.

Идеи светскости государства, зародившись многие столетия назад и получив свое развитие в трудах русских мыслителей, а также в работах Фомы Аквинского, Мар­тина Лютера и др., легли в основу большинства известных моделей отношений между государством и религиозными объединениями.

Принцип светскости государства – это один из основополагающих принципов построения и функционирования современного правового государства в большинстве стран мира. Правовая норма части 1 статьи 14 Конституции Российской Федерации, устанавливающая: «Российская Федерация – светское государство.  Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», закрепляет один из принципов построения и функционирования современного государства в Российской Федерации.

Термин «светскость» применительно к государству и системе образования зачастую используется необоснованно вольно, что вносит путаницу в терминологию. В качестве примера упомянем статью 1 мексиканского Декрета о национализации церковного имущества от 12 июля 1859 г., где говорилось о «светском духовенстве»: «В распоряжение нации поступает все имущество, которым под различными названиями управляло светское и монастырское духовенство, независимо от рода владений, характера прав и действий, с которыми оно было связано, а также наименования и применения, какое оно имело…».

Президент Высшей школы практических исследований (École pratique des hautes études), профессор Сорбонны, один из наиболее авторитетных европейских исследователей истории и содержания принципа светскости, доктор Ж. Боберо отмечает, что термин «светскость» как существительное впервые появляется в «Педагогическом словаре» Ф. Бюиссона (1887), который в XIX в. был своеобразным тезаурусом начального образования французов и содержал 2600 статей, посвященных разным темам. До появления в «Педагогическом словаре» этот термин использовался лишь в виде прилагательного («светская школа», «светская мораль», «светское государство»). Другой французский энциклопедист, автор известного словаря французского языка (1973 г.) Эмиль Литтре, определял светскость как признак государства, которое «нейтрально относится ко всем культам, является независимым от духовенства и свободным от любой теологической концепции». Быть светским человеком означало в XVII и XVIII вв. противостоять церкви и духовенству[6]. Однако подход к определению светскости постепенно претерпевал трансформацию.

Доктор юридических наук П.Н. Дозорцев в своей книге «Развитие светской государственности в России: история и современность» пишет: «Необ­ходимо уяснить, что, собственно, современная наука понимает под термином «secular State» «светское государство». Прежде всего, «светское государство» это государство нецерковное, противоположное государству клерикальному (clerical State) или теократическому, в котором власть светская (мирская, гражданская) находится у главы церкви»[7].

Первый президент Турции Мустафа Кемаль Ататюрк, создатель светского государства в Турции, характеризуя принцип светскости, заявлял: «Необходимо сделать так, чтобы на­ша священная религия ислама, принадлежностью к которой мы гордимся, тоже не была больше средством политики, ка­ким она являлась в течение многих веков. Это будет только способствовать ее возвышению».

Доктор Ж. Боберо определяет светскость как характеристику государства, обеспечивающего полное равенство граждан в вопросах веры и полную свободу совести, благодаря одновременному отказу от государственного атеизма и от признания какой-либо религии в качестве общеобязательной или официальной (светский характер публичной системы образования, принцип отделения религиозных объединений от государства)[8].

Вместе с тем, доктор Ж. Боберо определяет светскость и как ценностную категорию, и как элемент культуры: «Светскость является универсальной ценностью. Но при двойном условии. Во-первых, если она будет оставаться открытой для дискуссионности, будет уважать не только единство нравственных ценностей, но и их разнообразие и, таким образом, будет принципом, существующим в движении. Во-вторых, если она [светскость] окажется способной к самокритике, будет избегать самосакрализации и будет защищать от нее любую форму социальности»[9]; «При таком понимании светскость служит средством реализации во французском обществе ценностей, признаваемых в качестве общечеловеческих. Причем, по мнению большинства французов, весьма эффективным средством. Вряд ли можно признать такую точку зрения бесспорной. Но главное состоит в том, что светскость специфическим образом воплощает определенные общие ценности…Светскость – это также определенная культура, определенный идеал, это освобождение от всякого «клерикализма», то есть от порабощения духа раз и навсегда установленными взглядами, не подлежащими обсуждению. Это вполне логично, так как светскость предполагает не только свободу вероисповедания в широком понимании (включающем свободу отправления религиозного культа и проявления религиозных убеждений), но и свободу мысли, которая означает одинаковое отношение к религиозной вере и неверию, а также обеспечение доступа к знаниям, позволяющим критически относиться к различного рода догматическим и целостным идеологическим системам»[10].

Определение правового содержания светскости невозможно без анализа существующих ошибочных подходов к определению содержания светскости государства. Как утверждал Спиноза, «ignorantia non est argumentum» («невежество не есть аргумент»)[11]. Только отказавшись от ошибочных подходов и мыслительных «штампов» и постаравшись внимательно исследовать differentia specifica (характерные, существенные признаки, специфические отличия) светскости, можно избежать поверхностных и ошибочных суждений в этом весьма непростом вопросе.

Одним из таких ошибочных «штампов» являются рассуждения о России как о «тюрьме народов» и об отсталости России от цивилизованных государств в вопросах свободы вероисповедания. Да, еще 150 лет назад в России существовал институт крепостничества, поэтому свободы вероисповедания (в сегодняшнем ее европейском понимании) в России в тот период не было. Однако отмена рабства в США состоялась примерно в тот же временной период, что и отмена крепостничества в России. Свобода вероисповедания, в целом, в европейских государствах была ничуть не более развита, чем в Российской империи. Некоторые права, составляющие право на свободу вероисповедания, были в Европе гарантированы в большем объеме, чем в России, другие – в меньшем. В разных странах процессы становления свободы совести происходили по-разному. К примеру, в Швеции свобода вероисповедания была последовательно установлена двумя этапами только в 1860 и 1873 гг., когда были приняты законы об инако­мыслящих, гарантировавшие право шведских граждан выходить из Шведской церкви, вступая в какую-либо другую хри­стианскую общину, или с разрешения властей создавать собственную религиозную общину. И только в соответствии с Законом о религиозной свободе совести от 1951 г. впервые было закреплено право шведского гражданина выйти из Шведской церкви, не вступая при этом в какую-либо другую общину[12]. Гражданский брак (то есть регистрируемый государством) в Швеции был узаконен только в 1873 г.[13] В Италии до относительно недавнего времени был запрещен развод, и только церковные суды могли признать брак с католиками недействительным и в исключительных случаях развести супругов[14]. Только в 1956 г. в Норвегии и Швейцарии были сняты запреты на въезд иезуитов в эти страны[15].

Другим ложным стереотипом, пришедшим из научного атеизма, является дискриминационное толкование светскости государства в Российской Федерации, ошибочно отождествляющее светскость с антирелигиозным (атеистическим) или внерелигиозным характером государства. Этот подход сохранился и в постсоветской научной мысли. В неюридической литературе светский характер государства в Российской Федерации, закрепленный в части 1 статьи 14 Конституции, и светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, закрепленный в пункте 4 статьи 2 Закона Российской Федерации «Об образовании» и в части 2 статьи 4 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», зачастую неверно отождествляется с антирелигиозным или атеистическим характером государства и образования в Российской Федерации. Или же положения части 1 статьи 14 Конституции Российской Федерации ошибочно толкуются как закрепляющие такое положение религиозных объединений в Российской Федерации, когда светскость государства толкуется как требование обеспечить «равноудаленность всех религиозных объединений от государства», изоляцию религиозных объединений в некую «резервацию», где они действуют совершенно обособленно, изолированно от всех остальных институтов гражданского общества. Однако в указанных правовых нормах отсутствуют положения, устанавливающие атеистический или антирелигиозный характер государства и образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, отсутствуют какие-либо императивные положения о принудительной и категоричной изоляции религиозных объединений от государства и остальных институтов гражданского общества, в том числе от государственной системы образования.

Существует множество подходов к определению содержания принципа светскости государства, но при этом нигде в мире (кроме государств с тоталитарными и авторитарными режимами) светский характер государства не истолковывается как антирелигиозный или изоляционистско-внерелигиозный, направленный на изоляцию или разрушение национальных духовных традиций как части национальной культуры. Понятие «светский характер» нетождественно понятиям «антирелигиозный» или «атеистический» характер и не содержит указания на «равноудаленность государства от всех религиозных объединений» или вообще какую бы то ни было удаленность. «Удаленность», «равноудаление» и т. п. – это неправовые термины полуабстрактного характера, непригодные для корректного, содержательного и ясного описания взаимоотношений между государством и религиозными объединениями. Obscurum per obscurius (лат. – объяснять неясное через неясное) – это далеко не самый лучший путь выявления содержания исследуемой категории. Сказать, что государство «удалено» от религиозных объединений, все равно что вообще ничего не сказать. На какое расстояние удалено? В период с 1917-го по конец 1930-х гг. государство совершенно не было удалено от религиозных объединений и верующих, напротив, коммунистический режим старался быть как можно «ближе», вытеснить религию из всех сфер жизни и полностью лишить своих граждан свободы частной жизни, особенно в вопросах религии. Как пишет американский исследователь У.К. Дурэм, «нельзя просто полагать, что чем жестче церковь отделена от государства, тем более развита религиозная свобода. На опреде­ленной стадии агрессивный сепаратизм оборачивается враждебно­стью по отношению к религии. Стремление к механистическому от­делению любой ценой может незаметно подтолкнуть систему сна­чала к игнорированию религии, а затем и к открытому преследова­нию. Сталинская конституция предусматривала очень жесткое от­деление церкви от государства, но вряд ли из этого следует, что она обеспечила расцвет религиозной свободы. Напротив, она, по суще­ству, требовала, чтобы религия была исключена из любой сферы государственного присутствия. В реалиях тоталитарного государства это требование трансформировалось в практический запрет на ре­лигию. В других странах положение о том, что рели­гия должна ограничиваться рамками все сужающейся «личной сфе­ры», как правило, не столь экстремально, но, тем не менее, оно мо­жет иметь аналогичные результаты – оттеснение религии на самый край и уменьшение религиозной свободы»[16].

Характеризуя категорию «светскость», следует говорить о принципиальном различии сфер деятельности, функций, целей, задач и т. д. (предметов ведения и полномочий) государства и религиозных объединений, об иных существенных обстоятельствах, определяющих отделение религиозных объединений от государства, и иных признаках собственно светскости.

Светский характер государства, закрепленный в части 1 статьи 14 Конституции  Российской  Федерации,  не  означает  и  не  предполагает  полного безразличия государства к этой сфере общественных отношений или его «равноудаленности» от всех религиозных объединений и изоляции религиозных объединений от остальных институтов гражданского общества и от государства, включая государственные и муниципальные образовательные учреждения. Указанная норма Конституции РФ по ее содержанию не может являться основанием, препятствующим сотрудничеству государства и традиционных религиозных организаций, к которым выражают свою принадлежность или предпочтительное отношение большинство граждан Российской Федерации.

Толкование светскости государства как такой его характеристики, которая полностью исключает всякое участие религиозных объединений в жизни общества и страны и умаляет или ограничивает права верующих граждан по сравнению с правами неверующих, было уместно лишь в учебниках советской эпохи воинствующего атеизма.

Доктор Ж. Боберо относительно взаимоотношений светскости и атеизма писал: «Попытаемся определить, что во Франции понимают под термином «светскость». Прежде всего, светскость можно охарактеризовать как одновременный отказ от государственного атеизма (конституционное положение о том, что Республика уважает все вероисповедания) и от признания какой-либо религии в качестве официальной. Благодаря этому обеспечиваются полное равенство граждан в вопросах веры и полная свобода совести»[17].

Давая оценку процессам секуляризации во Франции, член Государственного Совета Французской Республики Жан-Мишель Белоржей так же акцентирует внимание на том, что светское государство не подразумевает отторжения всего религиозного, так как, в противном случае, такое государство не будет светским: «В законах 1905–1907 гг. об отделении Церкви от государства понятие «секуляризация» никак не подразумевало отторжения религии и всего религиозного, а также форм их публичного проявления. Речь шла о демонополизации прав Церкви и религии на государство и общество, с одной стороны, и отсутствии административного контроля государства над религией, с другой. Таким образом, секуляризация означает не терпимость, а, скорее, нейтральность государства по отношению к религии. Нейтральность, обусловливающую свободу совести, вероисповедания и религиозного выражения. А то, что называют воинствующей секуляризацией, по сути, ею не является вовсе, так как противоречит международному праву и французскому законодательству»[18].

Россия – чуть ли не единственная страна в мире, где до сих пор атеизм продолжает претендовать (и довольно результативно) на статус государственной идеологии. Причем делается это под прикрытием определенной политической мифологизации, ставящей своей целью смешать в общественном сознании атеизм, как неверие человека в Бога или иные сверхъестественные силы, и воинствующий атеизм, как политическую квазирелигиозную идеологию.

Следует разделять закрепленное статьей 28 Конституции Российской Федерации и частью 1 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» право человека не исповедовать никакой религии и ту идеологию марксистско-ленинского толка, чьим прямым следствием явились массовые убийства верующих, чуть ли не поголовное истребление служителей культа самых разных религий нашей страны, огромное число оскверненных или разрушенных православных, лютеранских и католических храмов, мусульманских мечетей, объектов религиозного назначения иных религий. В XX в. идеология воинствующего атеизма – это уже не какое-то причудливое вольнодумство, занесенное в Россию, как об этом можно было говорить в XIX в., и не научая концепция. Это важнейший элемент, инструмент преступной идеологии геноцида русского и иных народов России, унесшей в XX в. не менее, а даже более, чем нацизм, жизней наших соотечественников, уничтожившей огромное количество культурных ценностей[19].

Отметим также, что понимание светского государства как инструмента атеистической политики по отношению к гражданам и религиозным объединениям, по сути, противоречит норме статьи 28 Конституции Российской Федерации, гарантирующей свободу совести, свободу распространения религиозных убеждений, поскольку атеистическая политика государства по отношению к религиозным объединениям и верующим гражданам означала бы отрицание и непризнание самих оснований, исходных принципов свободы совести.

Сегодняшний вариант атеистической идеологии, обильно вобравшей в себя отдельные положения идеологии западного либерализма, навязывается в качестве своеобразной общеобязательной секулярной квазирелигии. Однако и сегодня отличие объединений приверженцев атеистической идеологии от тех российских граждан, которые позиционируют себя в качестве неверующих, состоит в крайне агрессивном характере таких объединений (достаточно посмотреть их сайты в интернете), основной своей целью и поныне ставящих преследование религии, вообще, и Русской Православной Церкви, прежде всего. Никто не мешает атеистическим объединениям осуществлять не нападки на Русскую Православную Церковь в средствах массовой информации, а социальную, общественно полезную деятельность, но это не входит в их интересы.

Нигде светскость государства не признается тождественной его атеистичности или антирелигиозности. Даже в США общественностью атеизм никогда не приветствовался, и, к примеру, является фактом, что шансов на избрание президентом США у кандидата, открыто позиционирующего себя в качестве неверующего, гораздо меньше, чем у верующего кандидата. В Турции никогда не процветал атеизм (подавляющее большинство населения – мусульмане), но государство на протяжении ХХ в. оставалось светским.

В феврале 2002 г. был обнародован доклад Министерства национального образования Франции «Преподавание в светской школе предметов, касающихся религии»[20] (более известный как доклад Р. Дебрэ), в котором был дан обстоятельный анализ необходимой меры соотношения светского характера и культуросообразности образования в государственных школах Франции. Доклад Р. Дебрэ содержит аргументацию ущербности концептуальных основ построения национальной системы образования на основе атеистическо-антирелигиозной или внерелигиозной парадигмы, отрицающей цивилизационный подход к религии. Отношение доклада, выражающего официальную позицию Министерства национального образования Франции, к экспансии атеистической идеологии в обществе и вопросу соотношения национально-культурной и религиозной идентичности вполне определенное: «Подавление ре­лигии и закрепление за ней статуса «черной дыры Разума» сви­детельствовало, возможно, о том, что принцип светскости был отягощен негативными проявлениями своего младенческого со­стояния. Только в результате надежной светской деонтологии можно избе­жать смущения среди представителей духовной власти, ибо такой подход требует от учителей непредвзятости, нейтралитета и отказа от всего, что отдает «столкновением двух Франций». Собственно, принцип светскости с самого начала отмежевался от воинствен­ной антирелигиозной пропаганды… Теперь пришло время перейти от некомпетентной светскости («религия нас не касается») к понимающей светскости («наш долг — ее понять»)».

В споре относительно тождественности светскости атеизму судьей выступает правовая норма части 2 статьи 13 Конституции Российской Федерации, согласно которой никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Никакая – значит, и атеистическая в том числе.

Светскость не приемлет крайностей. «Понимающая» светскость вполне уживается и с религией, и с атеизмом. По мнению Ж. Боберо, «уважение взглядов и многообразия возможностей каждого индивида подталкивает к созданию светского типа гуманизма, способного защитить человеческое достоинство в тройном социальном контексте: контексте современных обществ, достойных развивать инструментальную рациональность за счет поисков смыслов, в контексте медийного общества, поставившего нравственные ценности на поток и способного превратить их в простые и сентиментальные стереотипы, в контексте общества рынка, побуждающего не потреблять, чтобы жить, но жить, чтобы потреблять. Следовательно, светскость является универсальной ценностью»[21].

Самым главным основанием и сутью светскости является добровольность в принятии и отстаивании мировоззрения, запрет на навязывание мировоззрения или идеологии.

 

Понкин И.В., кандидат юридических наук

 

Полный вариант исследования опубликован в вышедшей в издательстве «Про-Пресс» книге И.В.Понкина «Правовые основы светскости государства и образования».



[1] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка / Институт русского языка им. В.В.Виноградова РАН. 4-е изд., дополн. М.: Азбуковник, 1997. 702 с.

[2] Современный толковый словарь русского языка / Автор проекта и гл. ред. д. филол. н. С.А. Кузнецов / Институт лингвистических исследований РАН. СПб.: Норинт, 2001. С. 724.

[3] Лопатин В.В., Лопатина Л.Е. Русский толковый словарь. 6-е изд., стереотип. М.: Русский язык, 2000. С. 614.

[4] Ушаков Д.Н. Толковый словарь / CD. М.: ЭТС.

[5] Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка (современное написание слов).  М.: Цитадель, 1998; Даль В.И. Толковый словарь живаго великорусского языка. В 4 томах. Том 4. СПб.: Изд-во книгопродавца-типографа М.О.Вольфа, 1882. С. 158. (Репринтное изд. М.: Русский язык, 1978).

[6] Боберо Ж. Светскость: французская исключительность или универсальная ценность? / Пер. с франц. Т. Голиченко // http://www.zerkalo-nedeli.com/nn/show/403/35532.

[7] Дозорцев П.Н. Развитие светской государственности в России: история и современность. СПб.: Санкт-Петербургская акад. МВД России, 1998. С. 124.

[8] Боберо Ж. Светский характер государства // Франция сегодня: справки и анализ (сайт Посольства Франции в России – http://www.ambafrance.ru/rus/looks/france_today/laicite.asp), январь 2001 г.

[9] Боберо Ж. Светскость: французская исключительность или универсальная ценность?

[10] Боберо Ж. Светский характер государства.

[11] Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Политиздат, 1991. С. 557.

[12] Чернышева О.В., Комаров Ю.Д. Церковь в скандинавских странах. М.: Наука, 1988. С. 17, 26.

[13] Там же. С. 17.

[14] Клочков В.В. Религия, государство, право. М.: Мысль, 1978. С. 219.

[15] Чернышева О.В., Комаров Ю.Д. Церковь в скандинавских странах. С. 144.

[16] Дурэм У.К. Перспективы религиозной свободы: сравнительный анализ. М.: Институт религии и права, 1999. С. 26.

[17] Боберо Ж. Светский характер государства.

[18] Laïcité, religions, spiritualités, sectes. Entretien avec Jean-Michel Belorgey // Regards sur l’actualité. Mars 1999. P. 3951.  Belorgey J.M. Laïcité et démocratie. La laïcité dans une société ouverte // Istanbul. 2526 novembre 1999. Belorgey J.M. Laïcité et démocratie. Leçon d’un colloque franco-turc. Décembre 1999 / Архив автора.

[19] См., например: Стецовский Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. М.: Дело, 2000. С. 437451.

[20] Debray Régis. Rapport A Monsieur le Ministre de l’Education nationale «L’enseignement du fait religieux dans l’Ecole laïque». Paris. Février 2002.

[21] Боберо Ж. Светскость: французская исключительность или универсальная ценность?

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"