Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Понкин И.В. Светскость не тождественна антирелигиозности или атеизму

 

В неюридической литературе, издаваемой в России, принцип светского характера государства в Российской Федерации, закрепленный в части 1 статьи 14 Конституции, и светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, закрепленный в пункте 4 статьи 2 Закона РФ «Об образовании» и в части 2 статьи 4 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», зачастую неверно отождествляется с антирелигиозным или атеистическим характером государства и образования в Российской Федерации. Или же указанные правовые нормы ошибочно толкуются как закрепляющие такое положение религиозных объединений в Российской Федерации, когда религиозные объединения изолируются, отчуждаются от национальной системы образования.

Однако в указанных правовых нормах отсутствуют положения, устанавливающие атеистический или антирелигиозный характер государства и образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, отсутствуют какие-либо императивные положения о принудительной и категоричной изоляции религиозных объединений от государства и остальных институтов гражданского общества, в том числе, от национальной системы образования. Такое толкование правовых норм о светскости есть пропаганда исключительного превосходства атеистической идеологии и необходимости дискриминации граждан по признаку их отношения к религии.

Отождествление светского характера государства и образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях с его атеистической или антирелигиозной направленностью совершенно неверно как с точки зрения конституционно-правовой науки, так и с точки зрения анализа реального смыслового содержания слова «светский».

Из письма президента Российской академии наук, академика Ю.С.Осипова, президента Российской академии образования, академика Н.Д.Никандрова, ректора МГУ, председателя Российского союза ректоров, академика РАН В.А.Садовничего от 21.01.1999 г. на имя министра общего и среднего образования РФ В.М.Филиппова: «Само по себе декларирование «светского» характера образования, так же, как и декрет об отделении школы от Церкви, по существу, означает лишь то, что государственная школа не находится ни в административной, ни в финансовой зависимости от какой-либо церковной организации и не ставит своей задачей подготовку клириков. «Светский» не означает «атеистический», ведь основная масса христиан живет «светской» жизнью, является тружениками со светскими специальностями, а конфессиональные, например православные, гимназии дают государственные аттестаты зрелости, готовят вполне светских выпускников. Ничем не оправданное расширительное толкование ленинского декрета, а также термина «светский характер» представляет закон как запрет на христианское знание. Отказываясь от сокровищ христианского наследия, мы сами загоняем свой народ в атеистическое гетто. Атеизм, даже не воинствующе агрессивный, не есть какое-то объективно-надрелигиозное прогрессивное знание. Он всего лишь одно из мировоззрений, выражающее взгляды отнюдь не большинства населения земного шара, притом не имеющее какого-либо научного обоснования. В стране с тысячелетней православной культурой, где даже в конце XX века, ознаменовавшегося жесточайшими гонениями на веру, больше половины населения заявляет себя верующими, нет разумных оснований для того, чтобы по-прежнему предоставлять атеизму господствующее положение в образовании и воспитании. А если учесть, что атеизм, отрицая онтологическое существование добра и зла, не способен логически непротиворечиво обосновать необходимость и обязательность морали, то тем более не должен он иметь господства в нашей гибнущей от безнравственности стране»[1].

Доктор истории Жан Боберо, президент Высшей школы практических исследований (École pratique des hautes études), профессор Сорбонны и, пожалуй, наиболее плодовитый европейский автор научных книг и статей, посвященных истории закрепления и содержанию принципа светскости, проблемам соотношения национально-культурной и религиозной идентичности, формирования светскости во французской культуре и современной жизни французского общества, взаимоотношениям религии и образования, религии и культуры, отношениям между государством и религиозными объединениями (автору настоящей статьи, известны, по крайней мере, 100 научных публикаций Ж.Боберо, посвященных теме светскости и смежным с ней темам), относительно взаимоотношений светскости и атеизма писал:

«Попытаемся… определить, что во Франции понимают под термином «светскость». Прежде всего, светскость можно охарактеризовать как одновременный отказ от государственного атеизма (конституционное положение о том, что Республика уважает все вероисповедания) и от признания какой-либо религии в качестве официальной (светский характер публичной системы образования, принцип отделения церкви от государства). Благодаря этому обеспечиваются полное равенство граждан в вопросах веры и полная свобода совести»[2].

Создатель светской школы во Франции Жюль Ферри больше 100 лет назад произнес фразу, которая во Франции стала отражением содержания понятия светскость: «Светскость – это конец безупречности любой религии и конец безупречности государства». В Конституции Российской Федерации это положение нашло прямое отражение в части 2 статьи 13, закрепившей запрет на установление какой бы то ни было идеологии в качестве государственной или обязательной. Суть этого положения состоит в запрете принудительного навязывания какой бы то ни было идеологии – религиозной, нерелигиозной или антирелигиозной, в обеспечении свободы выбора человеком своих мировоззренческих убеждений и права на них.

Тем не менее, Россия – чуть ли не единственная страна в мире, где до сих пор атеизм продолжает претендовать (и довольно результативно) на статус государственной идеологии. Причем делается это под прикрытием определенной политической мифологизации, ставящей своей целью смешать в общественном сознании атеизм, как неверие человека в Бога или иные сверъестественные силы, и воинствующий (вульгарный) атеизм, как политическую квазирелигиозную идеологию.

Следует разделять закрепленное статьей 28 Конституции Российской Федерации и частью 1 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» право человека не исповедовать никакой религии и ту идеологию марксистско-ленинского толка, чьим страшным наследием явились сотни тысяч убитых и замученных верующих, чуть не поголовное истребление священнослужителей самых разных религий нашей страны, огромное число оскверненных или разрушенных православных, лютеранских и католических храмов, мусульманских мечетей, объектов религиозного назначения иных религий.

Под флагами воинствующего атеизма в СССР были совершены миллионы убийств, грабежей и погромов. Идеология воинствующего атеизма это уже не какое-то причудливое вольнодумство, занесенное нам в Россию, как об этом можно было говорить в XIX веке, – это важнейший элемент, внутренний нерв преступной идеологии, унесшей жизней миллионов наших соотечественников - не менее, а даже более, чем нацизм, уничтоживший огромное количество культурных ценностей.

И сегодня отличие маргинальных групп вульгарных атеистов от тех российских граждан, которые позиционируют себя в качестве неверующих, состоит в крайне агрессивном характере таких групп (достаточно посмотреть их сайты в интернете), основной своей целью и поныне ставящих преследование религии вообще и Русской Православной Церкви, прежде всего. Никто не мешает атеистическим объединениям заниматься не нападками на Русскую Православную Церковь в средствах массовой информации, а вести социальную, общественно полезную деятельность, просто это не является их основной целью.

Люди, пытающиеся сегодня навязать, в нарушение части 2 статьи 13 Конституции Российской Федерации, атеизм в качестве государственной и обязательной идеологии, искажающие реальный смысл конституционно-правовой нормы о светском характере государства в Российской Федерации, делают безответственные заявления о том, что «настоящих верующих в России ничтожно мало», что, к примеру, православных в России 8%, 4% или вообще - 2%. (Так, Лариса Андреева, Екатерина Элбакян в статье «Бродильный элемент» русского православия» приводят такие цифры: «…приблизительно лишь 5% населения в настоящее время являются действительно православными верующими (т.е. соблюдающими посты, регулярно причащающимися и т.п.)»[3]. Атеисты, по самому своему мировоззренческому самоопределению не признающие религиозные основы в жизни личности, совершенно их не ценящие, берутся судить о критериях «православности» граждан России – как часто человек ходит в церковь, причащается, исповедуется и т.п., таким же образом судят о степени веры мусульман, верующих иных религий. На каком основании? Если с таких же абсурдных позиций подойти к ним самим и определять, как часто человек читает атеистические сочинения, публично клеймит религию и т.п., число таких фанатичных борцов с традиционной духовной культурой России не составит и тысячи человек. Государство не вправе вмешиваться во внутренние религиозные дела религиозных объединений, устанавливать собственные критерии оценки религиозности и проводить сепарацию правильно или неправильно, с его – государства – точки зрения, верующих. Это сфера компетенции не государства, а исключительно самих религиозных объединений. Тем более что зачастую разные религиозные организации одной вероисповедной принадлежности не могут прийти к согласию, кого можно считать верующим. Поэтому государство при планировании и реализации своих отношений с религиозными объединениями должно опираться не на оценки верующих той или иной религии, а на выражение гражданами своей идентичности – на оценки численности выражающих свою принадлежность или предпочтительное отношение к той или иной религиозной организации или позиционирующих себя как неверующих. Государство, не вправе требовать от кого-либо выражения своей религиозной принадлежности, так как в соответствии с частью 3 статьи 29 Конституции Российской Федерации: «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них». Поэтому государство может лишь фиксировать выражение человеком своей религиозной принадлежности или предпочтительного отношения к той или иной религиозной организации. К примеру, факт крещения гражданина Российской Федерации в Русской Православной Церкви может считаться фактом выражения этим гражданином своей принадлежности или предпочтительного отношения к Русской Православной Церкви, по крайней мере - до того момента, пока он сам не выразит своего отказа от этого. То есть православное крещение может пониматься как добровольный юридический акт свободного выбора гражданином Российской Федерации вероисповедания - православия. Могут быть также и иные критерии.

Сегодняшний вариант вульгарного атеизма, обильно вобравшего в себя отдельные положения идеологии западного либерализма, навязывается в качестве своеобразной единой секуляризованной квази- или псевдорелигии.

С.Булгаков[4] относил «атеизм» к «псевдо­религии», как своеобразная квазирелигия некоторыми философами определялся и коммунизм («воинствующее безбожие», «марксизм», «большевизм»)[5], а А.Ф.Лосев в ранних работах характеризовал материализм «именно как особого рода мифологию и как некое специальное догматическое богословие»[6]. Верховный Суд США в ряде дел квалифицировал светский гуманизм в качестве «религии». Про мнению Г.Дж.Берри, «ате­исти­ческий светский гуманизм быстро становится - если уже не стал - неофициальной государственной религией Соединенных Штатов, поскольку его пропагандируют через систему общественного образования на всех ее уровнях - от детского сада до университета»[7].

Член-корреспондент РАН В.Аристов утверждает: «Любимые коммунистами учителя Маркс с Энгельсом причисляли всех славян к неисторическим, реакционным народам, которые должны быть сметены с лица земли, как и реакционные классы, социалистической революцией»[8].

Активисты вульгарного атеизма заявляют, что представляют миллионы граждан нашей страны, но это не соответствует действительности. Реальное число последователей человеконенавистнической идеологии Ленина-Троцкого-Ярославского ничтожно.

Доктор философских наук Э.Ф.Володин писал: «А сколь велика социальная группа приверженцев вульгарного атеизма – воинствующих борцов с религией, ненавистников Православия? И почему корпоративные интересы этой группы последователей тоталитарной коммунистической секты должны приниматься во внимание Российским обществом и государством? Только потому, что они по инерции сидят на кафедрах вузов, маскируя свою ненависть к религии, и прежде всего - к Православию, болтовней о свободомыслии? Какое они имеют отношение к свободомыслию[9].

Российская Федерация взяла на себя ответственность за финансовые долги СССР. Закономерен вопрос, несет ли Россия ответственность за моральный долг бывшего Советского Союза перед верующими, перед всем русским народом и иными народами нашей страны за их геноцид в 1917-1938 гг.? Несет ли оно ответственность за нравственную деструкцию общества, за тысячи уничтоженных храмов, за десятки и сотни тысяч христианских мучеников, убитых атеистической властью, за уничтожение русской культуры, порожденной православием? Несет ли оно ответственность за уничтожение русской богословской школы, имевшей вековые традиции?[10] Вопрос остается открытым.

Показательно, что почти нигде в мире вульгарный атеизм не претендует на государственную идеологиею. Нигде светскость государства не признается тождественной его атеистичности или антирелигиозности. Даже в США общественностью атеизм никогда не приветствовался, и, к примеру, является фактом, что шансов на избрание президентом США у кандидата, открыто позиционирующего себя в качестве неверующего, гораздо меньше, чем у верующего кандидата. В Турции никогда не процветал атеизм (98% населения - мусульмане[11]), но государство на протяжении ХХ века оставалось светским.

В феврале 2002 г. был обнародован доклад Министерства образования Франции, больше известный как доклад Режи Дебрэ «Преподавание в светской школе предметов, касающихся религии»[12], в котором была сделана попытка дать обстоятельный анализ необходимой меры соотношения светского характера и культуросообразности образования в государственных школах Франции. Доклад Режи Дебрэ содержит аргументацию ущербности концептуальных основ построения национальной системы образования на основе атеистическо-антирелигиозной или внерелигиозной парадигмы, отрицающей цивилизационные подходы к религии. Отношение доклада, выражающего официальную позицию Министерства образования Франции, к экспансии вульгарного атеизма в обществе и вопросу соотношения национально-культурной и религиозной идентичности вполне определенно: «Подавление ре­лигии и закрепление за ней статуса «черной дыры» Разума сви­детельствовало, возможно, о том, что принцип светскости был отягощен негативными проявлениями своего младенческого со­стояния. Только в результате надежной светской деонтологии можно избе­жать смущения среди представителей духовной власти, ибо такой подход требует от учителей непредвзятости, нейтралитета и отказа от всего, что отдает «столкновением двух Франции». Собственно, принцип светскости с самого начала отмежевался от воинствен­ной антирелигиозной пропаганды… Теперь пришло время перейти от некомпетентной светскости («религия нас не касается») к понимающей светскости («наш долг — ее понять»)».

Сегодня в мире существует множество моделей светского характера образования в государственных школах, что определяется национально-культурными, историческими и социальными особенностями разных государств. В одних странах – один опыт построения светскости образования, в других – другой. И, как справедливо пишет Р.Дебрэ, выполнять требования «подравняться» под европейские нормы - было бы анахронизмом или неправильностью: «нелепо принуждать черного барана «подравняться» под «общинный образец». Призывающие «подравняться» забывают или умалчивают о том, что в области религиозного образования не существует и не может существовать единого образца. Сколько существует стран, столько и разных ситуаций. В Ирландии, где Конституция воздает честь Святой Троице, в Греции, где Автокефальная Православная церковь является государственной, образование носит конфессиональный и обязательный характер. В Испании, где Закон Божий преподается специалистами, которых светская администрация выбирает из списка кандидатов, представленных епархией, религиозное образование является факультативным. В Португалии, несмотря на объявленный принцип нейтралитета, по крайней мере, до февраля 2002 г. преподавание религии осуществлялось в государственных школах Католической церковью. В Дании, где Лютеранская церковь является государственной, Закон Божий не преподается, но на каждой ступени государственной школы преподается факультативный (не являющийся обязательным) курс «христианских знаний». В Германии, где у каждой земли своя образовательная программа, христианское религиозное образование входит в официальные программы, часто под контролем церкви, а оценки, полученные по религиозным предметам, учитываются при переводе в старшие классы. В Бельгии учащимся государственных образовательных учреждений предоставлена возможность выбирать между религиозным курсом и внеконфессинальным курсом нравственности. Таким образом, не существует единой европейской нормы в этой области, национальное сознание каждой страны по-своему распоряжается своим историческим достоянием и по-своему формирует отношение к духовному наследию, к культурной преемственности, в том числе в сфере национального образования. Сегодня в мире реализовано несколько моделей светского государства, но ни одна из них не сводится к огосударствлению атеизма.

Самым главным основанием и сутью светскости является добровольность в принятии и отстаивании мировоззрения, запрет на навязывание мировоззрения или идеологии. Теократическое государство есть противоположность светскости, но так же не является светским ни полностью антирелигиозное (вульгарно атеистическое) государство, ни государство с навязываемой обществу единой секуляризованной псевдорелигией.

Российскому обществу активно навязывается общеобязательная секулярная псевдорелигия некой абстрактной терпимости, толерантности. Но где грань между терпимостью и нетерпимостью, и что значит, что человек «не толерантен»? Так, в проекте федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», внесенного Президентом Российской Федерации в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации 29 апреля 2002 г. и принятого Государственной Думой в первом чтении, в приведенном в статье 1 определении к экстремистской деятельности была отнесена религиозная нетерпимость. Понятие «нетерпимость» относится, скорее, к убеждениям человека, является, в большей степени, психологическим, литературно-публицистическим и культурологическим, чаще применяется в лексике политической жизни, нежели в юридической практике. Как уже было отмечено, не ясно, где грань между терпимостью и нетерпимостью. Кроме того, очевидно, что представители разных религиозных конфессий, общественных объединений или политических партий потенциально могут испытывать нетерпимость друг к другу в том случае, если исповедуемые ими религиозные верования, политические убеждения или взгляды по конкретному вопросу диаметрально противоположны. Все дело в том, как именно эти различия во взглядах проявляются, не происходит ли при этом нарушения охраняемых законом прав людей. Введение понятия «нетерпимость» в круг уголовно наказуемых деяний юридически совершенно неоправданно и провокационно. Это, фактически, запрет на свободу слова, насильственное навязывание обществу некой абстрактной «терпимости», которую можно рассматривать как общеобязательную секулярную псевдорелигию. Это является прямым нарушением установленного частью 1 статьи 14 Конституции Российской Федерации принципа светскости государства, нарушает часть 2 статьи 13 Конституции Российской Федерации, устанавливающей запрет на установление какой-либо идеологии в качестве государственной или обязательной, нарушает законные права и свободы граждан на свободный мировоззренческий выбор и свободу слова (статья 29 Конституции Российской Федерации). В подписанном Президентом России варианте указанного закона «нетерпимость» была исключена из уголовно наказуемых деяний, но думается, что это не последний акт в навязывании российскому обществу общеобязательной секулярной псевдорелигии.

Этот пример следовало привести для иллюстрации того, что защищать принцип светскости нужно не только от религиозного радикализма, но и от псевдо- и квазирелигиозных (внешне нерелигиозных) идеологий.

Чрезмерное увлечение религиозным образованием в государственных и муниципальных образовательных учреждениях в ущерб общегражданскому образованию ведет к профанации последнего и к разрушению национальной системы образования, противоречит светскости образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

Но и полная изоляция религии от национальной системы образования России есть отход от принципа светскости, ведет к деградации как самой системы образования, так и национальной культуры, является дискриминацией верующих по признаку их отношения к религии, нарушая тем самым целый ряд международных правовых актов о правах человека, в том числе нормы статей 1, 2, 6, 7, 18 и 19 Всеобщей декларации прав человека от 10.12.1948 г., статей 1, 2, 3 и 4 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений от 25 ноября 1981 г., части 2 статьи 2, части 1 и 2 статьи 5, части 1 статьи 15 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах от 1966 г., части 1 статьи 2, статей 5, 18, 19, части 1 статьи 24, статьи 26 Международного пакта о гражданских и политических правах от 1966 г., Конвенции о правах ребенка от 20.11.1989 г. и др.

Нарушением светскости является принудительное преподавание Закона Божия тем учащимся, которые и родители которых (или лица, их заменяющие) против этого. Но так же нарушением светскости является и отказ тем учащимся, которые и родители которых (или лица, их заменяющие) самоидентифицируют себя православными (мусульманами и т.д.), в изучении своей национальной культуры, тесно связанной с той или иной религией, на основании того, что против этого атеистическое меньшинство класса или маргинальная группа вульгарных атеистов в соседнем городе. И если использовать неправовое, но столь полюбившееся исследователям светскости слово «клерикализм», то светскости государства противоречит не только религиозный, но и антирелигиозный клерикализм. Светскость – это разумная середина, результат оптимизации между отделением религиозных объединений от государства и отражением факта влияния религии на культуру и государство.

В споре относительно тождественности светскости атеизму рефери выступает правовая норма ч. 2 ст. 13 Конституции РФ, согласно которой никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Никакая – значит, и атеистическая, в том числе.

 

Понкин И.В., кандидат юридических наук, директор Института государственно-конфессиональных отношений и права

 

Из книги: Понкин И.В. Правовые основы светскости государства и образования. М.: Про-Пресс, 2003. 416 с.

 

 

 

 



[1] Кто и чем заполняет образовавшийся вакуум? Письмо с просьбой ввести теологию в светских вузах на имя министра общего и среднего образования РФ Владимира Филиппова // НГ-религии, 26 апреля 2000 г. - №8(54).

[2] Боберо Ж. Светский характер государства // Франция сегодня: справки и анализ (Сайт Посольства Франции в России - http://www.ambafrance.ru/rus/looks/france_today/laicite.asp), январь 2001 г.

[3] Андреева Л., Элбакян Е. «Бродильный элемент» русского православия. Введение теологии в государственных учебных заведениях подтверждает тенденции наметившегося процесса правовой анархии // НГ Религии, 25 апреля 2001 г. - №8(79).

[4] Ельчанинов А., Эрн В., Флоренский П., Булгаков С. Исто­рия религий. М., 1991. С.216; Норт Г. Марксова религия революции. Возрождение через хаос. Екатеринбург, 1994. С.11–12.

[5] Соловьев Э.Ю. Даже если Бога нет, человек – не бог //Осво­бож­де­ние духа. М., 1991. С.318; Маритен Ж. Философ в мире. М., 1994. С.77.

[6] Лосев А.Ф. Диалектика мифа. Из ранних произведений. М, 1990. С.510.

[7] Берри Гарольд Дж. Во что они верят. М., 1994. С.204, 205.

[8] Аристов В. Путь к русской государственности // Обозреватель, 15 июля 2001 г. - №7-8.

[9] Рецензия доктора философских наук, профессора Э.Ф.Володина от 28 августа 2001 г. на проект «Концептуальных основ государственно-церковных отношений» / Архив автора.

[10] Жаровский Д. Религиозное образование или техника безопасности? Полемика с Вячеславом Бочаровым ("НГ-наука" #4, 19 апреля 2000 г.) // НГ Наука, 21 июня 2000 г. - №6(32).

[11] Сычева В. Политический кризис в Турции // Коммерсантъ-Daily, 7 июня 1996 г. - №95.

[12] Debray Régis. Rapport A Monsieur le Ministre de l’Education nationale «L’enseignement du fait religieux dans l’Ecole laïque». – Paris, Février 2002.

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"