Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Понкин И.В. Секулярные религии в светском государстве / Институт государственно-конфессиональных отношений и права. М., 2003.  81 с.

 

 

В работе кандидата юридических наук, директора Института государственно-конфессиональных отношений и права И.В.Понкина исследовано содержание понятия «секулярная религия», рассмотрены три разновидности секулярной религии – толерантизм, «толерантность в духе культуры мира» и «Проект “Русский ислам”».

 

 

 

Введение

 

«Самая жестокая тирания та, которая выступает

под сенью закона и под флагом справедливости»

(Ш.Монтескье)

 

«Коммунизм – это религиозная галлюцинация

атеистической головы»

(Фазиль Искандер)

 

В то время, пока в России идут горячие споры, возможно ли религиозное образование в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, место государственной идеологии скрытно стремятся занять различные секулярные квазирелигиозные идеологии (секулярные религии) - «толерантность в духе культуры мира», «русский ислам», «идеология глобализма» («общего дела») и мн. др. Если какая-либо из этих идеологий, в нарушение статьи 13 Конституции РФ, фактически займет положение государственной идеологии, к чему ее проводники неуклонно стремятся, уже поздно будет обсуждать возможности возрождения и развития России и российского общества на основе традиционных ценностей.

Проводники любой секулярной религии говорят о том, что их мировоззренческая система универсальна и ориентирована на общечеловеческие ценности. Однако рядящаяся в одежды терпимости и либерализма секулярная религия обычно отличается своей агрессивной нетерпимостью ко всем убеждениям, которые с ней расходятся…

 

 

К вопросу о понятии секулярной религии

 

Что такое секулярная религия (секулярная квазирелигия)?

Советский энциклопедический словарь дает следующее определение слову «квази»: «Квази… (от лат. quasi – якобы, как будто), часть сложных слов, соответствующая по значению словам «мнимый», «не настоящий» (напр., квазиученый), «почти», «близко» (напр., квазиоптика)»[1].

Профессор Кёльнского университета, политолог Ульрих Матц писал, что идеология есть в принципе религиозно мотивированная, но по своему содержанию секуляризирующая система ориентаций («эрзац-религия»). У.Матц отмечает: «Со времени исследований Лёвитца, Кона, Тальмона, Фёгелина и др. является в достаточной степени доказанным, что всем без исключения большим идеологиям Нового времени свойственно квазисвященно-историческое представление о будущем, несущем с собой качественно новое, лучшее, если не совершенное, состояние человечества»[2].

В научной литературе понятие «секулярная религия» часто используется под различными синонимичными наименованиями. Так, Х.Майер говорит о «политических религиях» («светских религиях»)[3]. Альфред Вебер обозначал это явление как «социальная религия» и относил к социальным религиям демократический капитализм, демократический социализм и советский коммунизм[4]. Он писал: «Эта социальная религия в дальнейшем занимает место трансцендентальной религии; являясь идеальной и одновременно имея социальную структуру, она формирует  в невиданных масштабах практически-динамические преобразующие силы современного человеческого бытия. Ни одна трансцендентальная религия, за исключением разве ислама, не обладает  в настоящее время такой силой, которая хотя бы в незначительной мере была бы сравнима с преобразующей силой социальной религии»[5].

В «Энциклопедии религии» под редакцией М. Элиаде приведена следующая характеристика секулярной квазирелигии («гражданской религии»): «Гражданская религия есть религиозное или квазирелигиозное отношение к определенным гражданским ценностям и традициям, которое периодически обнаруживается в политической истории государств. Данное отношение может быть выражено в особых фестивалях, ритуалах, символах веры и догмах, чествующих знаменательных людей или события прошлого»[6]. Определенное здесь означает конкретное, но совершенно не обязательно, что это определенное отношение является демократическим и что оно востребовано или приемлемо обществом.

В качестве секулярной квазирелигии может выступать государственная идеология или система ценностей как демократического государства, так и государства с тоталитарным или авторитарным режимом.

Известный католический философ и богослов консервативно-гуманистического направления Р. Гвардини (1885-1968), одним из первых еще в середине и в конце 30-х годов указывал на псевдорелигиозный характер использования в нацистской пропаганде, в том числе в речах Гитлера, таких понятий, как «провидение», «судьба», «звезда», «счастье», и на несовместимость обозначавшихся ими идеологем с подлинным учением Христа. Изображение Гитлера «чудотворцем», попытки представить его самого и его рейх призванными «осчастливить» немецкий народ Р.Гвардини также относил к антихристианским проявлениям[7].

Канадский исследователь Т.Люк отмечал, что в СССР на базе марксизма-ленинизма возникло своеобразное светское подобие «трудовой этики протестантизма», удовлетворявшее специфическим потребностям форсированной индустриализации[8].

Многие исследователи отмечают наличие в США секулярной религии, претендующей на статус государственной идеологии и включающей в себя мессианский концепт божественного избранничества Америки и гражданский американский милленаризм.

На международном научном форуме (Мюнхен, 1995) по проблеме «Тоталитаризм и политические религии» отмечалось, что отношение членов соответствующей церковной общины (в качестве граждан США и в качестве религиозного сообщества) к Соединенным Штатам как к «богоизбранной нации» есть форма гражданской религии[9].

Кандидат политических наук К.Е.Коктыш и В.Р.Легойда классифицируют феномен «гражданской религии» в США вкупе с легитимируемым ею институтом суперпрезидентства как монотеистическую «квазирелигию»[10].

Г.Дж. Берри пишет о закреплении в США в качестве единой секулярной квазирелигии так называемого «светского гуманизма», приводя в качестве подтверждения свидетельство о том, что Верховный Суд США, рассматривая дело Торкасо против Уоткинса (1961), признал светский гу­манизм формой религии: «Среди исповедуемых в этой стране религий есть и такие, которые не проповедуют традиционной веры в существование Бога. Это – буддизм, даосизм, этическая культура, светский гуманизм»[11].

Характеризуя «светский гуманизм», Г.Дж. Берри пишет: «Касаясь вопроса об отделении церкви от государства, «Декларация светского гуманизма» провозглашает сле­дующее утверждение: «Уроки истории учат нас: везде, где государство предоставляет какой-либо религии или идеологии возможность занять доминирующее положение, мнение меньшинства ставится под угрозу. Плюралистическое, открытое и демократическое об­щество должно дать всем точкам зрения шанс быть услышанными». Однако стоит лишь христианам под­нять свой голос, пытаясь высказаться по любой про­блеме – будь то определение ценностей или вопрос о сексуальном образовании – как гуманисты тут же за­бывают собственное заявление. Теистические воззрения христиан сразу превращаются в ту самую точку зрения меньшинства, которая ставится под угрозу. Светские гуманисты считают, что государство «не должно использовать деньги налогоплательщиков для оказания помощи каким-либо религиозным организа­циям или какой-либо идеологии, становясь инструмен­том пропаганды или подавления инакомыслящих». Но гуманисты всегда считали, что государство не должно подвергать дискриминации и их взгляды. В результате, атеистический светский гуманизм быстро становится – если уже не стал – неофициальной госу­дарственной религией Соединенных Штатов, по­скольку его пропагандируют через систему общест­венного образования на всех ее уровнях – от детского сада до университета. Иногда светские гуманисты чувствуют все же необ­ходимость похвалить какую-нибудь религию, но и в этих случаях они не отказываются от мнения, что именно религия ответственна за многие, если не все беды современного мира»[12].

Ссылаясь на исследования историков, Г.Дж. Берри говорит о том, что с самого начала современный «светский гуманизм» был очень агрессивен, и отмечает разгул террора во времена французской революции, когда были гильоти­нированы тысячи людей. По словам Г.Дж. Берри: «Надо быть наивным, чтобы поверить в то, что приверженцы идеологии «светский гуманизм» были когда-либо терпимы, или что в наши дни они терпимы к тем, кто исповедует христианство»[13].

Характерные черты секулярной квазирелигии США подробно описаны в работе кандидата философских наук В.М. Сторчака «Гражданская религия в США и американский мессианизм». В частности, В.М. Сторчак приводит такие характерные признаки: «Американская система ценностей, религиозная идеология и своеобразное национальное сознание составляют особую, сложно организованную идеологическую систему. Ее составляющими являются: культ «героев» и «святых» в американском фольклоре и политической мифологии; литургический год - система праздников и соответствующих ритуалов; культ священных и уникальных предметов («колокол свободы», «плимутская скала») и воспроизводимых предметов и действий (американский «звездно-полосатый» флаг, текст Конституции; клятва верности знамени США и т. д.)… Некоторые религиозные круги даже выдвигают требование «богослужения нации», связанное с поклонением принципам свободного предпринимательства. Американский капитализм, по мнению современных «религиозных правых», подтвержден «божественным авторитетом»… Оторвавшись от своей теологической основы, гражданская религия нашла воплощение в системе институтов американского общества и оказалась чем-то более прочным, более устойчивым, чем теология, бывшая некогда ее основанием. Она сама уже создает свое собственное обоснование – вокруг нее уже строится новая, светская мифология. Под гражданскую религию начинает «подстраиваться» и историческая наука, цель которой – доказать, как постепенное развитие идеалов свободы наконец нашло «совершенное» воплощение в Америке, в ее экономике, показать «естественность и преимущества американского образа жизни». Таким образом, гражданская религия входит составной частью в понятие американского образа жизни. И как религиозное обоснование американской системы ценностей, она придает дополнительные религиозные значения американским идеологическим символам, так же как, входя в систему ценностей американского общества, придает дополнительное символическое значение любым религиозным актам… Последние несколько десятков лет свидетельствуют о еще большем государственном светско-религиозном синкретизме и трансформировании гражданской религии. Это подтверждает отчет Института Гэллапа о пятидесятилетнем изучении религии в США. Материалы этого отчета и ряда других исследований говорят о новом феномене в религиозном пространстве США – идет процесс конфессионального обезличивания Бога»[14].

С учетом сказанного можно сформулировать следующее определение понятия «секулярная религия».

Секулярная религия – идеологическая система, основанная на религиозном (квазирелигиозном) отношении к определенным публичным общественно-политическим, мировоззренческим ценностям, традициям и догмам (или категориям, позиционируемым в качестве таковых), на основе верности которым претендующая на объединение людей разных вероисповеданий, выражающаяся в определенных ритуалах и политической мифологии (религиозное почитание определенных символов и предметов, собственный культ власти, «героев» и «святых»).

 

 

Толерантность и толерантизм в светском государстве

 

Толерантность

 

С 2001 г. в Российской Федерации началась разработка и реализация Федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе»[15], финансируемой из государственного бюджета. Однако, как и любые позитивные начинания в нашей стране, идея толерантности как веротерпимости сразу же стала объектом для паразитирования на ней представителей всевозможных идеологических течений, навязывающих под прикрытием лозунгов толерантности свою идеологию. Толерантного к себе отношения стали требовать сторонники смягчения уголовной ответственности за педофилию, различные радикальные политические группировки. Изначальный смысл толерантности постепенно стал вытесняться, а сама толерантность стала превращаться в идеологию толерантности или толерантизм.

Чтобы выявить основные отличия толерантности от толерантизма, необходимо, прежде всего, определить, что такое толерантность.

В общем виде, понятие «толерантность» означает способность системы или организма выдерживать изменения входящих воздействий в определенном диапазоне без отказов в работе и без нарушения правильной работы.

Современный словарь иностранных слов дает следующее определение: «Толерантность [< лат. tolerantia терпение] – терпимость, снисходительность к кому-либо, чему-либо»[16].

Французские толковые словари «Le Micro-Robert» и «Larousse de poche»[17] дают следующие определения понятию «толерантность»:

«Толерантность (tolérer lat. tolerare   выносить, терпеть): 1) терпеть положение дел, но не дав на это разрешения; 2) принять суть идей, даже если они вразрез вашим; 3) у них разные идеи, но они выносят (терпят) др. друга.

Толерантный (tolérant) – склонный к терпению, терпимости: 1) говорится о лице, расположенном допустить, что другие имеют мнения, отличные от его, а именно – в области политики или религии; 2) практика снисхождения, снисходительность, которая не составляет собой право (нетерпимость – фанатизм); 3) отношение, которое состоит в допущении у другого манеры думать или действовать, отличной от той, которую принимаешь сам; уважение права другого на свободу убеждений (терпимость религиозная, политическая)»[18].

По определению Э.Бардина, толерантность - терпимость, способность понять[19] другого человека, не похожего на тебя, стремление к взаимопониманию и мирному сосуществованию[20].

Исследователь С.В. Смирнов предлагает такое определение: «Толерантность - терпение, терпимость, понимание, способность проникаться и понимать ощущения других людей. Дружелюбие, спокойствие, адекватное восприятие. Мирная настроенность. Антипод агрессивности, злобности и раздражительности. Толерантность выступает как характеристика личности человека или некоего субъекта, представленного людьми (организация, государство)»[21].

По Г.Т.Тавадову: «Толерантность национальная (от лат.   tolerantia терпение) специфическая черта националь­ного характера, духа народов, являющаяся неотъемле­мым элементом структуры менталитета, ориентирующая­ся на терпимость, отсутствие или ослабление реакции на какой-либо неблагоприятный фактор в межнациональных отношениях. Толерантность национальная особенно четко проявляется по отно­шению к иным национальностям, иноверцам. Толерантность национальная особое умонастроение, жизненно-психологическая уста­новка, которая позволяет ценить другое национальное «они» равнозначно собственному «мы». Это внутреннее преодоление нетерпимости и невосприятия «чужого» на уровне собственного менталитета, признание существова­ния «чужой национальной правды», иного подхода к на­циональным проблемам. Толерантность национальная отражает уровень культуры межнационального общения, является «барометром» достижения межнацио­нального согласия и мира, показателем зрелости людей, их готовности к общему поиску путем сотрудничества, сотворчества. Толерантность национальная выступает как процесс решения за­дачи урегулирования межнациональных конфликтов, сня­тия напряженности в отношениях между народами, людь­ми разных национальностей. Цель толерантности национальной консолидация общества, наций, народов, достижение межнационально­го примирения политическими средствами, снятие нега­тивных тенденций в сфере национальных отношений. Проявлять толерантность национальную значит рассматривать «чужие» куль­туры, обычаи, мировоззренческие, политические, этничес­кие своеобразия как достойное, уважительное, ценност­ное»[22].

В.Лекторский предлагает четыре аспекта понимания толерантности: 1. Толерантность как безразличие, предполагающая существование мнений, истинность которых никогда не может быть доказана (религиозные взгляды, специфические ценности разных культур, особенные этнические верования и убеждения и т.д.). 2. Толерантность как невозможность взаимопонимания, ограничивающая проявление терпимости уважением к другому, которого вместе с тем понять невозможно и с которым невозможно взаимодействовать. 3. Толерантность как снисхождение, подразумевающая привилегированное в сознании человека положение своей собственной культуры и оценивающая поэтому все иные как более слабые: их можно терпеть, но при этом одновременно и презирать. 4. Толерантность как расширение собственного опыта и критический диалог, позволяющая не только уважать чужую позицию, но и изменять свою в результате критического диалога[23].

Приведенные выше определения, во многом, характеризуются неясностью, размытостью формулировок. Поэтому существует необходимость разработки краткого, но содержательного определения. С учетом вышеприведенного можно предложить следующий вариант:

Толерантность – искренняя осознанно уважительная терпимость[24], специфическая психологическая установка, ориентирующаяся на уважительное восприятие чужой этничес­кой, религиозной самобытности, других куль­тур, обычаев и образа жизни, нравственных ценностей, мировоззренческих убеждений и мнений, проявлений человеческой индивидуальности как достойных уважения, связанная с активным психологическим процессом, направленным на внутреннее самостоятельное психологическое преодоление или ослабление нетерпимости и неприятия «чужого» на уровне собственного менталитета, связанная с волевыми усилиями по ослаблению реакции на какой-либо неблагоприятный фактор в межрелигиозных, межнациональных и, в целом, межличностных отношениях и стремлению к мирному сосуществованию и взаимопониманию.

В светском государстве искренняя осознанно уважительная терпимость есть одна из целей образования и воспитания граждан, не являясь, однако, общеобязательной идеологией. Гражданин вправе иметь любые убеждения. Однако внешние проявления его убеждений ограничены в светском правовом государстве законодательно установленными запретами, в том числе на возбуждение религиозной, национальной или расовой вражды, пропаганду неполноценности граждан по признаку отношения к религии, национальности или расе или их дискриминации по этим признакам, на оскорбление религиозных или национальных чувств (часть 5 статьи 13, часть 2 статьи 19, часть 2 статьи 29 Конституции РФ, статьи 136, 282, 2821 и 2822 Уголовного кодекса РФ).

Вместе с тем, толерантность – это не есть терпимость или требование обязательной терпимости вообще ко всему. По мнению А.Ю.Соловьева: «Превратное понимание “толерантности” превращает ее в требование терпимости к самым крайним проявлениям цинизма, терпимости, а вернее попустительства пороку и безнравственности, приводит к их оправданию и даже прославлению порока... Идеология толерантности представляет собой нечто безграничное и хаотичное, не имеющее в себе различий между добром и злом, но это - хаотичность лишь видимая, так как вся эта идеология упорядоченно враждебна по отношению к традиционным духовным ценностям, прежде всего – христианским».

Может ли быть толерантное отношение к нетолерантному поведению? Может ли быть толерантное отношение к нетолерантному отношению к толерантному поведению? Может ли быть толерантное отношение к толерантному отношению к нетолерантному поведению? Ясных ответов нет.

Без достаточно четких границ смысл идеи толерантности с точки зрения ценностей более высокого порядка, нежели сама толерантность, становится настолько двойственным, многозначным, что существует опасность вырождения, трансформации толерантности в особую идеологию толерантности (толерантизм), которая претендует на общеобязательность и универсальность.

 

Толерантизм

 

Толерантность как идеология (толерантизм) представляет собой секулярную квазирелигиозную идеологию.

Если рассматривать содержательный аспект толерантизма, то это, по сути, навязанная принудительная индифферентность к одним явлениям общественной жизни и ценностным ориентирам и принуждение к неприятию других взглядов и суждений, часто – просто отличающихся чем-либо от тех, что пропагандируются в рамках данной секулярной квазирелигии. 

Характеризуя толерантность как навязываемую сегодняшнему российскому обществу идеологию, исследователь Н.Киселев пишет: «“Истинно толерантный” человек не имеет предела своей толерантности, потому что если доводить его мысль до конца, то не существует ни добра, ни зла, все можно понять и оправдать. Он не может быть против или за, потому что он, говоря просто, вообще никем не может быть, это человек без “корней”, служащий и “нашим и вашим”»[25].

Заведующая кафедрой ЮНЕСКО/ИНКОРВУЗ Государственного университета управления Л.Н.Коновалова в своей статье на одном из сайтов сторонников толерантизма, описывая «толерантность», сама же и указывает на признаки толерантности, свойственные ей как идеологии: «Толерантность есть уважение, принятие и высокая оценка богатого разнообразия мировых культур, форм выражения и способов человеческого бытия… Она не есть лишь моральный долг, но также политическое и правовое требование. Таким образом, по своему содержанию толерантность, не являясь синонимом терпимости, становится целевым устремлением, направленным против любой ксенофобии и способствует предотвращению конфликтов в мире… Именно в преломлении к среде возникают ростки нетерпимости и насилия, особенно, когда явно проявляется ущемление прав и свобод личности… Толерантность не может развиваться в тоталитарном обществе»[26]. Если толерантность, сама по себе, превращается в правовое требование и, тем более, в политическое требование, то это уже не толерантность, а толерантизм. Гарантии прав граждан на защиту от дискриминации по религиозному или национальному признаку содержатся в Конституции Российской Федерации (часть 5 статьи 13, часть 2 статьи 19, часть 2 статьи 29), в Уголовном кодексе РФ (статьи 136, 282, 2821, 2822), иных нормативно-правовых актах. Требования соблюдения этих норм и есть те правовые требования, о которых пишет Л.Н.Коновалова. Превращать и так присущее российскому обществу терпимое отношение к иным вероисповеданиям и национальностям в специфическую форму идеологии нет никакой необходимости.

Более того, сторонники идеологии толерантизма называют свою идеологию привилегией: «Толерантность - привилегия сильных и умных, не сомневающихся в своих способностях продвигаться на пути к истине через диалог и разнообразие мнений и позиций»[27].

Можно выделить следующие основные существенные признаки идеологии толерантности (толерантизма), называемой ее сторонниками «светской духовностью», как секулярной религии:

·        неопределенность и многозначность понятия «толерантность», размытость его границ, способствующие применению этого понятия в целях манипулирования сознанием;

·        претензии на общеобязательность, на статус государственной идеологии, на роль принципа правоотношений и на универсальность в удовлетворении духовных потребностей, маскировка одновременно под терпимость (в том числе – веротерпимость), культуру, единую для всех духовность и под идеологию либерализма;

·        имманентность толерантизму двойных стандартов и мерок;

·        агрессивный характер, неприемлемость любого плюрализма во мнении (и не только в отношении самой толерантности), нетерпимость к противоречиям себе;

·        агрессивно негативное отношение к исторически сложившимся в России духовно-нравственным ценностям и религиозно-культурным традициям, требование от них «отказа от догматизма, от абсолютизации истины», направленность на благоприятствование импорту зарубежных духовно-ценностных систем.

Идеология толерантности - это деструктивная идеология. Она разрушает, прежде всего, сложившуюся в обществе систему нравственных ценностей, уравнивая традиционные, действительные ценности духовной культуры народов страны с любыми мировоззренческими установками и идеями.

Следует отметить, что навязывание идеологии толерантности (толерантизма) в качестве общеобязательной противоречит Конституции Российской Федерации, которая устанавливает, что Российская Федерация – светское государство, в котором признается идеологическое многообразие и никакая идеология или религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной (части 1 и 2 статьи 13, часть 1 статьи 14).

 

«Толерантность в духе культуры мира»

 

К реализации и развитию федеральной программы толерантности практически сразу подключились органы государственной власти г.Москвы, где сторонники идеологии толерантизма уже имели сильные позиции и при поддержке Правительства Москвы проводили свои мероприятия[28]. Так, с 1999 г. Правительство Москвы и российская Комиссия по делам ЮНЕСКО реализуют проект «Культура мира в России - год 2000». В Москве была организована комплексная работа «по воспитанию населения в духе мира, прав человека, демократии, а также в интересах укрепления согласия и взаимопонимания в сфере межэтнических и межконфессиональных отношений, создания поликультурного московского сообщества, развития межрегиональных связей Москвы в гуманитарной сфере». Постановлением Правительства Москвы от 30 ноября 1999 г. №1100 была одобрена Комплексная городская программа «Москва на пути к культуре мира (основные направления)». С 2001 г. в Москве была инициирована разработка среднесрочной городской целевой программы «Москва на пути к культуре мира: формирование толерантности, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002–2004 гг.)», государственным заказчиком которой был определен Комитет общественных и межрегиональных связей Правительства Москвы[29]. Структурным подразделениям Правительства Москвы, включая Московский комитет образования, было предписано представить до 30 марта 2002 г. свои предложения по вопросам «формирования у населения установок толерантного сознания и профилактики экстремизма».

Первый заместитель председателя Комитета общественных и межрегиональных связей Правительства Москвы Т.А. Васильева в своем докладе «Участие Москвы в реализации проекта ООН “Международное десятилетие культуры мира и ненасилия в интересах детей планеты”» (2001 г.) заявила следующее: «Мы, москвичи, уже второй год соотносим свои действия с Комплексной городской программой «Москва на пути к культуре мира», которая была подготовлена совместно с широким кругом московских неправительственных организаций и одобрена Постановлением Правительства Москвы от 30 ноября 1999 года... Комплексная программа «Москва на пути к культуре мира» нашла активную поддержку среди москвичей, потому как планируемые в ее рамках действия ясны и понятны...»[30]

В ноябре 2002 г. Правительство Москвы утвердило Среднесрочную городскую целевую программу «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002-2004 годы)». Правительство Москвы, всемерно препятствуя введению в Москве возможности получения учащимися на основе добровольности выбора знаний о традиционной для них религиозной культуре, принимает программу навязывания «культуры мира».

Запланировано, что Программа должна осуществляться с 2002 по 2004 год в три этапа. На первом этапе (2002 год) были запланированы «разработка методологи­ческих, научно-методических и технологических основ… воспитания культуры мира, формирования толерантного созна­ния, создание благоприятных предпосылок для реализации Программы,… обобщение, реализация и развитие накопленного в Москве мирокультурного опыта на основе осуществления Комплексной городской программы “Москва на пути к культуре мира (основные направления)”». На втором этапе (2003 год) предполагалось «создание и эксперимен­тальное внедрение механизмов… воспитания культуры мира, формирования толерантного сознания, создание организа­ционной и технологической базы широкомасштабного использования раз­работанных механизмов, реализация и совершенствование имеющегося в Москве мирокультурного опыта». В качестве задачи третьего этапа (2004 год) было обозначено «активное применение ме­ханизмов… воспитания культуры мира, форми­рования толерантного сознания, технологизация мирокультурного потен­циала московского мегаполиса, созданного в ходе реализации Комплексной городской программы “Москва на пути к культуре мира (основные направ­ления)”»[31].

Анализ Программы позволяет выявить, что она не отвечает требованиям, предъявляемым к такого рода документам, и подготовлена некорректно, с правовой точки зрения. К примеру, в качестве ожидаемых конечных результатов указано «проведение общественно-гражданских акций»[32]. В программе также имеется значительное количество утверждений сомнительного характера.

Достаточно показателен сам процесс принятия этого документа. По сообщениям СМИ, доклад автора программы, координатора Российского союза за культуру мира Юрия Боканя (бывшего инструктора ЦК КПСС) был буквально переполнен псевдонаучными конструкциями, такими как: «технологии мирокультурного строительства», «коммерциализация мирокультуры», «витасофия Лужкова». Тот факт, что сам докладчик спотыкался на этой псевдонаучной терминологии, показал, что программа является надуманной и не корреспондирует культурным традициям России. Заместитель мэра Москвы Л.Швецова, комментируя перспективы толерантности, договорилась до создания внутри города чего-то вроде гетто: «Не секрет, что у нас в городе есть элитные и маргинальные группы. И при вопросах расселения москвичей нужно учитывать это. Нельзя, чтобы группы тесно пересекались»[33].

16-17 ноября 2002 г. в гостинице «Novotel Moscow Centre» прошла российско-турецкая конференция «Толерантность – путь к согласию и духовному возрождению», организаторами которой выступили Департамент образования г.Москвы, негосударственная образовательная организация «Международный фонд «Толеранс»[34] и редакция журнала «Этносфера». Задачей конференции была «раскрутка» только что принятой программы «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002-2004 годы)».

Как пишет исследователь Элла Соколова: «Поддержка в министерстве, а она была необходима, чтобы нейтрализовать отрицательную оценку этого мероприятия, была получена при содействии господина Н.А.Банцекина (заместителя министра образования по международным делам). Первостепенной задачей было как можно скорее объявить, что Москва приняла программу установок толерантного сознания, срочность же объясняется тем, что бы предложить интеллектуальный продукт сознания толерантности раньше других. «Посадить на иглу» этой толерантности. Что еще делать с этой программой Россия пока еще не поняла, а тут, вот уже есть образец. Поэтому на это мероприятие были приглашены представители посольств и те регионы, с которыми Москва «дружит». Целью данного мероприятия, было сформулировать, что же такое «толерантность» в системе образования, следующим их шагом будет принятие программы по «поликультурному образованию»»[35].

Исследуем понятие «толерантность» в том ее содержательном наполнении, как она закреплена в Среднесрочной городской целевой программе «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002-2004 годы)».

Выражение «культура мира» в тексте Среднесрочной городской целевой программы «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002-2004 годы)» только в главах I-VII использовано около 100 раз. Дважды это выражение использовано в названии Программы.

Однако нигде в программе не приведено определения понятий «толерантность», «культура мира», нигде не разъяснено, что означает «в духе культуры мира», в каком значении используется слово «дух». Неопределенность основных понятий Программы, использование в ее тексте неясных формулировок и понятий – все это заставляет сомневаться в искренности и научной непредвзятости ее разработчиков и отсутствии их стремлений навязывать в качестве общеобязательной какую-то свою идеологию, скрытую под патетикой «антиэкстремистской борьбы» и «толерантности». А также позволяет идентифицировать «толерантность в духе культуры мира» как секулярную квазирелигиозную идеологию, так как одним из признаков секулярной квазирелигии является манипулирование известными терминами и подмена их смысла («свобода», специфически понимаемая и насильственно навязываемая США всему миру, и др.).

Анализ Программы позволяет выявить следующие существенные признаки идеологии «культура мира».

1. «Культура мира» это самостоятельное понятие, отличающееся по содержанию от понятий «толерантность», «миролюбие», «терпимость», «солидарность».

Так, в «Перечне основных мероприятий» предполагается проведение следующего мероприятия: «Внедрение в систему образования всех ступеней про­грамм учебных материалов и технологий, воспитывающих подрастающее поколение в духе миролюбия, культуры мира, веротерпимости и толерантности… Реализация комплекса мероприятий и технологий по пропаганде миролюбия и культуры мира, повышению то­лерантности»[36]. Таким образом, «культура мира» отличается от миролюбия или толерантности, являясь самостоятельной категорией.

Тезис Программы: «Сле­дует активно поощрять культуру мира и диалог между всеми цивилизация­ми»[37], свидетельствует о нетождественности понятия «культура мира» понятию «межцивилизационный (межрелигиозный, межнациональный и т.д.) диалог».

Логические связи «толерантности» и «культуры мира» в тексте Программы очень сложны и запутанны. Указывается, что толерантность является центральным понятием «культуры мира» и, одновременно, «обобщенным показателем мирокультурного строительства»: «Толерантность центральное понятие всей проблематики культуры мира и проводимых в ее рамках международных и национальных акций, осуществляемых технологий. Толерантность выступает здесь как обобщен­ный показатель эффективности мирокультурного строительства»[38].

Программа утверждает, что реальное достижение толерантности в обществе и государстве возможно только лишь через культуру мира: «Реальное достижение в современных российских условиях толерантности возможно через культуру мира, ее универсальные ценности. Толерантность результат процесса воспитания культуры мира, являющегося профилактикой экстремизма, это система воспитания на идеалах, идеях и принципах ненасилия»[39]; «В формуле толерантность через воспитание культуры мира как про­филактику экстремизма - особое место занимает область средств массовой информации»[40]; «Толерантность форма ненасилия. Ее общественный алгоритм реали­зации может иметь следующую формулу достижение толерантности че­рез воспитание культуры мира как профилактику экстремизма»[41].

С другой стороны, «толерантность связывает проблематику культуры мира с процессом становления гражданского общества»[42].

Текст Программы включает множество выражений и понятий, терминологически неясных и юридически не вполне корректных. Так, непонятно, что означает использованный в тексте Программы термин «неэкстремизм»: «Формирование неэкстремизма актуальнейшая мировоззренческая проблема всех уровней и форм мирокультурного строительства»[43]; «Неэкстремизм, как мировоззренческая устойчивость это содействие взаимопониманию, терпимости и солидарности, культивирова­ние установок толерантного сознания»[44].

Из процитированного ясно видно нетождественность понятия «культура мира» понятиям «неэкстремизм» (который является лишь одной из проблем «строительства в духе культуры мира» «мирокультурного строительства»), «терпимость» и «солидарность» (через которые раскрывается понятие «неэкстремизм»).

Терминологическая «каша» практически всегда указывает или на отсутствие научного обоснования, или на сокрытие истинных целей.

2. «Культура мира» - это самостоятельная идеология.

В Программе заявлено, что «культура мира» – это философия и «основа мировоззренческого потенциала»: «Сегодня нужна философия культуры мира, как основа мирокультурно мировоззренческого потенциала, способного активно воздействовать сознание граждан»[45].

Причем говорится, что эта философия представляет собой воплощение «чаяний лучших представителей человеческого рода»: «На рубеже XX и XXI веков исполнилось 10 лет становлению современ­ной идеи культуры мира, воплотившей чаяния лучших представителей че­ловеческого рода»[46]. Какие конкретно представители человеческого рода имелись в виду, не указано. С точки зрения коммунистов, лучшими представителями человеческого рода были Маркс, Энгельс, Ленин и пр., а кто-то считает лучшими представителями человечества Гитлера и Гиммлера. Отсутствие ясных указаний на содержание «философии культуры мира» или на принципы, на которых основана данная «философия», вызывает сомнение в ее идеологической нейтральности.

В Программе утверждается, что «культура мира» – это традиция российского общества и, одновременно, нравственные принципы ненасилия и мира: «В этой связи важно отметить, что идеи культуры мира пришли в Рос­сию, Москву в трудное время, когда российское общество, утратив прежние социальные завоевания, духовно-нравственные принципы и мировоззренческие ориентиры, не обрело новых. Точнее, эти идеи вернулись в Россию, так как формирование нравственных принципов ненасилия и мира, стремление к мироустройству на этих принципах - традиция российского общества»[47].

Утверждение о том, что «культура мира» (в том понимании, в каком она представлена в Среднесрочной городской целевой программе «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002-2004 годы)») является традицией российского общества, очевидно ложное и необоснованное. Возможно, она когда-нибудь, через определенный период времени, и станет традиционной для России. Но для этого требуется, как минимум, чтобы ее проводники честно объяснили обществу ее суть и направленность, которые ясно не просматриваются за бесконечной патетикой борьбы с экстремизмом и прочих лозунгов.

Обращает на себя внимание настойчивое позиционирование «культуры мира» как нравственной мировоззренческой системы, некой философии. Причем эта философия, а точнее – идеология, претендует на удовлетворение существующих в обществе духовных потребностей.

Так, в Программе в качестве одного из ожидаемых результатов указано «создание инновационной отрасли городской экономи­ки - производственного комплекса по выпуску социально-коммуникационной продукции массового спроса, наце­ленной на формирование толерантности через удовле­творение возрастающей потребности в мировоззренче­ской устойчивости»[48]. Но в обществе существует возрастающая потребность культурного развития в рамках национальной культуры, такая тенденция сегодня присуща практически всем народам России – и русским, и татарам, и евреям, и др. Никакой потребности в обществе к мировоззренческой устойчивости в рамках искусственно созданной и навязанной идеологии «толерантности в духе культуры мира» в обществе нет, наличие такой потребности ни в чем не проявляется. Обратные утверждения, очевидно, голословны и безосновательны.

Идеология «культура мира» обладает и своими «мировоззренческими технологиями»: «Это - настоятельная потребность современного этапа продвижения идей культуры мира и ненасилия, выражающаяся в создании нового поко­ления технологий. Речь, прежде всего, идет о мировоззренческих миро­культурных технологиях, призванных формировать убеждения, внутренние установки и принципы»[49].

С учетом сказанного выше можно сделать вывод, что «культура мира» - это секулярная квазирелигиозная идеология.

3. Претензии на общеобязательность и на универсальность в удовлетворении духовных потребностей.

Следует отметить агрессивный характер идеологии «толерантность в духе культуры мира». Под навязывание этой идеологии подводятся обоснования, имеющие явно манипулятивный характер: «Именно образование позволяет человеку либо быть открытым и то­лерантным окружающему миру, проявлять живой и доброжелательный ин­терес к судьбам других людей и народов, сокровищам мировой культуры, либо вести ущербное, ограниченное, изолированное существование ли­шенного созидания и творчества «маленького человека», который стано­вится потенциальной жертвой экстремизма и радикализма»[50].

Никто не спорит с тем, что культурный и образованный человек должен знать и понимать мировую культуру. Однако альтернатива: или вы принимаете в качестве обязательной для себя идеологию «культура мира», или вы – «маленький человечек», влачащий «лишенное созидания и творчества существование», да еще и потенциальная жертва террористов – является ложной альтернативой. Кроме того, сомнительно, что исповедание идей «культуры мира» является своего рода магическим оберегом от террористов.

Указывается, что Программа «охватывает основные сферы обще­ственной жизнедеятельности. Каждая из этих сфер должна стать объектом объединенных усилий в деле… воспитания культуры мира»[51]. Раздел «Личность» главы «Система программных мероприятий» Программы предусматривает «внедрение в систему образова­ния всех ступеней программ технологий и учебных материалов, направлен­ных на воспитание подрастающего поколения в духе толерантности и куль­туры мира»[52]. Раздел «Государство» планирует «внедрение в социальную практику норм и стандартов толерантного поведения»[53].

Прежде всего, навязывание «ценностей» идеологии «культура мира» запланировано через СМИ: «Телевидение, радио, газеты и журналы - мощные автономные средст­ва формирования общественного мнения и его отношения к базовым цен­ностям культуры мира, среди которых толерантность занимает одно из при­оритетных мест». Что это за базовые ценности, нигде не указывается. Тезис: «Принципиален аспект, связанный с ценност­ной ориентацией школьного образования, его корректировкой в сторону формирования у учащихся универсальных гуманитарных ценностей человекоуважения»[54], содержит указание на «гуманитарные ценности человекоуважения», но вновь не разъясняется, что конкретно понимается под этим выражением. Программа требует навязывания москвичам определенной ценностно-мировоззренческой ориентации, но конкретики нет никакой. Поэтому под видом этих ценностей можно навязывать все, что угодно. Выявить реальное содержание указанных «ценностей» можно только посредством анализа всей Программы и публикаций (выступлений) основных апологетов этой идеологии.

Один из них, профессор В.А. Тишков, разъясняет эти «базовые ценности» следующим образом: «Терпимость и уважением к другой культуре выражаются не в отсутствии к ней негативного отношения, а в стремлении ее познать и заимствовать все ценное и полезное»[55]. То есть, по В.А. Тишкову, если человек отказывается от навязываемых ему чужих ценностных ориентаций, то с каким бы уважением он ни относился к чужой культуре, он – ксенофоб. Прежде всего, это относится к неприятию секулярной квазирелигии «культура мира».

Однако с такой точкой зрения категорически не согласны представители всех крупнейших религиозных организаций России. Так, по мнению председателя Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России, раввина З.Л.Когана, навязывание еврейским детям чуждых им религиозных вероучений, принуждение их к участию в чуждых для них религиозных действах есть скрытая форма их духовно-культурного геноцида и проявление антисемитизма[56].

Демократия – это не навязывание идеологии, маскирующейся демократической фразеологией, а свобода выбора. Но именно в этой свободе выбора людям как раз и отказывают сторонники толерантизма. То есть, по существу, под лозунгами борьбы с национальной и религиозной нетерпимостью В.А. Тишков сам пропагандирует нетерпимость к национальной и религиозной самобытности, потому что самобытность проявляется также и в стремлении сохранить себя без существенных изменений, насильственно привнесенных или навязанных извне. Но, как уже было показано, В.А. Тишков тем, кто не хочет заимствовать все ценное у других («ценное» – на взгляд тех, кто навязывает это самое «ценное»), отказывает в праве называться толерантными. Бесспорную самоценность национальной и религиозной культуры, присущей народам России, В.А. Тишков просто игнорирует. Поэтому и требует «создать атмосферу осуждения тех коллег, кто симпатизирует разрушителям общественного порядка»[57] (эту меру, кстати, В.А. Тишков относит к «мероприятиям в области научных исследований и прикладного мониторинга»).

В.А. Тишков пишет: «Толерантность – это не когда жители города или села спокойно относятся к строительству мечети или синагоги недалеко от православного храма, а когда они все вместе помогают построить новый храм представителям другой веры»[58]. Конструкция процитированной сентенции четко указывает, что строить новый храм представителям другой веры должны именно православные. О необходимости участия представителей другой веры в строительстве православного храма не говорится ничего. Это – вполне определенная и целостная позиция всех сторонников толерантизма. И именно поэтому они на своих Интернет-сайтах помещают высказывание академика Д. Лихачева: «Великий народ, народ со своей большой культурой, со своими национальными традициями, обязан быть добрым, особенно если с ним соединена судьба малого народа. Великий народ должен помогать малому сохранить себя, свой язык, свою культуру»[59]. Ценность русской культуры игнорируется, о ней уже никто не вспоминает, так как ценность культуры «малого народа» сторонниками толерантизма определяется как неизмеримо более высокая. Как игнорируется и конституционная норма о равенстве прав и свобод человека и гражданина независимо от национальности, языка, отношения к религии, убеждений (часть 2 статьи 19 Конституции РФ).

В.А.Тишков в качестве «простых истин для налаживания межэтнического и межконфессионального согласия в рамках программы “Культура мира” в России» предлагает следующее: «С противниками мира и сторонниками насилия следует бороться не только методами публичных кампаний осуждения, но и другими, не менее эффективными методами: отказом в публичности, судебными преследованиями…»[60] То есть В.А. Тишков призывает подвергать судебным преследованиям не за совершенные правонарушения, а за личные убеждения, причем по совершенно надуманным основаниям – преследовать тех, кто «против мира» и является «сторонником насилия», что, очевидно, противоречит части 3 статьи 29 Конституции РФ. Что значит «сторонник насилия»? Государство – это всегда принуждение, то есть в определенных случаях и пределах – насилие. Сторонник насильственного пресечения беспорядков в стране нетолерантен? Что значит «противник мира»? Противник мира с педофилами? Противник того «мира», который навязывают всем странам США?

 

Отношение к «толерантности в духе культуры мира» со стороны крупнейших религиозных организаций России

 

Следует отметить, что отношение к «толерантности в духе культуры мира» со стороны крупнейших религиозных организаций России носит выражено негативный характер.

Целесообразно процитировать заявление иеромонаха Антония (Танькова) в Генеральную прокуратуру РФ: «19.11.2002 г. Правительство Москвы за №955-III приняло Постановление «О среднесрочной городской целевой программе «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактики экстремизма, воспитание культуры мира». «Культура мира» – это одно из названий человеконенавистнического вероучения экстремистской оккультно-религиозной секты последователей Рерихов. И это учение закладывается в основу воспитания в учащихся религиозной терпимости. Так называемая «толерантность в духе культуры мира» - это разновидность секулярной квазирелигии, навязывание которой учащимся есть явное и прямое нарушение: светского характера государства, закрепленного статьей 14 Конституции России; светского характера образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях (пункт 4 статьи 2 Закона РФ «Об образовании»); запрета на установление какой-либо идеологии в качестве государственной или обязательной (статья 13 Конституции России); свободы вероисповедания (статья 28 Конституции России). Прошу вас вмешаться и пресечь грубо нарушающее права граждан навязывание секулярной квазирелигиозной идеологии «толерантность в духе культуры мира» в качестве государственной и общеобязательной»[61].

Отношение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана к идеологии «культура мира» так же резко негативное: «Центральное духовное управление мусульман России, внимательно ознакомившись с распространяемой в системе государственных и муниципальных образовательных учреждений Москвы квазирелигиозной идеологией «культура мира», заявляет о своем категорическом неприятии этой идеологии по следующим причинам. Учение «культура мира» составляет часть человеконенавистнического вероучения оккультно-религиозной секты последователей Николая и Елены Рерих. Обучение мусульманских детей оккультизму и магизму неприемлемо для верующих мусульман. А пропаганда сектантского вероучения через государственные школы противоречит российскому законодательству. Попытки навязать мнение о том, что термин «культура мира» является устоявшимся в мире, совершенно безосновательны. Та «культура мира», что навязывается сегодня в московских школах, связана с основанным на логической подмене особым толкованием этого выражения в соответствии с оккультным вероучением рериховцев. Вне этого оккультного вероучения выражение «культура мира» вообще превращается в бессмыслицу. Бывает разный мир – основанный, к примеру, на страхе перед ударом возмездия, или мир, навязанный оккупационным режимом. Какому «миру» сегодня хотят обучать российских детей? Есть замечательные слова – «миролюбие», «миротворчество», но они не подходят пропагандистам рериховского оккультизма, которые, пользуясь безответственностью отдельных педагогов и чиновников от образования, активно нарушают права российских учащихся на свободное мировоззренческое самоопределение и самоидентификацию. Центральное духовное управление мусульман России обращается к российским мусульманам, чьи родные и близкие посещают государственные и муниципальные образовательные учреждения, с уведомлением, что, в соответствии со статьями 28, 13, 14 и 44, частью 2 статьи 38 Конституции Российской Федерации, каждый мусульманин вправе отказаться от навязывания его ребенку квазирелигиозной идеологии «культура мира» в какой бы то ни было форме в государственных и муниципальных образовательных учреждениях»[62].

С процитированной точкой зрения вполне согласуется и мнение председателя Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России, раввина З.Л. Когана: «Конгресс еврейских религиозных организаций и объединений в России выражает свою тревогу относительно навязывания учащимся государственных и муниципальных образовательных учреждений секулярных квазирелигиозных идеологий («культура мира» и пр.)»[63].

Резко негативное отношение к «культуре мира» выразили российские протестанты: «Российский Объединенный Союз Христиан Веры Евангельской выражает свою обеспокоенность вторжением в систему образования разрушительных псевдопедагогических оккультно-религиозных инициатив. В московских школах сегодня навязывается оккультно-религиозная мировоззренческая система “Культура мира”, уходящая своими корнями в человеконенавистническое и антихристианское вероучение оккультной секты Рерихов. Никто из “культуромирщиков” не в состоянии внятно объяснить содержание системы “культура мира” и чем отличаются ее идеи от правовой культуры, уже включающей в себя уважительное отношение к представителям иных религий и других национальностей. Зато “культура мира” буквально переполнена оккультизмом Рерихов, навязывание которого российским школьникам разрушает их идентичность и подменяет в их сознании научное мировоззрение оккультными идеями… Оккультная атака на неокрепшие детские души приводит к разрушению личности учащихся и угрожает их психическому здоровью. Учащиеся государственных и муниципальных общеобразовательных школ, являющиеся верующими христианами не могут… от участия в мероприятиях, посвященных «культуре мира». Российский объединенный союз христиан веры евангельской обращается ко всем христианами и другим верующим России с предложением общими усилиями заставить органы управления образованием пресечь внедрение в образование разрушительных псевдопедагогических оккультно-религиозных инициатив, связанных с “культурой мира”»[64].

 

Поликультурное образование как насильственная альтернатива образованию, основанному на традиционных ценностях

 

Следующим шагом навязывания толерантизма «в духе культуры мира» является подмена образования, основанного на традиционных для России духовно-нравственных ценностях, неким «поликультурным» образованием.

18 сентября 2002 г. на совещании в Центре «Этносфера» в Москве был представлен проект «Программы развития этнокультурного образования и воспитания в духе культуры мира в Москве (от этнокультурного образования к поликультурному) на 2003–2005 гг.»[65] Основной идеей этой программы был заявлен переход от этнокультурного к поликультурному образованию в Москве. Но это - неверный подход, ведущий, учитывая имеющуюся тенденцию минимизации и исключения возможности изучения русскими детьми своей национальной культуры, к культурному геноциду русских и, как следствие – активизации ксенофобных настроений в обществе. В соответствии с общемировой практикой, образование в московских школах, как и в российских вообще, должно быть построено на основе доминирующей в государстве культуры (в России – русской). В Азербайджане, Грузии, Израиле, Корее, Франции, Великобритании посчитали бы абсурдными требования, чтобы в школах этих государств было бы не сообразное национальной культуре образование (в азербайджанских школах – не азербайджанское, в израильских школах – не еврейское и т. д.), а «поликультурное» образование. Это было бы квалифицировано как форма расизма и ксенофобии. В этих странах так же проживает множество национальностей и этнических групп, что, впрочем, не мешает им изучать в школе культуру доминирующей в государстве национальности и не исключает изучения своей традиционной культуры.

По мнению К.В. Цеханской, разработчики модели поликультурного образования сознательно опираются на ложную картину современного общественного бытия России, а их цель – воспитание носителей конформистского, неконфликтного сознания, оторванного от драматических реалий современного мира.                    К.В. Цеханская пишет: «Такой архетип сознания можно охарактеризовать как антихристианский, ведь христианство пред­полагает в человеке свободный духовный выбор, дающий возможность отстаивать свой идеал и бороться за него… Что такое поликультурная модель воспитания и образования? Это формирование «толерантной» личнос­ти с размытым этно-религиозным сознанием. Модель поликультурности да­ет учащимся ложную установку на то, что Россия является всего лишь полиэтническим и поликультурным сообществом граждан, в котором нет нацио­нального большинства или меньшинства. Таким образом, роль русской нации, как ведущей, государствообразующей нации, снимается с повестки исто­рии. Национальное сознание нивелируется» [66].

Из Отзыва Государственной академии славянской культуры на проект «Программы развития этнокультурного образования и воспитания в духе культуры мира в Москве (от этнокультурного образования к поли­культурному) на 2003-2005 гг.: «”Программа” базируется на либеральном, антропоцентрическом миро­воззрении, провозглашающем примат личности перед религией, нацией, об­ществом, государством и окружающей природной средой. Такое мировоззре­ние ориентировано не более как на эгоистическое потребительство. Для России необходимо формирование у учащихся прямо противополож­ного мировоззрения… При игнорировании духовного наследия в школе, неизбежно (сознательно или неосознанно) идет насаждение неоязычества, имеющего следствием возникновение нацистской идеологии, нетерпимости к иным этносам… «Программа» перегружена трудно воспринимаемой терминологией, затемняющей суть излагаемого… Предла­гаемая авторами “модель поликультурного образования” включает, в частно­сти, “знания о культурном разнообразии человека” (?), «принцип индивиду­ального (личностного) многообразия общего единства» (?) (города, страны, государства, регионального сообщества, человечества в целом). Создается впечатление умышленного сокрытия смысла за наукообразными фразами… В условиях реализации предложенной «Программы» мы получим не народ, а население – аморфную массу, безразличную к Родине и далекую от понимания патриотизма»[67].

Понимание поликультурного образования как образования, в основу которого заложена квазирелигия под названием «культура мира», нарушает Конституцию Российской Федерации, а именно статью 28, устанавливающую право на свободу совести, часть 3 статьи 29, закрепляющую право граждан на свободу убеждений, часть 2 статьи 30, запрещающую принуждение к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем, и часть 2 статьи 44, устанавливающую право каждого на доступ к культурным ценностям.

Притом что сторонники атеистической идеологии, отличающиеся нетерпимостью к православному христианству, много говорят об угрозах «клерикализации государства, в действительности, сегодня государство должно защищать принцип светскости больше от секулярных квазирелигий, чем от религиозной экспансии. И рельефнее всего это просматривается в системе образования, где российскому обществу активно навязываются различные секулярные квазирелигии, одной из которых является секулярная квазирелигиозная идеология «толерантность в духе культуры мира».


 

«Проект “Русский ислам”» как разновидность секулярной религии

 

Проект «Русский ислам» возник в 2000-2001 гг. как инициатива группы лиц, в том числе С.Н.Градировского - советника Полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе С.В.Кириенко, и представляет собой квазирелигиозную секулярную идеологию.

Содержание проекта отражено в следующих материалах, авторами которых являются разработчики указанного проекта:

·  Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским // Эксперт, 17 февраля 2003 г. №6(361). С.5458;

·  Светский и толерантный / Интервью Н.Архангельской с В.Ю.Зориным // Эксперт, 17 февраля 2003 г. №6(361). С.5657;

·  Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. 14 с.[68];

·  Логика устного доклада. 6 с.;

·  Документ «За прошедшее время (с мая по декабрь 2001 года) было сделано». 3 с.;

·  Политический ислам (интегризм) в Приволжском федеральном округе: Доклад. 40 с.;

·  Политический ислам (интегризм) в Приволжском федеральном округе: Резюме доклада. 6 с.;

·  О совершенствовании деятельности государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации / Проект Доклада рабочей группы президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации. М., 2002. – 21 с.

Анализ проекта «Русский ислам» проводился в соответствии со следующими вопросами:

1. В чем заключается концепция проекта «Русский ислам»?

2. На каких исходных теоретических и идеологических положениях основан проект «Русский ислам»?

3. Каковы основные направления реализации проекта «Русский ислам»?

4. Какие возможные последствия реализации проекта «Русский ислам» в контексте влияния на развитие российского общества и государства?

 

I. Анализ концепции проекта «Русский ислам»

Проект[69] «Русский ислам» является частью большого комплекса мероприятий по насильственной трансформации национально-культурной и религиозной идентичности[70] народов России, осуществляемого сегодня, как минимум, в трех федеральных округах Российской Федерации - Центральном, Приволжском, и Уральском. Базовым округом был избран Приволжский федеральный округ, названный полпредом С.В.Кириенко «модельным в межконфессиональном и межэтническом плане»[71], где инициативы трансформации национально-культурной и религиозной идентичности народов России получили политическую и финансовую поддержку.

О публичной поддержке проекта «Русский ислам» министром В.Ю.Зориным свидетельствуют его слова: «Что же касается программы «Русский ислам», то она мне кажется интересной как пример творческого поиска и попытка обобщения многовекового опыта. Обвинения в исламизации считаю беспочвенными»[72].

Основная цель проекта «Русский ислам» - разрушение национально-культурной и религиозной идентичности русского и других народов России, а также «зондирование» православного и мусульманского сообществ России для определения их жизнеспособности и сопротивляемости, выявления их сил для последующей отработки более изощренных манипуляций с общественным сознанием российских граждан.

Основные концептуальные идеи проекта «Русский ислам»:

разработка новой «рамочной общероссийской идентичности»;

столкновение культур для «высвобождения социальной энергии» и ее дальнейшего использования;

замена «неправильного» российского ислама новым, «пророссийским» исламом;

взятие под контроль центров управления в исламской умме России.

Проект «Русский ислам» предусматривает разработку новой «общероссийской идентичности», которая бы «перекрыла все остальные»: «Методологически понятно, что надо делать: нужна связующая гражданская, общероссийская идентичность, которая перекрыла бы все остальное (здесь и далее выдел. – авт.). Собственно, на это и был нацелен безуспешный пока поиск национальной идеи. На это «заточен» и концепт «Русский ислам»»[73]. То есть, по сути, проект «Русский ислам» представляет собой часть общей системы мероприятий по принудительной «глобализации», направленной на разрушение национально-культурной самобытности народов, стирание культурных различий между ними.

В рамках разработки такой «общероссийской идентичности» запланировано создание («выделение из мирового ислама») так называемого «русского ислама», который планируется искусственно культивировать в Российской Федерации:

«России необходим русский ислам - ислам, укорененный в русской культурной почве и преданный российской государственности…Из мирового наступающего Ислама предстоит выделить Русский ислам и тем самым вернуть российских мусульман в подданство Российской Федерации, оснастив их образцами и философскими основаниями исламской традиции (собственная богословская школа) и погрузив в русскокультурное пространство мысли (православно-мусульманский гуманитарно-теологический институт)»[74].

Процитированный фрагмент – свидетельство провокационности проекта «Русский ислам» и некомпетентности его разработчиков. В настоящее время термин «подданство» употребляется только в отношении монархических государств, хотя он и близок по смыслу термину «гражданство»[75]. В демократическом правовом государстве с республиканской формой правления, каковым является Российская Федерация (часть 1 статьи 1 Конституции Российской Федерации), устойчивая правовая связь человека с государством определяется термином «гражданство» (часть 1 статьи 6 Конституции Российской Федерации), а не «подданство».

Незнание основ государственного устройства России авторами проекта «Русский ислам» характерно для большинства документов, подготовленных ими в рамках этого проекта.

Кроме того, в приведенной цитате налицо логическая подмена: российские мусульмане и сейчас являются полноправными гражданами Российской Федерации, они из российского гражданства и не выходили, поэтому нет необходимости «возвращать» их в гражданство Российской Федерации. Более того, большинство российских мусульман осознанно и активно позиционирует себя в качестве граждан России, примеры тому – бесчисленные героические подвиги мусульман практически во всех войнах, которые вела Россия, мирный труд на благо нашей страны.

В России в течение многих веков уже сложились исламские традиции, культура, где тесно переплетены религиозные и национальные моменты, религиозные требования «согласованы» с условиями жизни в российском многонациональном и многорелигиозном обществе. Сложившийся в нашей стране традиционный российский ислам, который исповедуют народы Российской Федерации, способствует сохранению и развитию их культуры, реализации прав и законных интересов в правовом демократическом государстве, позволяет им жить в мире со своими соотечественниками, придерживающимися других религий.

Далее, если кто-то и является хранителем исламских традиций в России, так это сами мусульмане, но никак не группа людей, не имеющих никакого отношения к исламу и мало что в нем понимающих - во всяком случае, в России ни С.Н.Градировский, ни кто-либо иной из авторов проекта «Русский ислам» не известны в качестве специалистов по исламу. Весьма сомнительно, чтобы сами российские мусульмане нуждались в оснащении их С.Н.Градировским «образцами и философскими основаниями исламской традиции (собственная богословская школа) и погружении в русскокультурное пространство мысли». Российские мусульмане отвергнут сомнительные «образцы» и «основания», навязываемые им людьми, не являющимися авторитетными в исламской умме России. Все необходимые российским мусульманам образцы и основания они вполне могут почерпнуть из Корана, из других авторитетных для мусульман книг. Заявление же, что мусульман нужно оснастить собственной богословской школой, вообще является оскорбительным для мусульман, так как оно фактически представляет собой ложное утверждение, что до авторов проекта «Русский ислам» у российских мусульман собственных богословских школ нет и не было.

Еще одна провокационная сентенция: «Русским мусульманам надо дать службу - указать места, где они смогут, сохранив достоинство и веру, осознать свой долг перед Отечеством»[76].

Осознавать свой долг перед Отечеством российским мусульманам не нужно. Они и так с честью и достоинством несут нисколько не хуже православных службу в Российских Вооруженных Силах, защищают авторитет Российского государства и укрепляют его в науке, культуре, образовании, спорте и т.д. Российские мусульмане – не рабы, чтобы им нужно было указывать «место». Как и что им делать и на каком месте – каждый из российских мусульман, как полноправный гражданин Российской Федерации, решит самостоятельно, без непрошенных указаний от проводников проекта «Русский ислам». Если кто-то из этнических мусульман игнорирует свой долг перед Отечеством, а такие люди есть, к сожалению, как и среди русских, и других народов России, то из этого не следует, что все мусульмане не могут и не смогут осознать свой долг перед Отечеством, пока проводники проекта «Русский ислам» не укажут им «место».

Поясняя суть проекта «Русский ислам», С.Н.Градировский определяет понятие конструируемого им «русского ислама» как «русско-культурный ислам, ислам, включенный в пространство русской культуры и русского языка, отвечающий интересам государства российского»[77]. Из этого следует, будто бы до сих пор в России не было ислама, включенного в пространство русской культуры, а много веков существовал какой-то неправильный ислам. Утверждение С.Н.Градировского о том, что в России не было ислама, отвечающего интересам государства, не соответствует действительности. Задачей религии никогда не было соответствовать интересам государства. Это совершенно неверный и недопустимый для государственного служащего подход к религиозной тематике, показывающий, в том числе его некомпетентность в вопросах взаимоотношений между государством и религиозными объединениями. Кроме того, тот значительный вклад, который внесли в российское государственное строительство российские мусульмане, показывает, что ислам в России исторически и так был включен в русскокультурное пространство, при этом православная и мусульманская культуры народов России взаимообогащали друг друга, что особенно ярко проявилось на Урале и в Поволжье.

С.Н.Градировский заявляет: «На мой-то взгляд, русский ислам - это не русские, принявшие ислам, а ислам, принявший форму русского. На самом деле, приобретая религиозную идентичность, русский становится еще более русским - это уникальное качество русской души отмечено еще Достоевским. Поэтому сегодня ряд религиозных доктрин конкурируют за одну только возможность «сеять и жать» на русском культурном поле»[78].

В выступлении С.Н.Градировского налицо подмена понятий «русский» и «российский». Против российского ислама никто ничего и не сказал бы, российский ислам существует много веков. Но использование понятия «русский» применительно к исламу ведет к протесту большинства русских. Кроме того, русский становится более русским, приобретая (а точнее – восстанавливая) не абстрактно-религиозную идентичность, а конкретно православную религиозную идентичность. Это не отрицает возможность и правомерность исповедания иных религий, нежели православие, некоторым числом русских. Но, отождествляя себя, к примеру, с индуизмом, принимая его ценности, вживаясь в его духовное пространство, русский человек в значительной мере теряет свою русскость. Действия, направленные на разрушение проводниками проекта «Русский ислам» национально-культурной и религиозной идентичности русских и навязывание им особой, искусственно создаваемой идентичности, напрямую ведут не к укреплению русской нации, а к ее ослаблению и подчинению другим общностям, проживающим в России, либо интенсивно мигрирующим в Россию.

В концептуальных построениях проекта «Русский ислам» все недопустимо упрощается и сводится к искусственным моделям, не имеющим ничего общего с действительностью. В частности, следует указать на примитивизированный подход к чрезвычайно сложным проблемам национальной идентичности, что наглядно проявилось в следующем.
Так, согласно проекту «Русский ислам», планируется «оформить единство уммы (задаваемое из предсказуемых и ориентированных на историю и судьбу России центров)»[79].

В качестве «ответных действий, направленных на перехват ситуации» предлагается «восстановление управления уммой»[80]. Однако не уточняется, в отношении чего или кого будут предприняты ответные действия. Говорится, что одним из путей «восстановления управления уммой» является заключение государством «конкордата» с исламскими религиозными организациями, что, по мнению авторов проекта «Русский ислам», невозможно без соблюдения ряда условий: «К сожалению, без соблюдения ряда условий для государства конкордат с современными структурами и лидерами уммы не только бессмысленен, но и не безопасен»[81]. По сути, эти «условия» представляют собой задачи проекта «Русский ислам».

В частности, как об одной из таких задач говорится о необходимости «погрузить сетевые и иерархические элементы уммы в русское культурное и языковое пространство»[82]. Создается устойчивое впечатление, что проводники проекта «Русский ислам» просто не в состоянии говорить по-человечески и вынуждены постоянно переходить на «птичий язык», чрезвычайно замусоренный наукообразной терминологией. Любому, кто знаком с системным анализом, понятно, что вся эта наукообразная терминология («сети», «элементы» и пр.) не имеет никакого отношения к науке, а использована, чтобы закрыть собой ложность доводов, положенных в основание проекта «Русский ислам».

Но даже если принять их псевдонаучную лексику, выяснится, что не нужно «погружать» иерархические элементы уммы в русское культурное и языковое пространство, потому что указанные «элементы», а точнее – муфтии, имамы, мусульмане-активисты и так прекрасно «погружены» и без помощи проводников проекта «Русский ислам» в русское культурное и языковое пространство, так как выросли и жили рядом с русскими согражданами, учились в российских школах на русском языке.

Выдвинутая в качестве другой задачи интеграция «образовательных институтов» религиозных организаций в «общероссийское (федеральное) единое образовательное пространство»[83] является утопией, так как в случае реализации будет противоречить статье 14 Конституции Российской Федерации, закрепляющей светский характер государства в Российской Федерации, а также части 2 статьи 4 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и пункту 4 статьи 2 Закона РФ «Об образовании», закрепляющих светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях Российской Федерации.

Еще одна задача проекта «Русский ислам»: «создать общую комплементарную с исламской цивилизацией историю»[84], является провокационным призывом переписать историю России. Тут или прямая ложь, заключающаяся в игнорировании неоспоримого исторического факта неразрывности судеб русских и этнических мусульман в истории России, или попытка переписать, то есть сфабриковать историю русского народа и России, исказив и подогнав ее под свои идеологические установки.

Конструируемое столкновение двух цивилизаций на территориально-культурном пространстве России должно, согласно проекту «Русский ислам», высвободить гигантскую энергию масс, которая будет использована в их целях. С.Н.Градировский именно так поясняет цель своих действий: «Когда сталкиваются сильные идентичности, высвобождается огромное количество социальной энергии, на которой и реализуется следующая волна проектов»[85].

Следовательно, проект «Русский ислам» и, в целом, проект трансформации национально-культурной и религиозной идентичности народов России являются для С.Н.Градировского лишь средствами, инструментами для создания последующих более серьезных социальных изменений. Если учесть высказывание С.Н.Градировского: «Большевики в свое время разбудили классовые противоречия и на этой фантастической энергии создали новое государство»[86], то обоснованно будет предположить, что отдаленной целью проводников проекта «Русский ислам» является намеренное провоцирование противоречий в российском обществе с целью изменения общества и государства в Российской Федерации.

Так как обострить межнациональные и межрелигиозные противоречия в России не сложно, проводники проекта «Русский ислам» пытаются манипулировать национальными и религиозными меньшинствами, чтобы «расшевелить болото», разбудить противоречия и на основе высвобожденной «социальной энергии» устроить социальные и государственные изменения: «Население страны опасно сокращается, и речь уже не идет о том, принимать или не принимать тех же китайцев, корейцев, узбеков, таджиков и других. Речь идет о том, как принимать, сколько, куда, какой тип иммиграции поощрять, а какому оказывать сопротивление. Что может расшевелить наше социальное болото, со всем согласное, легко поддающееся незамысловатым гуманитарным манипуляциям? У нас аморфно-размагниченное население, и, если оно останется таким, мы не построим ни гражданского общества, ни сильного государства. Поэтому, как бы мы ни относились к «меньшинствам», нельзя не признать того факта, что сегодня именно они более способны к самоорганизации, к сопротивлению, к разворачиванию позитивных стратегий. Это, на мой взгляд, единственно возможное решение»[87].

Под решение этой задачи предполагается установление влияния на разработку и осуществление государственной политики в сфере национальных отношений, в том числе в сфере отношений с русской диаспорой в других странах. В этих целях, в частности, был создан Интернет-ресурс «Русский архипелаг» (http://www.archipelag.ru), инициируются обсуждения проблем «идеологической роли русского языка» и пр.[88]

Проводников проекта «Русский ислам» соответствующим образом характеризует осуществляемая ими публичная дезинформация общественности. Так, в феврале 2003 г. С.Н.Градировский заявил: «Да, мы начали наводить порядок в образовательной сфере. Принят государственный стандарт по теологии: по нему запущен образовательный процесс»[89]. Но достоверно известно, что ни С.Н.Градировский, ни кто-либо другой из авторов и проводников проекта «Русский ислам» не имели никакого отношения к разработке и принятию государственного стандарта по теологии.

Еще одно дезинформирующее заявление С.Н.Градировского: «На днях три полномочных представителя президента РФ - Георгий Полтавченко (Центральный округ), Сергей Кириенко (Приволжский округ) и Виктор Казанцев (Южный округ) - передали главе государства свои соображения по поводу необходимости реформ в системе религиозного образования России. Эти трое озаботились данной проблемой потому, что вверенные им округа суть места компактного проживания этнических и религиозных меньшинств. И в первую очередь - мусульман. А названные реформы, по их мнению, - одно из условий сохранения в этих местах межэтнической и межконфессиональной стабильности.  Отметим также, что многое из предлагаемого вполне успешно реализуется в рамках проекта «Русский ислам»»[90]. Но и к данному письму проводники проекта «Русский ислам» имели весьма отдаленное отношение.

Использованные в документах проекта «Русский ислам» терминология и стилистика показывают, что авторы этого проекта слабо знакомы с научной юридической терминологией. В частности, такие выражения, как: «цивилизационная усталость»[91], «аморфно-размагниченное население»[92], «взаимная ассимиляция культурных кодов»[93] или фраза: «когда сталкиваются сильные идентичности, высвобождается огромное количество социальной энергии, на которой и реализуется следующая волна проектов»[94], очевидно, представляют собой своеобразный «новояз», то есть систему выражений, специально созданных с целью логической и смысловой подмены и прикрытия реальных целей проекта «Русский ислам».

 

II. Анализ исходных теоретических и идеологических основ проекта «Русский ислам»

Следует отметить отсутствие серьезной научной основы проекта «Русский ислам». Зато указанный проект активно сопровождается мифологизацией. В рассуждениях С.Н.Градировского встречаются странные констатации и прогнозы, которые больше напоминают экзальтированные пророчества: «пассионарность в исламском мире зашкаливает, но это долго не продлится»; «если Россия хочет сохранить свое присутствие в большой истории, ей придется опять включать в себя новые типы идентичностей и социокультурно перерабатывать их»[95]. Авторы проекта «Русский ислам» заявляют, что им известно предназначение России: «Предназначение России - в создании модели взаимодополняющего общежития с миром Ислама»[96].

Весь «анализ», которым авторы и проводники проекта «Русский ислам» пытаются обосновать актуальность и значимость своего проекта, является набором банальностей. 

Так, в материале «Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году» якобы анализируется «политическая стратегия интегристов на территории Приволжского федерального округа». Однако вместо анализа написаны одни банальности. К примеру, написано: «Четкое распределение функций внутри региональной команды, например, один символизирует чистоту веры, другой обеспечивает финансирование, третий занимается оргработой, четвертый коррумпирует местные власти, пятый обеспечивает взаимодействие с представителями СМИ»[97]. Оставив без внимания сентенцию про «коррумпирование местных властей религиозными организациями», отметим, что во всех крупных религиозных организациях - православных, иудаистских, католических, протестантских и др. - есть разделение компетенции и ответственности, распределение различных направлений деятельности между конкретными людьми. Или утверждение, что интегристы ведут работу «исключительно с социально активным (в т.ч. потенциально) населением»[98]. Здесь нет ничего из анализа политической стратегии интегристов. Любая религиозная организация работает, преимущественно, с социально активной частью населения.

Еще один пункт «анализа политической стратегии интегристов»: «Устойчиво стремление уничтожать/подрывать существующие в регионе и обществе институты духовно-нравственной практики до такого уровня, когда социально-психическая полноценность (избежание алкоголизма и наркомании, включенность в локальные и глобальные группы и т.п.) возможна лишь при условии принадлежности к жестким религиозным структурам, в частности к интегристам. Особенно широко используется сознательное распространение наркотиков и поощрение всех немассовых (не принадлежащих к большинству) религиозных явлений, в том числе и коммунистической парарелигиозности»[99].

Утверждение о поощрении коммунистического движения ваххабитскими структурами является абсурдным и не имеет отношения к действительности. Весьма сомнительно также, что интегристы поощряют все нетрадиционные религиозные организации или даже какое-то количество из них. Не понятно, что такое «институт духовно-нравственной практики» и как его «уничтожают-подрывают». Не ясно, что такое «жесткие религиозные структуры». Есть еще мягкие религиозные структуры или полужесткие? Бессодержательная лексика показывает не только убогость терминологического аппарата авторов проекта «Русский ислам», но и отсутствие серьезных оснований самого проекта.

Следует также обратить внимание на утверждение о том, что интегристы подрывают и уничтожают нечто до уровня, когда «социально-психическая полноценность возможна лишь при условии принадлежности к жестким религиозным структурам, в частности к интегристам». Из этого утверждения следует, что если человек не принадлежит к «жестким религиозным структурам», то он психически неполноценен. Или же имеется в виду, что создается обстановка общественной нетерпимости, когда такой человек воспринимается неполноценным в сознании других?

Еще пункт «анализа политической стратегии интегристов»: «Отсутствие страха политизации своих действий, в т.ч. конфликтных»[100]. Вновь не ясно, что имеется в виду – способность или направленность действий. Отсутствие страха – это в данном случае цель, качество личности, эмоциональные переживания или концептуальная доминанта в системе мероприятий?

Следует отметить, что у людей, навязывающих в России другим народам насильственную трансформацию их культуры, национально-культурной и религиозной идентичности, большие проблемы со знанием русского языка, с формулированием собственных мыслей и грамотным их выражением, что показывает недостатки их общей культуры и, как следствие, сомнительность их предложений по трансформации чужой культуры.

Однако все эти, внешне бессодержательные, формулировки играют определенную роль, нагнетая напряженность и ложные угрозы, направлены на введение в заблуждение целевых потребителей проекта «Русский ислам» (Администрация Президента РФ, Правительство РФ, Федеральная служба безопасности РФ) и создание у читателей документа состояния некритического восприятия предлагаемых авторами проекта «Русский ислам» решений.

Можно выделить следующие заложенные авторами проекта «Русский ислам» в его основу теоретические и идеологические положения (утверждения), большинство из которых являются ложными или безосновательными.

1. Утверждается, что российская исламская умма неконтролируема, потеряна для государства, а сложившийся в России ислам является «неправильным».

Под это активно подводится теоретическое обоснование, основанное на спекуляциях по поводу раскола в исламской умме России: «В РФ сегодня нет ни одного концептуального центра - живой богословской и правовой школы»[101].

Другой теоретический посыл: миссионерская экспансия, обусловленная во многом слабостью государства, отсутствием политической воли противостоять разрушению России зарубежными спецслужбами, выдается за слабость российского ислама: «Идейная слабость мусульман России делает их беззащитными перед импортными идеологическими продуктами (и, как следствие, распространением на территории РФ образцов агрессивного, экстремистского ислама)»[102].

Отсюда делается вывод: неспособный противостоять зарубежному влиянию, беззащитный и «идейно слабый» российский ислам должен быть реформирован и модифицирован (трансформирован), существующий в российской исламской умме расклад политических и религиозно-административных сил должен быть кардинально изменен. Поэтому одна из задач проекта «Русский ислам» - взятие под контроль всех управляющих и значимых узлов в «сети российского ислама».

Авторы проекта «Русский ислам» активно используют ложные угрозы в обосновании своего проекта:

«Управление уммой (в особенности молодым поколением мусульман) потеряно»[103];

«Остальная часть социума рассматривается как балласт; таким образом, в обществе «вырезается» ее пассионарная часть и ей придается целевое назначение»[104].

«Складывается инокультурное поколение - чуждое, но активное, а порой агрессивное»[105].

«При сохранении существующих тенденций, в ключевом для федерации регионе через считанное время мы можем получить иного качества население, принципиально иной культурный фон, иную лояльность и исповедание иного будущего - всё то, с чем на сегодняшний день государственная власть и едва начавшее восстанавливаться российское общество справиться не смогут»[106].

Однако положенные в основу проекта «Русский ислам» прогнозы носят сомнительный характер: «При сохранении нынешних тенденций в ближайшие 2-4 года следует ожидать полной смены среднего звена исламской элиты, а через 5 лет - высшего звена, что приведет к складыванию новой (не только духовной, но и политической и деловой) мусульманской элиты РФ, лишенной какой-либо российской идентичности. В результате РФ получит не просто внутренние контрэлиты нового качества, но развитые и оснащенные «передовые отряды» международной контрэлиты, представленной глобальными интегристскими сетями»[107].

Данное утверждение, не основанное на реальных фактах и верное только для некоторых частных случаев, призвано убедить потребителя документа в верности прогнозов проводников проекта «Русский ислам» и вытекающих из этих прогнозов предложений о необходимости немедленного создания «нового контура управления», а точнее – о необходимости делегирования государством группе разработчиков проекта «Русский ислам» полномочий в данном направлении и соответствующего финансирования.

Утверждение: «Изменение характера лояльности российской уммы государству и его институтам. Новые элиты при сохранении существующих тенденций окажутся еще менее лояльными… Таким образом, при сохранении существующих тенденций, в ключевом для федерации регионе через считанное время мы можем получить иного качества население, принципиально иной культурный фон, иную лояльность и исповедание иного будущего - все то, с чем на сегодняшний день государственная власть и едва начавшее восстанавливаться российское общество справиться не смогут»[108], вновь ничем не подтверждено и не обосновано, является психологической манипуляцией. Одним словом, если не будет реализован проект «Русский ислам», то страна развалится, а государство уничтожится! Бездоказательное нагнетание истерии не может заменить предметной аргументации в обосновании проекта «Русский ислам». Утверждения, выдаваемые авторами проекта «Русский ислам» в качестве его якобы обоснования, никак не связаны и не обусловливают предлагаемые меры.

Часть прогнозов угроз носят откровенно провокационный характер. Так, говорится о том, что интегристами «поощряются националистические движения (в первую очередь татарские) - и все то, что «разбалтывает» устоявшуюся общественную структуру и подрывает авторитет федеральной власти»[109]. Однако далеко не всякое националистическое движение «разбалтывает» устоявшуюся общественную структуру и «подрывает» авторитет федеральной власти». В национализме нет ничего плохого, угрозу несет радикальный национализм. Для сегодняшней России, надо полагать, процессы национального возрождения русских, евреев, татар и других народов являются позитивными явлениями.

В документах проекта «Русский ислам» говорится, что «нарастающее изменение этноконфессионального баланса в регионе в пользу мусульман» происходит, в числе, за счет «исламизации славянского населения»[110], то есть цели и последствия проекта «Русский ислам» объявляются его причиной.

Утверждение: «Ислам России оказался в руках людей со средним образованием. Большинство сельских имамов - беспросветно необразованны. Молодое поколение, получающее образование в странах Юга - специфически образованно. Все это создает взрывоопасную смесь амбиций и невежества»[111], носит оскорбительный характер для мусульман. Думается, что разработчики проекта «Русский ислам», не известные в России как специалисты по исламу или вообще как крупные ученые в какой бы то ни было области, не вправе говорить о «беспросветной необразованности» всех российских имамов и вообще оценивать публично их уровень подготовки «пакетно».

2. Утверждается, что только создание нового, «пророссийского ислама» может исключить в дальнейшем межрелигиозные конфликты в России.

Исламская религиозная идентичность неразрывно связана с идентичностью этнической, а ислам выступает фактором этнокультурной идентификации ряда народов России, традиционно исповедующих ислам, и в последнее время эта связь проявляется все более четко. Ислам – это один из факторов, формирующих местную национально-культурную идентичность. Прежде всего, это характерно для мусульман, населяющих Приволжский федеральный округ. Влияние ислама на формирование национальной идентичности некоторых народов России сегодня продолжает оставаться высокой, национальная идентичность кажется немыслимой вне контекста исламской традиции. Этот фактор нельзя не учитывать. Убежденность в правоте местного, сложившегося у данных народов ислама глубоко укоренена в народах нашей страны, исповедующих ислам. Хорошо известно, что и мусульмане-татары, и другие народы, исповедующие ислам на территории бывшего СССР, рассуждают о своем татарском (или ином) исламе (имеются в виду особенности), противопоставляя его новым течениям, в том числе проникшим из-за рубежа, прежде всего из стран Персидского залива. Право иметь свой, «национальный» ислам энергично отстаивается всеми народами России. Особенно это характерно для Приволжского федерального округа. У российских мусульман сложилась простая, стабильная и доступная для восприятия парадигма исламских ценностей, представлений о праве и справедливости. Эта система неразрывно связана с национально-культурными традициями, обусловлена многовековым путем становления народов. Разрушать или модифицировать эту систему крайне опасно. Исследователи ислама всегда отмечают, что его единство, которое выражено Кораном, пятью столпами веры и признанием превосходства конфессиональной общности над этнической, прекрасно сочетается с многообразием ислама как социокультурной традиции. И одним из главных направлений эволюции ислама стало именно приспособление его к локальным культурным традициям. Устойчивость этих местных традиций была тем выше, чем удаленнее их носители были от центров возникновения ислама. Каждый мусульманин на бытовом уровне является в первую очередь членом своей религиозно-этнической общины, привязанность к местным укладам и обычаям, прочность родовых отношений и формируют стереотипы поведения каждого конкретного мусульманина, его веру, религиозную самоидентификацию и национальное самосознание. Российские условия создали оптимальные предпосылки для утверждения именно такого типа ислама. Искусственные попытки реформировать его, попытки создавать новый тип «Русского ислама» чреваты негативными последствиями.

Но проводники проекта «Русский ислам» заявляют о некоем «чистом исламе», очищенном от сугубо национальных, местных традиций. Эта идеология хорошо известна. Под именем «чистого ислама» выступают мусульмане, которые призывают ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, «праведных предков». Этот феномен, достаточно часто встречавшийся в различные периоды истории ислама, широко распространен и сегодня, являясь идеологией исламского радикализма (в нашей стране больше говорят о нем как о «ваххабизме», хотя это не совсем точно).

3. Утверждается, что «Россия остается врагом ислама, пока русский язык – язык неверных»

Авторы проекта «Русский ислам» заявляют, что Россия является врагом ислама, и причиной этого является, по их словам, русский язык:

«Русский язык должен стать международно-признанным языком Ислама наряду с арабским, фарси и английским. До тех пор, пока русский - язык кяферов (неверных), Россия останется врагом Ислама»[112].

Данное утверждение является однозначно провокационным и ложным. Прежде всего, Россия не является врагом ислама. Никто из мировых или российских исламских лидеров никогда не заявлял, что Россия – враг ислама. Если члены какой-то террористической группировки называли Россию «врагом ислама», то из этого не следует, что это в действительности так и что таково мнение исламских религиозных организаций. Тем более, не русский язык является причиной того, что кто-то относится к России как к врагу ислама. Даже действующие в Чечне члены террористических группировок никогда не заявляли, что причиной враждебности ислама к России является русский язык. Почему именно русский язык делает Россию врагом ислама? Почему не украинский язык, или не иврит, или не якутский язык? Абсурдные основания, положенные в основу проекта «Русский ислам», делают абсурдным сам проект. Очевидно, что процитированное утверждение является манипуляцией.

4. Утверждается, что «Русская православная община слаба, рассеяна и дезориентирована», а сам русский народ и другие народы России являются «цивилизационно усталыми».

Говорится: «Русская православная община, в прошлом и потенциально способная ассимилировать нерусскокультурное население (противостоять нерусскокультурным стандартам), в настоящий момент слаба, рассеяна и дезориентирована»[113]. Но русская православная община сегодня дезориентируется как раз подобного рода трансформаторами национально-культурной и религиозной идентичности.

Ложным и необоснованным является утверждение, что стремление к сохранению своей самобытности есть свидетельство «цивилизационной усталости»: «Когда люди опасаются столкновения с чужими идентичностями, оберегая свою самость, - это свидетельство цивилизационной усталости»[114]. Свою «самость», а точнее - национально-культурную самобытность, считают необходимым сохранять сегодня англичане, французы, немцы, евреи, арабы, татары, русские, практически все народы мира. Если С.Н.Градировскому все эти народы кажутся «цивилизационно усталыми», то, очевидно, такая «усталость» - плод воображения С.Н.Градировского, и не более. 

 

III. Основные направления проекта реализации «Русский ислам»

Основными направления реализации проекта «Русский ислам» являются следующие.

1. Трансформация национально-культурной и религиозной идентичности русских и этнических мусульман.

Проект «Русский ислам» предусматривает искусственное создание и культивирование особой, общей для всех народов России (общероссийской, «рамочной») этно-религиозно-культурной идентичности, которая должна «перекрывать» собой все прочие:

«Если какое-то политическое образование - в данном случае Россия - мыслит себя как неоднородное, оно должно задуматься о том, какова должна быть ее рамочная идентичность. То есть о том, что может сохранить Россию единой, если активизируются находящиеся внутри нее религиозные, языковые, этнические идентичности, выходящие за культурно-территориальное пространство страны»[115].

Любой народ, свободно реализуя свою национально-культурную и религиозную идентичность, сохраняя и познавая свои традиции, становится более терпимым к ценностям и культурам других народов. Искусственное создание и навязывание некоей «рамочной идентичности» приведет к размыванию и нивелированию самобытных культур, то есть к их разрушению.

«Так или иначе, если Россия хочет сохранить свое присутствие в большой истории, ей придется опять включать в себя новые типы идентичностей и социокультурно перерабатывать их»[116]. Причем «социокультурную переработку идентичностей» собирается организовывать сам С.Н.Градировский: «Я предлагаю использовать энергию реальных сообществ, которые строятся на таких идентичностях, как этнокультурные, национальные, религиозные, языковые и так далее»[117].

«Советская идентичность была реальной и покрывала все… Когда советский набор идентичностей рухнул, взамен ничего предложено не было.  Поэтому люди начали искать другие точки опоры - религиозные, этно-политические, корпоративные, групповые. Методологически понятно, что надо делать: нужна связующая гражданская, общероссийская идентичность, которая перекрыла бы все остальное.  Собственно, на это и был нацелен безуспешный пока поиск национальной идеи. На это «заточен» и концепт «Русский ислам»»[118].

«Так что вопрос о соотношении религиозной и гражданской идентичности очень серьезен: если человек считает себя россиянином и присягает конституционным нормам страны, то это ощущение должно перекрывать его религиозную идентичность.  По крайней мере, в вопросах политических. Иначе страна пойдет вразнос, что вполне реально, если значительное число граждан считает политическую культуру, вытекающую из шариата или другого религиозного канона, высшей по отношению к политической культуре данного государства»[119]. Процитированные выше утверждения являются психологически манипуляционными, направленными на обоснование актуальности проекта «Русский ислам» и правильности предлагаемых им решений.

Для представителей исторически сложившихся в России религиозных организаций религиозная идентичность проявляется в иной плоскости, чем гражданственность, осознание себя гражданином Российской Федерации. В определенных случаях вполне возможен конфликт гражданственности и нравственной позиции, имеющей религиозную основу.

Так, документ «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», принятый Архиерейским собором Русской Православной Церкви в 2000 г., устанавливал: «Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего к тяжкому греху. В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты, церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению».

Принудительную искусственную трансформацию национально-культурной и религиозной идентичности русских планируется усилить исламизацией русского населения.

Так, в проекте Доклада рабочей группы[120] президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации в качестве одной из задач государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в области совершенствования государственно-конфессиональных отношений было обозначено[121]: «Способствовать преодолению… узконациональной ориентированности мусульманского духовенства»[122]. То есть предлагалось распространить деятельность мусульманского духовенства на русское население.

Осуществлять исламизацию планируется различными способами, в том числе через государственную систему образования. По словам заместителя председателя ЦДУМ России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана, первоначально это должно быть реализовано в Приволжском, Уральском и Южном федеральных округах, впоследствии – в остальных округах[123].

2. Установление влияния (вплоть до полного контроля) на крупнейшие религиозные организации России.

Осуществлять это планируется посредством «оседлывания» (в терминологии авторов проекта «Русский ислам»[124]) политического, организационного и финансового потенциала  крупнейших религиозных организаций России, прежде всего – Русской Православной Церкви, мусульманских духовных управлений, иудаистских религиозных организаций, пятидесятнических и баптистских союзов («ресурсов протестантских сетей и их каналов зарубежного влияния» в терминологии авторов и проводников проекта «Русский ислам»), старообрядческих религиозных организаций[125].

Получение контроля над образовательными системами, учреждениями и инициативами крупнейших религиозных организаций России, а также их значимыми программами в иных социальных сферах позволит, по замыслу проводников проекта трансформации национально-культурной и религиозной идентичности народов России, превратить религиозный фактор в значительный избирательный (предвыборный) ресурс. Уже сейчас активно осуществляются попытки внедрения во все значимые образовательные проекты и структуры Русской Православной Церкви. В рамках этого направления реализуется несколько проектов, одним из которых является проект «Невод», направленный на взятие под контроль православных духовных академий и семинарий через внедрение в них посредством их «компьютеризации и информатизации» и других мероприятий.

В рассуждениях С.Н.Градировского отчетливо видна установка на управление мусульманскими религиозными организациями России, создание новых «правильных» форм и типов религии: «Либо мы признаем мусульман полноценными членами общества и найдем способы их интегрировать. Либо мы останавливаемся на том, что Россия и ислам - все-таки разные вещи, и в сложном пространстве слухов, двойной морали начинаем их от себя отгораживать, задвигать и придавливать».

Данное утверждение представляет собой ложную альтернативу, так как Россия и ислам – это разнопорядковые явления, которые нельзя сравнивать. Кроме того, нет никакой необходимости в дополнительном признании с чьей-либо стороны мусульман полноценными членами общества, так как в Конституции Российской Федерации (часть 2 статьи 19) закреплено равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, и поэтому мусульмане уже являются полноправными гражданами. Ложным является и утверждение о необходимости интегрировать мусульман в общество. Такая интеграция произошла много веков назад, и сегодня каждый мусульманин интегрируется и интегрирован в общество на тех же основаниях и условиях, что и любой другой гражданин Российской Федерации.

Проект «Русский ислам» предполагает формирование подконтрольной его авторам системы управления исламской уммой России, в частности создание подконтрольного единого координационно-административного органа управления всеми мусульманскими религиозными объединениями России (Высшего исламского совета России):

«Настоящий проект позволит выстроить новый контур управления исламским сообществом (уммой) России со стороны государства»[126]; «Создать Высший Исламский Совет России, коллегиальный орган, руководящая структура которого состояла бы из ротируемых и работающих на постоянной основе членов (целесообразно представителей таких «кафедр» как московская, казанская, нижегородская, уфимская и махачкалинская сделать постоянными членами, тогда как остальных лидеров уммы - не только муфтиев, но и улемов и лидеров исламских общественных организаций - на ротационной основе). Основная нагрузка должна лечь на Исполнительного секретаря Совета и его аппарат. Цель нового института - реализация политики в отношении уммы через инициативу и усилия объединенной исламской элиты РФ»[127]. Показательно, что «уфимскую кафедру», то есть Центральное духовное управление мусульман России, авторы проекта «Русский ислам» поставили лишь на четвертое место. Таким образом были расставлены приоритеты в отношении к российским мусульманам. Это связано с тем, что именно Центральное духовное управление мусульман России выступило категорически против проекта «Русский ислам»[128]. Попытки С.Н.Градировского изыскать возможности давления на председателя ЦДУМ России Талгата Таджуддина с целью повлиять на изменение отношения ЦДУМ России к проекту «Русский ислам» успехом на настоящий момент не увенчались.

Известны планы проводников проекта «Русский ислам» по установлению своего влияния на Межрелигиозный совет России и создаваемый Межрелигиозный совет СНГ.

3. Создание подконтрольного проводникам проекта «Русский ислам» так называемого «единого мусульманского образовательного пространства».

В рамках данного направления летом-осенью 2002 г. целый ряд федеральных органов государственной власти был озабочен «оказанием организационной, материальной и методической помощи мусульманским религиозным организациям в развитии системы религиозного образования» и созданием Исламского университета - Поручение Президента РФ В.В.Путина от 21 мая 2002 г. №Пр-849 М.М.Касьянову, Ю.М.Лужкову, Ю.С.Осипову; Поручение Председателя Правительства РФ М.Касьянова от 23 мая 2002 г. №МК-ПЗ-07388;  Письмо заместителя Председателя Правительства РФ В.И.Матвиенко Президенту РФ В.В.Путину от 18 июня 2002 г. №3510п-ПЗ на №Пр-849 от 21 мая 2002 г. «О проработке вопроса об открытии в г. Москве Исламского университета»; Письмо заместителя секретаря Совета безопасности РФ В.Соболева от 10 июня 2002 г. №А21-1688 заместителю Руководителя Администрации Президента РФ В.Ю.Суркову, а также другие документы[129].

Так, в проекте Доклада рабочей группы президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации в качестве одной из задач государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в области образования было обозначено: «Изучать в образовательных учреждениях в рамках региональных программ позитивные традиции и обычаи народов и народностей, населяющих данный регион. Содействовать выработке унифицированных образовательных стандартов для всех мусульманских религиозных учебных заведений, что даст возможность создания единого образовательного пространства. Оказать содействие духовным управлениям мусульман в формировании единой системы исламского образования в России»[130].

В документах проекта «Русский ислам» говорится: «Из мирового наступающего Ислама предстоит выделить Русский ислам и тем самым вернуть российских мусульман в подданство Российской Федерации, оснастив их образцами и философскими основаниями исламской традиции (собственная богословская школа) и погрузив в русскокультурное пространство мысли (православно-мусульманский гуманитарно-теологический институт)»[131].

Проект «Русский ислам» предполагает создание подконтрольной проводникам проекта «Русский ислам» группы образовательных учреждений мусульманского религиозного и светского культурологического образования:

«Доформировать и нормативно контролировать систему исламского образования, которую необходимо погрузить в единую федеральную образовательную систему… Необходимо: создать при Высшем исламском совете России Комиссию по формированию единого федерального образовательного пространства мусульман РФ; утвердить единый образовательный стандарт (выдача дипломов государственного образца позволяет выпускникам гораздо проще проходить социализацию вне исламской среде); организовать работы по лицензированию существующих духовных образовательных учреждений (прекратить или реорганизовать деятельность учебных заведений не соответствующих принятому стандарту); выделить гранты на создание русскоязычных учебников и методических материалов для исламских школ и вузов; ввести контроль над траекториями россиян-мусульман являющихся выпускниками зарубежных исламских вузов»[132].

В обосновании всех этих мер осуществляется спекуляция на действительно имеющей место проблеме контроля сознания и поведения учащихся в зарубежных центрах исламского религиозного образования: «Образовательные институты, ведущие подготовку кадров для мусульман России, находятся за пределами РФ и не контролируются ни российским государством, ни обществом (т.е. в стране отсутствует собственная инфраструктура подготовки кадров)»[133]. Но признание существования этой проблемы не означает того, что имеется только один путь ее решения – через реализацию проекта «Русский ислам».

4. Установление русского языка в качестве одного из «мировых языков ислама» наряду с арабским, фарси и английским.

В рамках этой задачи запланировано введение запрета на использование в мечетях при проведении служб и проповедей любых других языков, кроме русского[134]. Это называется «переводом уммы на русский язык».

«Русский язык должен стать международно-признанным языком Ислама наряду с арабским, фарси и английским. До тех пор, пока русский - язык кяферов (неверных), Россия останется врагом Ислама»[135].

«Возглавить процесс перехода уммы на русский язык. Переход на русский, как язык проповеди, как средство межмусульманского общения (в т.ч. в мечети, где принимаются общиной политические решения), как язык знания (речь идет о множестве уже переведенных книг) - происходит. Но происходит спонтанным образом, что не позволяет говорить в будущем о действительно общем языке элит России. В то же время, язык является вместилищем таких смыслов и содержательных ядер, что по факту способен к культурной ассимиляции и прокультурации носителей языка. Необходимо: привнести опережающие образцы в виде единого глоссария, культуры перевода, традиции толкования и проповеди (вопрос: что именно и как переводится из фетв, хадисов и тафсиров - вопрос политического и социокультурного выбора)»[136].

«В мечетях служба в виде намаза всегда читалась на арабском языке, но там немного текста - можно не знать арабского языка и понимать намаз. Однако ислам - это не только чтение Корана и Сунны, это еще и проповедь, различные формы исповедания, богословие, разработка и реализация норм права. Эти действия удобно осуществлять на языке, которым пользуется большинство. К чему, например, привела миграция с Кавказа? К тому, что во многих московских (и не только) мечетях проповеди стали читать не на татарском, а на русском языке - ведь кавказцы татарского языка не знают.  Хорошо, что русский язык стал средством религиозного общения, но еще лучше, если он станет элементом идентичности: что в русский язык вошло, то стало культурно предсказуемым»[137]. Если мусульмане сами делают русский язык языком богослужений, то это их право, но искусственное навязывание им этого приведет к негативным последствиям.

«Я его всегда определял как русско-культурный ислам, ислам, включенный в пространство русской культуры и русского языка, отвечающий интересам государства российского. Но русский не значит противолежащий татарскому: в последнее время понятие «русский» сузили до этнического. В то же время это должен быть настоящий ислам, не подструганный под чьи-то «общечеловеческие ценности». В противном случае нам скажут: это не мусульмане - это кяферы (неверные)»[138].

На первый взгляд, С.Н.Градировский противоречит сам себе. Здесь он заявляет о необходимости «настоящего ислама, не подструганного под чьи-то общечеловеческие ценности», в других случаях настаивает на разработке «рамочной идентичности», навязывании мусульманам новых ценностей и образцов. На самом деле, никакого противоречия нет. Антиглобалистская патетика – лишь инструмент для сокрытия реальных целей проекта «Русский ислам». Следует также отметить, что в процитированном фрагменте С.Н.Градировский неверно трактует понятие «кяфер», которое, в действительности, означает человека, неверующего в Бога. Христиане и иудаисты называются в исламе людьми Писания и не считаются кяферами. Ложные утверждения используются для обоснования актуальности проекта.

«Я бы сказал, что мусульманская традиция должна прорастать в русской культуре»[139].

То есть, тем самым русская культура с ее православными основами и содержанием будет целенаправленно искусственно и принудительно трансформироваться, реформироваться под исламские традиции. Осуществляя «скрещивание» двух доминирующих в России религиозно-культурных традиций, проводники проекта «Русский ислам» разрушают обе.

5. Создание так называемой «русской исламской богословской школы».

Проект «Русский ислам» предусматривает создание и (или) взятие под контроль «концептуальных центров ислама в Российской Федерации», формирование так называемой «русской исламской богословской школы», в связи с чем, по замыслу проводников проекта «Русский ислам», должно быть создано нескольких центров «русского исламского богословия»:

«Сформировать и рефлексивно контролировать концептуальные центры ислама России. Центры концептуальной власти внутри России по-прежнему не оформлены, в связи с чем бесплодный пиетет мусульман РФ к арабским, пакистанским и другим географическим и культурным центрам такой власти сохраняется. Ориентация в принятии решений и выработка идеальных моделей «праведного», правильного, должного государства по-прежнему связана с мнением ключевых интеллектуальных центров стран Юга. Необходимо: стимулирование исламской религиозно-исследовательской деятельности и вывод центров исламского богословия на российскую территорию (сформировать 3-5 региональных центров исламского богословия, предоставив для каждого из них до 10 грантов в год…; финансировать публикации и публичное обсуждение создаваемых работ); создание не только специальных мест (при высших конфессиональных учебных заведениях), но и соответствующих центров в светских университетах с углубленным изучением арабского языка (разработать и внедрить систему поощрения вузов, создающих и развивающих исламоведческие кафедры); создание Совета по защите диссертаций, что позволит легализовать научную элиту»[140].

Если бы подобные проекты продуцировали и реализовывали сами мусульмане, а не политтехнологи, намеревающиеся столкнуть мусульман с православными, возможно, в перечисленных мерах не было бы ничего негативного. Но в том и проблема, что мусульманам навязываются извне некие реформы, о действительных причинах и последствиях которых мусульманам не сообщают.

Говорится, что якобы «все перечисленное должно привести к появлению русской исламской богословской школы. Из данной среды естественным образом выделится социально активная часть богословов (улемов) и произойдет складывание института фетвы»[141].

Предлагается создать «центр концептуальной власти (русскую исламскую богословскую школу), способный к русскокультурной экспансии по отношению к странам Юга»[142]. Следовательно, предлагается использовать российский ислам в качестве инструмента для культурной, а следовательно – и политической, экспансии в азиатские страны. Реализация данного условия является очевидным планом вторжения во внутренние дела исламских религиозных организаций. Осуществление этих циничных планов использования населения России в качестве подопытного материала для решения своих узкогрупповых политических целей, очевидно, может привести только к дестабилизации ситуации в нашей стране и ухудшению отношений с рядом зарубежных государств.

Здесь уместны параллели с попыткой создания почти столетие назад в России плацдарма для мировой революции. Недаром в качестве примера умелой работы в области принудительной ассимиляции народов и насильственного слома национально-культурной среды С.Н.Градировский указывает на большевиков: ««Прививка» марксизмом была последней в этом ряду. Организм трясло, как никогда, но Россия оставалась сама собой»[143]; «Большевики в свое время разбудили классовые противоречия и на этой фантастической энергии создали новое государство»[144]; «Взрывное высвобождение социальной энергии в результате ряда революций позволило не только восстановить Россию, но и фактически разрушить мировое колониальное пространство, созданное Западом. Это пример умелой работы с социально-классовыми идентичностями. Я не могу сказать, что коммунисты делали осознанно, а что интуитивно, но им многое удалось»[145]. Действительно, им очень много удалось, тысячи уничтоженных и закрытых храмов и мечетей по всей России, сотни тысяч репрессированных верующих. Отличный пример для сегодняшних трансформаторов национально-культурной и религиозной идентичности народов России.

6. Проведение PR-мероприятий по «формированию и сопровождению имиджа русских мусульман», включая подготовку различных тематических теле- и кинофильмов и сериалов, пакета публикаций в прессе.

«Развить гуманитарно-технологический комплекс работ, направленный на формирование и сопровождение нового имиджа мусульман России… Необходимо: продолжить начатую работу с ТВ-картинкой как способом и инструментом рефлексивного управления (в частности снят документальный пятисерийный фильм «Мусульмане России); сформировать информационный пул, задача которого выведение в публичное пространство проблем, достижений и перспектив государственно-конфессиональной политики, межрелигиозных отношений и проблем конфессионального строительства; организовать широкие публичные дискуссии с привлечением всех страт российского общества: что мы знаем о наших мусульманах? что мы знаем об их истоках? что мусульмане думают о нашем будущем? (необходимо публично соотнести картины будущего мусульманской и других страт нашего общества); необходимо сконцентрироваться на отработке методов управления посредством смены знаковой среды, с помощью новых смыслов привносимых в публичное пространство (данное средство позволит власти внешне отстраниться от процесса поиска наиболее приемлемых форм - рискованные, «спорные» инициативы не будут ассоциироваться с действиями властей)»[146].

 

IV. Возможные последствия реализации проекта «Русский ислам»

1. Провоцирование внутренних расколов и конфликтов в исламской умме России.

Раздел 3 проекта «Русский ислам» под названием «Ответные действия, направленные на перехват управления»[147] свидетельствует об агрессивных намерениях проводников проекта «Русский ислам» осуществлять полное комплексное управление всеми политически и религиозно значимыми процессами и событиями в религиозной сфере общественной жизни России.

В результате реализации мероприятий проекта «Русский ислам» ожидается «выращенный и кооптированный новый кадровый состав «ответственных, грамотных, русскокультурных» мусульман; русскокультурная «пропитка» образовательных и теологических институтов уммы»[148]. Утверждается, что все это якобы придаст устойчивости модифицированному российскому исламу. На бессодержательном выражении «русскокультурная «пропитка» образовательных и теологических институтов уммы» не останавливаемся. Это из серии «аморфно-размагниченного населения» и «институтов духовно-нравственной практики».

Утверждение, что без ставленников проводников проекта «Русский ислам» российский ислам будет неустойчив, - это явно необоснованное, ложное утверждение. Также очевидно, что на самом деле «выращенный и кооптированный новый кадровый состав» российскими мусульманами будет однозначно воспринят как «пятая колонна», как агенты влияния, враждебно настроенные по отношению к мусульманским ценностям и ведущие разрушительную деятельность в отношении российского ислама изнутри. Следовательно, кооптирование ставленников проводников проекта «Русский ислам» в административные структуры российских исламских религиозных организаций приведет к провоцированию религиозной вражды и инициированию внутрирелигиозных и межрелигиозных конфликтов.

Отношение российских мусульман к проекту «Русский ислам» и прогноз последствий его реализации ясно выражены в Обращении заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №51 от 16 декабря 2002 г. к Президенту Российской Федерации В.В.Путину: «Следствием реализации проекта «Русский ислам», по словам его проводников,  явится выход России на доминирующее положение в исламском мире, появятся возможность и основания диктовать мусульманским государствам свою волю и исключится всякая возможность противостояния с «исламскими террористами». Все эти прогнозы авторов проекта «Русский ислам» представляют собой глупость лишь на первый взгляд. В действительности, по нашему мнению, проект «Русский ислам» направлен на дестабилизацию политической ситуации в России, на разжигание межрелигиозных и межнациональных конфликтов и, в дальнейшем, на разрушение федеративной устойчивости и государственной целостности Российской Федерации. Так называемая «русская мусульманская богословская школа», искусственно созданная людьми, далекими от ислама, и навязанная мусульманам, принята мусульманами не будет, зато неминуемо станет продуцировать разновидность псевдоислама ваххабитской направленности. Принуждение мусульман к ведению служб и проповедей в мечетях только на русском языке приведет к всплеску русофобских настроений и спровоцирует межнациональные конфликты, которые будут еще более разожжены вследствие принудительной исламизации русских и их сопротивлению таким процессам. Результатом политических игр с идентичностью народов и противоестественных опытов над религиозной принадлежностью станут множественные столкновения на религиозной почве, что может привести к очень серьезной дестабилизации ситуации в нашей стране по югославскому сценарию. По нашему мнению, проект «Русский ислам», включающий кампанию по принудительной исламизации православных русских России, есть намеренная провокация, направленная на стравливание православных и мусульман России. Деятельность группировки С.Н.Градировского – П.Г.Щедровицкого и стоящих за ними людей, по нашему глубокому убеждению, носит антигосударственный и антиконституционный характер. Прошу Вас взять под личный контроль происходящие в сфере отношений между государством и религиозными объединениями опасные для Российской государственности процессы и пресечь попытки разжигания в России межрелигиозного и межнационального пожара».

2. Разрушение национально-культурной и религиозной идентичности народов России.

Качественное рассмотрение основных тенденций в развитии исламского сообщества не только в России, но и в других странах невозможно в отрыве от происходящих в обществе социокультурных, экономических и политических процессов. В религиозной жизни исламского сообщества России огромное значение играет традиция, преемственность ситуации по отношению к прошлым эпохам, любой исследователь ислама знает, что имеются общие закономерности в развитии уммы. Религиозный и национальный ландшафт страны развивался последовательно исторически, поэтому быстрое и насильственное его изменение сегодня невозможно, а попытка сделать такие изменения чрезвычайно опасна. Искусственная ломка привычной, традиционной национально-культурной и религиозной идентичности и навязывание так называемого «русского ислама» чреваты самыми опасными последствиями. Создаваемый «русский ислам» будет восприниматься как второсортное явление, традиционные мусульмане увидят в представителях «русского ислама» отступников, обслуживающих светскую власть и «имперский центр» - Москву. Очевидно, что это вызовет противостояние: «плохие мусульмане» - «хорошие мусульмане», затем это противостояние перерастет в более жесткий вариант «истинные мусульмане» -  «те, кто сошел с пути ислама». Но самое опасное даже не то, что появится еще один водораздел внутри мусульманского общества. Поскольку проект «Русский ислам» уже по своему названию связан с чем-то «русским», то есть с «православным», неизбежно возросшая внутрирелигиозная напряженность перерастет в напряженность межрелигиозную и может достичь высокого уровня, вызвав конфликты и столкновения между православными и мусульманами. Русский народ (а не С.Н.Градировского) начнут обвинять не только во вмешательстве во внутренние дела других религий, но и в попытке разрушить национально-культурную и религиозную идентичность других народов России.

Рассуждения С.Н.Градировского о том, что «мусульманская традиция должна прорастать в русской культуре»[149], ибо  «русская культура в свое время «переварила» большинство финно-угорского, тюркского и кавказского населения»[150] игнорируют и концепцию государственной национальной политики, и законодательство Российской Федерации. Главная задача государства в межнациональной политике – обеспечить наиболее благоприятные социальные условия жизни граждан, условия реализации прав и свобод человека, в том числе права на выбор собственной национально-культурной идентичности, реальную возможность для всех народов осуществлять свои национально-культурные потребности. Если естественные процессы сближения культур различных народов исторически явились позитивным фактором в становлении и укреплении России как государства, то из этого не следует, что искусственные «проращивание» и «переваривание» самобытных культур, осуществляемые социальными манипуляторами, приведут так же к позитивному результату. С уверенностью можно утверждать, что будет противоположный результат – искусственное сталкивание культур и их разрушение. История каждого народа уникальна, историческая память народов включает представления о прошлом нации. Каждый народ вправе сохранять и развивать свою культуру. Государство обязано учитывать национально-культурные традиции и специфику развития народов России. Целью органов государственной власти является создание условий для культурного развития народов на основе полной свободы сохранения традиции, самобытности, национального самосознания.

3. Усиление влияния последователей радикальных течений в исламе.

Подход к национальной политике невозможен без учета традиций и особенностей развития нашей страны, без учета особенностей развития российского ислама. Игнорирование этих особенностей, а тем более навязывание какого-то «нового типа» ислама, нового «русского ислама» неминуемо повлечет за собой возбуждение межнациональной и межрелигиозной вражды, создаст реальную угрозу территориальной целостности и национально-государственному единству России.

Одним из результатов внедрения проекта «Русский ислам» будет не только недоверие к государственной власти, но и повсеместное усиление влияния последователей настоящего «чистого ислама» из Королевства Саудовская Аравия, политизация религии и усиление сепаратистских настроений. Попытка малокомпетентных политиков спекулировать на исламе, превращать его в заурядный инструмент для удовлетворения собственных амбиций, вмешиваться во внутренние дела религиозных организаций чрезвычайно опасна для нашей страны. Действия, направленные на искусственную трансформацию исламского сообщества России вызовут раздражение со стороны большинства приверженцев традиционного ислама. Последствием станет также и разочарование в компетентности государственной власти Российской Федерации.

4. Неэффективное расходование бюджетных средств.

Проект «Русский ислам» является утопичным, с точки зрения задекларированных в нем целей, влечет растрату значительных усилий, внимания, средств на ложные пути. Но, как известно, в нашей стране утопизм некоторых идей не был препятствием к тому, чтобы их с большим усердием осуществляли, принося в жертвы миллионы человеческих жизней. Кроме того, публично провозглашаемые цели и задачи проекта «Русский ислам» реально не соответствуют действительным его целям и задачам. Предлагаемый «Русский ислам» никогда не будет воспринят и признан самими мусульманами, так как очевидно, что целью создания нового вида религии является решение узкогрупповых политических интересов. Идеология «русский ислам», будучи инородным и отторгаемым явлением, сможет распространяться исключительно благодаря использованию административного ресурса (из Москвы) и за счет больших финансовых затрат из федерального бюджета.

 

5. Провоцирование межрелигиозной и межнациональной вражды.

Как уже было отмечено, проект «Русский ислам» основан на очевидно ложном утверждении, что существующий сегодня в России ислам является неверным, неудачным, развивается неправильно. «Русский ислам» неизбежно будет восприниматься как свидетельство грубейшего вмешательства властей в жизнь традиционных российских исламских общин, как мнение властей об их неполноценности. Эта искусственная идеология и этот проект, в целом, также приведут к искусственному возбуждению религиозной и национальной вражды к русскому народу. В среде оскорбленных таким образом мусульманских народов России будут активизированы и без того представляющие немалую проблему радикальный национализм и сепаратизм, усилятся изоляционистские настроения.

Насильственная трансформация национально-культурной и религиозной идентичности нации людьми, к ней не принадлежащими, может быть юридически квалифицирована как проявление религиозной и национальной нетерпимости и форма возбуждения религиозной и национальной вражды. В массовых размерах это может привести к культурному геноциду.

Анализ документов проекта «Русский ислам» отчетливо показывает, что для его разработчиков и проводников российские мусульмане воспринимаются не как полноправные граждане, просто люди, а как просто расходный материал, необходимый для экспериментов по «высвобождению энергии масс». Их души, страдания, переживания, права, законные интересы проводников проекта «Русский ислам» совершенно не интересуют.

Вот как, например, предлагается цинично использовать конкретных мусульманских деятелей: «И.Шангареев и М.Бибарсов - сильно ориентированы на политику. Игра Шангареева с КСА была для него, мелкого татарского бизнесмена, фактически единственным шансом прорваться в большую политику. Он его использовал. Но он также может быть использован как менеджер и в федеральных целях (при появлении российской конфессиональной политики). Необходимо предложить карьерный ход, выводящий Шангареева с позиции политика регионального масштаба в политика федерального уровня. Подобный же ход целесообразен в отношении Бибарсова. При этом поставленная перед ними задача по созданию федеральной исламской образовательной системы должна быть выполнена. Что касается Аюба Астраханского, учитывая тип и масштабность его влияния, необходимо попытаться втянуть его в пространство публичного обсуждения сильных и слабых сторон российской уммы. Результатом считать выявление ресурсов развития гражданского общества в РФ. В случае неудачи (саботажа), отнестись жестко, как к организатору антиконституционной антисистемной оппозиции»[151]. Шахматные пешки, расходный материал и не более – так относятся к людям проводники проекта «Русский ислам», судя по его содержанию. Сомнительно, чтобы сами упомянутые мусульманские деятели относились положительно к такой навязываемой им роли марионеток.

Или еще более откровенно: «Ответные действия, направленные на перехват ситуации. Необходимо проведение системных мероприятий, с одной стороны, втягивающих союзные силы и колеблющихся в проекты, инициированные властью, с другой, демонстрирующих «пределы роста» антисистемных действий (политика «кнута и пряника»)»[152]; «Остальных игроков втянуть в госстроительство. Только системные отношения укажут, кто из них идейный враг, кто союзник, а кто из группы выжидающих. Ключевое место - коллегиальный орган Высший Исламский Совет России»[153]. Таким образом, открыто заявляется, что врагом будет объявлен каждый мусульманин, который посмеет выразить нелояльность проводникам проекта «Русский ислам», подменяющим собой государство. Думается, что здесь уже можно вести речь об угрозе основам конституционного строя со стороны проводников проекта «Русский ислам». 

Здесь уместно процитировать Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №51 от 16 декабря 2002 г. к Президенту Российской Федерации В.В.Путину:

«Центральное духовное управление мусульман России выражает свое глубокое беспокойство относительно предпринимаемых сегодня политической группировкой С.Н.Градировского - П.Г.Щедровицкого усилий, направленных на провоцирование межрелигиозных и межнациональных столкновений между православными и мусульманами России. Люди, мало что понимающие в исламе и этнически не имеющие отношения ни к мусульманам, ни к русским, разворачивают агрессивную деятельность по созданию так называемого «русского ислама», тем самым стравливая православных и мусульман. Мы воспринимаем такую ситуацию как проявление скрытой ненависти к Исламу и проявление враждебных намерений по отношению к российским мусульманам. Не может быть никакого отдельного «русского ислама», это - бессмыслица. В Исламе нет делений по национальным направлениям или течениям. Если русский, еврей, якут по собственному душевному порыву примет Ислам, мы, конечно же, будем это только приветствовать. Но мы считаем недопустимым и невозможным принудительно-искусственное культивирование госчиновниками так называемого «русского ислама», так как это, наверняка, будет воспринято нашими русскими согражданами как грубейшее посягательство на их национально-культурную и религиозную идентичность, на их право на свободное мировоззренческое (и религиозное) самоопределение. Мы, российские мусульмане, точно так же негативно восприняли бы принудительное создание и культивирование государством некоего «татарского христианства» в среде этнических мусульман. Если татарин выбирает или ранее выбрал христианство в соответствии со своим правом на свободу совести, это – его право и его личное дело, но никто не вправе разрушать сложившуюся национально-культурную и религиозную идентичность».

Из Обращения заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана от  7.11.2002 к Полномочному представителю Президента РФ в ЦФО РФ Г.С.Полтавченко:

«В середине прошлого века люди, так же не имевшие отношения к этническим православным и мусульманам, уже пытались переделать на свой лад культуру русских, татар, башкир и других народов России, привело это к геноциду и разрушению традиционной культуры народов России, от чего наше общество не оправилось до сих пор. Результатом политических игр с идентичностью народов и противоестественных опытов над религиозной принадлежностью станут множественные столкновения на религиозной почве, что может привести к очень серьезной дестабилизации ситуации в нашей стране по югославскому сценарию. Любой человек имеет право на свободу мысли, убеждений и слова. Но отнюдь не каждый вправе пытаться модифицировать на свой лад культуру другого народа. Русский, принявший иудаизм, вправе предлагать и реализовывать свою помощь на благо иудаизма, но никак не вправе пытаться модифицировать иудаизм, это было бы своего рода формой духовного посягательства (а в значительных масштабах - геноцида), было бы воспринято этническими носителями иудаизма как оскорбление их религиозных и национальных чувств, как враждебное намерение к их религиозной или национальной общности (и проблема такая в иудаизме существует - в связи с деятельностью организаций типа «Евреи за Иисуса», см. интернет-ресурс http://www.magen.org). Точно так же не вправе агрессивно вмешиваться в вопросы, связанные с национально-культурной и религиозной идентичностью этнических православных и мусульман, люди, не имеющие к ним отношения. В нашей стране и так слишком много проблем, связанных с проявлениями межрелигиозной и межнациональной ненависти и вражды, чтобы такие проявления еще искусственно приумножать с помощью государственного ресурса. Поэтому, по нашему мнению, кампания по принудительной исламизации православных русских Поволжья и центральной России есть ни что иное, как провокация, направленная на намеренное стравливание православных и мусульман России».

Из заявления доктора философских наук Али Вячеслава Полосина и академика РАЕН Иман Валерии Пороховой от 21.04.2003 г. о проекте «Русский ислам»:

«В последнее время ведутся жесткие дискуссии вокруг проекта «Русский ислам», выдвинутого сотрудником аппарата Полпреда Приволжского федерального округа г-на С. Кириенко г-ном Градировским и ассоциируемого с г-ном Щедровицким, а также с возглавляющим «фонд развития ислама в России» Олегом Клоченком и журналистом Максимом Шевченко. От имени общины новообратившихся мусульман «Прямой путь», объединяющей, в том числе и русских мусульман – представителей творческой интеллигенции, заявляем: 1. Указанный проект с известными в России русскими мусульманами не согласовывался, его основные положения до сих пор держатся в тайне. Даже если данный проект субъективно преследует благие цели, объективно он порождает весьма негативные последствия.  2. Название проекта крайне неудачно и вызывает у верующего человека недоумение: Ислам не может быть ни русским, ни татарским, ни арабским, ни каким-либо еще по национальному признаку. Ислам – один, и он дан всему человечеству. Какие-либо разделения мусульман по национальному признаку недопустимы. Верующий остается принадлежащим к своей национальности по своему происхождению, однако вера – выше, и в своем поведении он должен руководствоваться религиозными канонами, предписывающими, что все мусульмане – братья. Не вполне удачно и название «евроислам», хотя Европа – все-таки не национальность, а геополитическая и цивилизационная общность.      3. Название проекта производит впечатление, что его авторы слабо знакомы с Исламом и действуют по методу аналогии с другими религиями, где такое совмещение национального и религиозного стало обыкновенным. По выражению С. Градировского, «русский ислам – это не русские, принявшие ислам, а ислам, принявший форму русского». В связи с этим выглядит обоснованным афоризм, родившийся по поводу проекта «Русский ислам»: в этом проекте нет ни русских, ни мусульман. С таким же успехом его можно было назвать, например, «евроукраинский ислам». 4. Объективно указанный проект садится между двух стульев: этнических мусульман он оскорбляет попытками русификации их сложившихся веками национально-религиозных традиций (против чего они постоянно боролись), а новообратившихся мусульман он выставляет такими радикальными «реформаторами» Ислама, каких не было за всю историю его существования. Чего стоит одна только цель авторов проекта – перевод намаза на русский язык! Подобного не делали и не делают ни тюркские народы, доминировавшие в халифате, ни персы-шииты, ни новобратившиеся народы Малайзии, Индонезии и т. д. Отсюда у части православной общественности возникает (правда, необоснованное) подозрение, что русские мусульмане имеют какое-то отношение к проектам Поволжского ФО, являются их составной частью. Это не соответствует действительности! 5. Программа «светской теологии», подготовка мусульманских кадров в светских вузах под контролем госчиновников с целью дальнейшего их внедрения в общины и муфтияты представляется крайне некорректной и противоречащей основам реального Ислама. Умма с такой практикой никогда не согласится, что доказано всей историей Ислама. 6. Противодействие экстремистским проявлениям в религии необходимо, но оно начинается с повышения нормального традиционного мусульманского образования. В царской православной России все дети мусульман были обязаны посещать мусульманские школы и медресе, где получали начальное и среднее образование. И экстремистских сект среди российских мусульман никогда не было. Сегодня необходимо не сдерживать, как в ряде регионов, развитие мусульманских образовательных учреждений, а наоборот – расширять и всемерно поддерживать, ибо только через просвещение традиционным Исламом можно избежать уклонов в «нетрадиционный», включая экстремистские течения и секты. Чем больше будет образованных людей среди мусульман, тем скорее сформируется подлинная мусульманская элита – носитель гуманитарных ценностей и знаний, решающая проблемы общества путем разума... Изобретение же некоей новой религии – «русского ислама» – не только не способствует решению этой задачи, но и вредит ей…»

В документах проекта «Русский ислам» достаточно много провокационных антирусских выпадов. Как провокационно антирусское и направленное на возбуждение национальной вражды следует оценивать следующее утверждение С.Н.Градировского: «А загнать всех в резервации у русских сил не хватит: мусульмане - не американские индейцы»[154]. Никто из русских, исключая разве что отдельных психически неадекватных, никогда не говорил о необходимости «загнать всех в резервации». Подобного рода провокационными высказываниями называющий себя на четверть греком, на три четверти еще кем-то С.Н.Градировский, по существу, намеренно возбуждает вражду между русским народом и другими народами России. Намеренно, потому что очень сложно представить, что С.Н.Градировский не понимает, что говорит.

Еще одно провокационное заявление С.Н.Градировского: «И нам от идей типа «Россия для русских» тоже следовало бы отказаться. Я, как грек на одну четверть, категорически возражаю»[155]. Но лозунг «Россия для русских» эксплуатируется сегодня лишь некоторыми недобросовестными правозащитниками и журналистами, «раскручивающими» тему мнимого «русского фашизма» в России. Этот радикальный лозунг нетипичен для русского населения и потому не может быть в основе (даже в инвертированном виде) каких-то проектов, связанных с трансформацией национально-культурной и религиозной идентичности.

Обвиняющего русских, по сути, в нетерпимости к представителям других народов четверть-грека С.Н.Градировского на гораздо больших основаниях можно назвать радикальным националистом, особенно учитывая его слова: «Россия сегодня напоминает мне старого человека, который замкнулся в своем ветшающем доме и больше всего на свете боится перемен»[156]. Последние пятнадцать лет в России только и происходили перемены (перестройки, реформы), часть которых носила разрушительную направленность. И если население Российской Федерации в подавляющем большинстве своем не желает разрушительных «перемен», навязываемых проводниками проекта «Русский ислам», то из этого не следует отождествление России со «старой» и «замкнутой». Активная нелюбовь к России соответствующим образом характеризует трансформаторов национально-культурной и религиозной идентичности народов России.

По существу, в рамках проекта «Русский ислам» сегодня реализуется попытка неправомерного захвата административного и религиозно-идеологического руководства в исламской умме России. Если это попытка государства, то такие действия представляют собой прямое нарушение статьи 14 Конституции Российской Федерации, устанавливающей светский характер государства в Российской Федерации, отделение религиозных объединений от государства и запрет на установление какой-либо религии в качестве государственной. Если это попытка политической группировки, то такие действия, учитывая, что  проводники проекта «Русский ислам» не имеют отношения ни к русским, ни к мусульманам, следует квалифицировать как направленные на возбуждение религиозной и национальной вражды, что является нарушением части 5 статьи 13 и части 2 статьи 29 Конституции Российской Федерации, Федеральному закону «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. №114-ФЗ и образует состав преступления, предусмотренного статьями 282, 2821 и 2822 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Очевидно, ясное понимание этого авторами проекта «Русский ислам» определило то, что в качестве одного из прикрытий проекта и своих действительных целей ими была использована тема борьбы с экстремизмом и терроризмом.

Так, в качестве одного из первоочередных практических мероприятий в 2001 году предлагалось создать при Администрации Президента РФ группу мониторинга во взаимодействии с американскими службами: «…сформировать Группу мониторинга и экспертизы этноконфессиональной активности при АП РФ (Администрации Президента РФ, - прим. авт.). Цель - экспертное обеспечение решений по данной проблематике Президента и руководства АП РФ. Задача - мониторинг активности и политических стратегий игроков конфессионального поля. Целесообразно, чтобы Группа в своей работе опиралась на международную сеть мониторинга и экспертизы ситуации. С этой целью мы в прошлом году предложили американской стороне создать Сеть единого мониторинга социально-политической ситуации в мусульманских регионах США, Европы, России и стран Средней Азии (с включением местных экспертных групп)»[157]. Процитированный фрагмент дает основания предполагать, что к осуществлению проекта «Русский ислам» имеют определенное отношение США.

В качестве другого практического мероприятия было запланировано создание «профильной группы при Совете Безопасности РФ, специфика которой заключалась бы в концентрации внимания на формах религиозного, национального и иного рода экстремизма»[158].

Подобная группа была организована осенью 2002 г. под руководством А.А.Кадырова и В.Ю.Зорина. Группа получила название: Рабочая группа президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации[159]. В нее вошли 35 человек - представители различных федеральных органов государственной власти, включая нескольких сотрудников Федеральной службы безопасности Российской Федерации и Службы внешней разведки Российской Федерации. 30 октября 2002 г. на заседании этой рабочей группы был рассмотрен проект Доклада «О совершенствовании деятельности государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации», известный на Западе как «доклад Зорина» и вызвавший общественный скандал[160]. После появления этого документа министр В.Ю.Зорин, один из руководителей рабочей группы, категорически отрицал включение целого ряда религиозных организаций, включая протестантские, в список экстремистских и назвал случившееся дискредитацией рабочей группы[161]. Однако указанный доклад реально существовал, а его недостатки были вызваны тем, что в рабочую группу в подавляющем большинстве были включены люди, не компетентные в данной тематике.

Указанный доклад содержал множество смысловых и концептуальных ошибок. Так, например, в докладе содержался такой тезис: «…под экстремизмом понимается деятельность религиозных объединений по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на: насильственное изменений основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации; подрыв безопасности Российской Федерации; создание незаконных вооруженных формирований; осуществление террористической деятельности; возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию; унижению национального достоинства; осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы; пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности. Указанные деяния присущи отдельным религиозным объединениям и проявляются в религиозном фанатизме, фундаментализме, радикализме, использовании религиозной символики и фразеологии в политических и иных целях».

Следовательно, в соответствии с докладом, «подрыв безопасности Российской Федерации»  или «создание незаконных вооруженных формирований» проявляются, в том числе, в «использовании религиозной символики и фразеологии», что является бессмыслицей.

Непосредственное участие в написании этого доклада принимали авторы проекта «Русский ислам», в частности С.Н.Градировский, что и обусловило такое большое количество смысловых и концептуальных ошибок в докладе «О совершенствовании деятельности государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации».

В качестве отступления следует отметить, что несколько лет назад в СМИ сообщалось о проекте «русский иудаизм», в рамках которого планировалась принудительная модификация иудаизма. Документ «Логика устного доклада» содержит указание на то, что иудаизм так же является одной из целей трансформаторов идентичности: «Современную ситуацию характеризует транснациональность конфессиональных сообществ (глобальные сети). Ряд из них, их ресурсы и возможности представляют прямой государственный интерес: политический ислам, отдельные формы протестантизма и иудейства. Наше внимание в 2001 году было приковано политическим исламом… Следовательно 2 типа работ… «оседлывание» энергий реформаторских движений (не только в исламе)»[162]. По мнению председателя Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России, раввина З.Л. Когана, навязывание еврейским детям разрушительных религиозных вероучений есть «скрытая форма их духовно-культурного геноцида и проявление антисемитизма»[163]. С мнением раввина З.Л. Когана вполне согласуется сделанное Лигой «Маген» в 2002 г. заявление: «Сегодня миссионерская кампания по ловле еврейских душ достигла беспрецедентного размаха на территории бывшего СССР. Выступающие под маской иудаизма миссионеры, называющие себя «мессианскими евреями», «евреями за Иисуса», «иудео-христианами», ставят целью завлечь евреев в свои ряды и обманом навязать им чужую религию. Лига «Маген» создана еврейскими организациями и общинами стран СНГ для того, чтобы защитить евреев от духовного геноцида. Мы готовы помочь каждому еврею, каждой еврейской семье, каждой еврейской организации или общине противостоять миссионерской угрозе. Мы – за право каждого человека на осознанный, информированный выбор своего пути. Мы верим в возможность каждого человека достичь духовного совершенства, оставаясь в той религии, к которой он принадлежит по рождению»[164]. Учитывая вышесказанное, обоснованно утверждение, что проект «Русский иудаизм» представляет собой форму антисемитизма.

По аналогии, обоснованно утверждение, что принудительная исламизация русских и навязывание мусульманам модифицированного ислама, не востребованных ими и разрушающих их национально-культурную и религиозную идентичность, ведут к уничтожению национальных традиций и ценностей народов России и являются, по сути и по своим результатам, формой культурного геноцида.

Выводы.

1. Проект «Русский ислам» можно определить как крайне опасную утопию, дестабилизирующую обстановку и дискредитирующую государственную власть. Реализация проекта «Русский ислам», ведя к усилению позиций представителей радикальных течений в исламе, тем самым, создает угрозу территориальной целостности и национальной безопасности Российской Федерации.

2. Реализация проекта «Русский ислам» повлечет целый ряд новых расколов и конфликтов в исламской умме России, разрушение национально-культурной и религиозной идентичности народов России, нанесет значительный ущерб национально-культурной самобытности и культурному потенциалу народов России, прежде всего русского народа и тех народов, национальная культура которых исторически была связана с исламом.

3. Проект «Русский ислам» носит провокационный и антигосударственный характер, направлен на возбуждение религиозной и национальной вражды и провоцирование межрелигиозных и межнациональных конфликтов между русскими и мусульманами.

 

 

Полемика с Доувом Корфом

 

В 2001 г. организация «Московская хельсинская группа» (МХГ) распространила открытое письмо за подписью председателя МХГ Л.М.Алексеевой, в котором рекомендовала приложенный к этому письму перевод сокращенного варианта статьи Доува Корфа «Отношение к религиозным меньшинствам и членам этих групп в соответствии с международными нормами». В материале «Московской хельсинской группы» Доув Корф представлен как доктор, эксперт Центра по правам человека Университета Колчестер в Эссексе (Великобритания), координатор одной из программ Европейского суда по правам человека. Указанная статья Доува Корфа названа в письме МХГ «ценным источником экспертных оценок в отношении проблемы религиозных меньшинств», заслуживающим «внимательного изучения». В самой статье Доува Корфа указано, что данная статья представляет собой заключительную часть (резюме) его научной работы, называемой «Отношение к религиозным меньшинствам и членам этих групп в соответствии с международными нормами», которая должна была быть опубликована в 2001 году. Несмотря на то, что, как пишет Л.М.Алексеева, перевод не является достаточно точным: «Мы просим извинить за не очень высокое качество перевода. Данный перевод предназначен для использования в качестве рабочего пособия, а не для публикации», содержание статьи вполне ясно.

При наличии ряда бесспорных положений статьи Доува Корфа, касающихся правового регулирования гарантий, обеспечения и защиты прав религиозных меньшинств и их членов, в статье имеется много субъективных и неверных, с точки зрения права, оценок автора, в ряде случаев некорректно толкующего международные правовые акты о правах человека.

Так, тезис Доува Корфа о том, что «государства не могут оценивать законность или незаконность верований, которых придерживаются члены определённой религиозной группы, поэтому меры не могут применяться к группам лишь на основе такого рода (явных или неявных) оценок» (п.9) - представляет собой явную смысловую подмену. Чуть раньше Доув Корф пишет: «Меры, которые запрещают существование или предписывают ликвидацию религиозных организаций, а также налагают уголовные наказания за использование религиозных прав, должны рассматриваться с особой тщательностью: их формулировка должна быть очень четкой, и в терминах, которые предотвращают произвольное толкование» (п.8). Однако сам Доув Корф использует в своих комментариях к международным правовым нормам неопределенную, двусмысленную терминологию. Верования или есть, или их нет, человек может быть верующим той или иной религии или не верить ни во что. Невозможно оценить законность или незаконность верований вообще. Однако государство вполне может и вправе оценивать наличие в содержании вероучения религиозного объединения положений, которые могут быть квалифицированы как антисоциальные (террористические устремления религиозной секты «АУМ Синрике», педофилическая деятельность религиозной секты «Семья» Дэвида Мозе Берга), как антигосударственные (антигосударственная пропаганда религиозных экстремистских группировок «Тайба», «Таблиг» и пр. на территории Российской Федерации), как возбуждающие религиозную, расовую или национальную ненависть и вражду (религиозное объединение «Брахма Кумарис Всемирный Духовный Университет», группа А.Аратова, группа В.Истархова и др.) и пр.

Более того, в соответствии с частью 2 статьи 20 Международного пакта и гражданских и политических правах, устанавливающей: «Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом», государство обязано осуществлять правовыми методами в рамках действующего национального законодательства и с учетом международных правовых норм профилактику и пресечение деятельности религиозных объединений, направленной на возбуждение религиозной, национальной или расовой ненависти и вражды, пропаганду неполноценности граждан по признаку отношения к религии, национальности или расе, иной противоправной деятельности религиозных объединений. Отметим, что такая деятельность может выражаться в распространении религиозным объединением своей вероучительной или пропагандистской литературы (книги, брошюры, журналы, листовки и пр.). То есть государство оценивает не верование, с точки зрения его законности либо незаконности, а, с точки зрения закона - противоправность или правомерность деятельности религиозного объединения, включая и осуществления им своей пропаганды.

Что касается вероучения религиозного объединения, то государство вправе и должно оценивать (см. часть 3 статьи 18, часть 2 статьи 20 Международного пакта и гражданских и политических правах):

1) содержит ли в себе вероучение и пропаганда религиозного объединения признаки антисоциальной направленности, в том числе:

·      содержит ли в себе вероучение и пропаганда религиозного объединения положения, возбуждающие религиозную, национальную или расовую ненависть и вражду, содержащие призывы или подстрекающие к таковой ненависти и вражде, пропагандирующие дискриминацию по религиозному, национальному или расовому признаку или подстрекающие к таковой дискриминации;

·      содержит ли в себе вероучение и пропаганда религиозного объединения положения, пропагандирующие неполноценность граждан по признаку отношения к религии, национальности или расе, оскорбляющие религиозные или национальные чувства людей;

·      содержит ли в себе вероучение и пропаганда религиозного объединения положения, содержащие призывы или подстрекающие к насильственному свержению или изменению конституционного строя, к нарушению общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц;

·      содержит ли в себе вероучение и пропаганда религиозного объединения иную пропаганду, которая может быть квалифицирована как антисоциальная или антигосударственная;

2) образуют ли состав преступления действия адептов религиозного объединения:

·      действия по распространению литературы религиозного объединения, содержащей положения, возбуждающие религиозную, национальную или расовую ненависть и вражду, содержащие призывы или подстрекающие к таковой ненависти и вражде, пропагандирующие дискриминацию по религиозному, национальному или расовому признаку или подстрекающие к таковой дискриминации; пропагандирующие неполноценность граждан по признаку отношения к религии, национальности или расе, оскорбляющие религиозные или национальные чувства людей; призывающие к нарушению общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц; по ведению такого рода пропаганды в любом ином виде;

·      действия по практической реализации вероучительных положений религиозного объединения, угрожающие, подстрекающие, провоцирующие или приводящие к нарушению общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, действующего законодательства, прав, свобод и законных интересов других лиц.

Очень странно звучит сентенция Доува Корфа: «Участие ключевых фигур признанных или господствующих религий в принятии мер, воздействующих на права движений неортодоксальных религиозных меньшинств является,  по  крайней  мере, настораживающим» (п.9).

Что в данном случае понимается под выражением «ключевые фигуры»? Если имеются в виду руководители исторически сложившихся, традиционных для данной страны религий, то они выражают позицию значительной части населения своей страны. Сегодня в любой стране мира большинство населения выражает принадлежность или предпочтительное отношение к традиционным для данной страны религиям и представляющим их религиозным организациям. Традиционные духовно-нравственные ценности, тесно связанные с религиозными традициями, сегодня составляют неотъемлемую часть национальной культуры. Тогда почему должно быть проигнорировано или признано «настораживающим» мнение руководителей крупнейших религиозных организаций страны - организаций, которые внесли значительный вклад в само формирование национальной культуры и сегодня положительно влияют на нравственное состояние общества? Государство, которое, само по себе, является вторичным, производным, по отношению к обществу, не вправе игнорировать мнение общества.

Если Доув Корф отказывает вообще всем верующим исторически сложившихся, традиционных для данной страны религий в праве на оценку деятельности движений религиозных меньшинств, то есть, по сути, в праве на свободу убеждений и слова, то непонятно, как такие высказывания Доува Корфа могут быть совместимы с его должностями эксперта Центра по правам человека Университета Колчестер в Эссексе и координатора программы Европейского суда по правам человека, так как подобные высказывания являются пропагандой дискриминации граждан по религиозному признаку, в данном случае - по признаку непринадлежности к движениям неортодоксальных религиозных меньшинств.

Если имеются в виду специалисты в области изучения вероучений и деятельности новых религиозных движений, являющиеся сотрудниками или членами, как пишет Доув Корф, признанных или господствующих религий, то и в этом случае утверждение Доува Корфа сомнительно. Отказ таким специалистам в праве оценивать деятельность новых религиозных движений или усомнение в том, что их оценка может быть квалифицированна и объективна, только лишь на том основании, что они принадлежат к какой-либо крупной, традиционной религии, есть дискриминация этих специалистов по религиозному признаку. Исходя из утверждения Доува Корфа, получается, что оценивать новые религиозные движения могут только и исключительно сами члены этих религиозных объединений или же люди, совершенно неверующие. Но поражение верующих в правах относительно неверующих есть прямое нарушение статей 1,2, 7 и 19 Всеобщей декларации прав человека, части 1 статьи 2, статьям 18, 19, 26 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также ряда иных международных правовых актов о правах человека.

Пункт 14 статьи Доува Корфа: «Государство не обязано предусматривать образование для детей в соответствии с убеждениями их родителей» выглядит очень странно на фоне позиционирования Доувом Корфом себя в качестве специалиста по международному законодательству о правах человека. Чуть ниже он делает попытку смягчить эту свою неверную сентенцию словами о том, что государство должно позволять родителям направлять своих детей в частные учебные заведения, в которых процесс преподавания строится в соответствии с убеждениями (родителей) детей. Однако этот последний тезис не имеет отношения к сути сказанного Доувом Корфом в самом начале пункта 14 его статьи.

Утверждение Доува Корфа о том, что государство не обязано предусматривать образование для детей в соответствии с убеждениями их родителей заставляет усомниться в качестве его профессиональной квалификации по вопросам, связанным с международными правовыми актами о правах человека.

Всеобщая декларация прав человека от 1948 г. устанавливает: «Родители имеют право приоритета в выборе вида образования для своих малолетних детей» (часть 3 статьи 26).

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах: «Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих случаях законных опекунов… обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями» (часть 3 статьи 13).

Международный пакт о гражданских и политических правах: «Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих случаях законных опекунов обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями» (часть 4 статьи 18).

Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений от 25 ноября 1981 г.: «1. Родители или, в соответствующих случаях, законные опекуны ребенка имеют право определять образ жизни в рамках семьи в соответствии со своей религией или убеждениями, а также исходя из нравственного воспитания, которые, по их мнению, должен получать ребенок. 2. Каждый ребенок имеет право на доступ к образованию в области религии или убеждений в соответствии с желанием его родителей или, в соответствующих случаях, законных опекунов и не принуждается к обучению в области религии или убеждений вопреки желаниям его родителей или законных опекунов, причем руководящим принципом являются интересы ребенка… 4. Если ребенок не находится на попечении своих родителей или законных опекунов, то принимаются должным образом во внимание выражаемая ими воля или любые проявления их воли в вопросах религии или убеждений, причем руководящим принципом являются интересы ребенка…» (статья 5).

Конвенция о борьбе с дискриминацией в области образования от 14.12.1960 г.: «1. Государства, являющиеся сторонами настоящей Конвенции, считают, что: … b) родители и, в соответствующих случаях, законные опекуны должны иметь возможность, во-первых, в рамках, определенных законодательством каждого государства, свободно посылать своих детей не в государственные, а в другие учебные заведения, отвечающие минимальным требованиям, предписанным или утвержденным компетентными органами образования, и, во-вторых, обеспечивать религиозное и моральное воспитание детей в соответствии с их убеждениями; никому в отдельности и ни одной группе лиц, взятой в целом, не следует навязывать религиозное воспитание, несовместимое с их убеждениями… 2. Государства, являющиеся сторонами настоящей Конвенции, обязуются принять все необходимые меры, чтобы обеспечить применение принципов, изложенных в пункте 1 настоящей статьи» (статья 5).

Таким образом, приоритетное право родителей в выборе образования и воспитания для своих детей в соответствии с собственными убеждениями закреплено в целом ряде международных правовых актов о правах человека. Но Доув Корф эти международные правовые нормы почему-то проигнорировал.

Общая направленность статьи выдает ее предвзятость и негативный субъективизм в отношении общественного мнения, сложившегося по поводу антисоциальной деятельности ряда религиозных объединений. По сути дела, Доув Корф в своей статье предпринимает попытку поставить все с ног на голову, причина подменяется на ее следствие.

Да, как справедливо пишет Доув Корф в п.23 своей статьи, «международные правовые положения, защищающие права (членов) религиозных меньшинств, таким образом, простираются на неортодоксальные, недавно появившиеся и/или вызывающие неприязнь религиозные группы или «секты»». Но такой взгляд не будет объективным, если не добавить, что на эти религиозные группы распространяются также ограничения и запреты, закрепленные в международных правовых актах. В частности, запрет на принуждение, умаляющее свободу человека иметь или принимать религию и убеждения по своему выбору (часть 2 статьи 18 Международного пакта о гражданских и политических правах, части 1 и 2 статьи 1 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений); запрет на выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию (часть 2 статьи 20 Международного пакта о гражданских и политических правах); запрет на дискриминацию кого бы то ни было на основе религии или убеждений (часть 1 статьи 2 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений) и пр. Распространяются на такие религиозные группы и обязанности, корреспондирующие основным правам и свободам человека, так же закрепленные в международных правовых актах. В частности, праву на защиту достоинства личности человека, на ненарушение прав и свобод другими лицами и пр.

Поэтому в случаях с неортодоксальными, недавно появившимися и/или вызывающими неприязнь религиозными группами или «сектами» (текстовая конструкция Доува Корфа) было бы неверно и противоправно абсолютизировать права членов таких групп в ущерб правам, свободам и законным интересам тех членов общества, которые в такие группы не входят, то есть большинства общества.

В пункте 10 Доув Корф пишет: «Было бы неправильно применять серьёзные меры против целой группы на основе действий, совершённых отдельными членами этой группы». Продолжая, в пункте 25 Доув Корф приравнивает информирование о социально опасной деятельности конкретных религиозных объединений к их дискриминации: «Государства должны обеспечить, чтобы частные учреждения не распространяли недостоверную или вводящую в заблуждение информацию о религиозных меньшинствах, или информацию, которая сваливает в кучу группу несвязных обвинений по отношению к неопределённым группам, в такой форме, которая приводит к враждебности или дискриминации по отношению к конкретным группам».

Что есть «сваливание информации в кучу»? Если какое-либо религиозное объединение в конкретном месте в определенное время причастно к совершению уголовного преступления или нарушению прав, свобод и законных интересов других лиц, то вряд ли оправданы и обоснованы утверждения, что эта ситуация должна рассматриваться в отрыве от прошлых фактов противоправной деятельности данного религиозного объединения, в том числе в иных странах, и без учета таких фактов. Да, действительно, нельзя преступление, совершенное одним адептом религиозного объединения, автоматически экстраполировать на все религиозное объединение без объективного рассмотрения всех обстоятельств дела по существу. Вместе с тем, существует большое число религиозных объединений, цели и деятельность которых прямо направлены на совершение правонарушений, нарушение прав, свобод и законных интересов иных лиц. Фразу Доува Корфа: «в такой форме, которая приводит к враждебности или дискриминации по отношению к конкретным группам», при желании можно адресовать любой критике в адрес религиозных сект. Однако следует различать распространение ложной информации или клевету в адрес религиозного объединения, намеренно направленную на инициирование враждебного к этому объединению отношения (это, кстати, больше свойственно как раз для религиозных объединений сектантского типа) или дискриминации членов такого объединения, и объективное фиксирование в публикации, публичном выступлении или телепередаче фактов противоправной или безнравственной деятельности конкретного религиозного объединения, сопровождаемое собственными справедливыми и объективными комментариями и мнениями. В последнем случае, если подача такой объективной информации приводит к созданию в обществе негативного отношения к определенным религиозным объединениями, то это является проблемой таких религиозных объединений и к дискриминации отношения не имеет.

В этом смысле сомнительной выглядит рекомендация Доува Корфа о том, что «любая информация о нетрадиционных религиозных течениях со стороны государства должна быть объективной и нейтральной, и призывать к терпимости по отношению к рассматриваемым меньшинствам». Несомненно, государство (или спонсируемые государством, или поддерживаемые государством органы или организации) не должны потворствовать искажению фактов, ложной пропаганде относительно религиозных меньшинств. Бесспорно и то, что любая информация о религиозных объединениях со стороны государства должна быть объективной. Вместе с тем, если конкретное религиозное объединение нарушает права, свободы и законные интересы иных лиц, совершает преступления и иные противоправные действия, подстрекает или провоцирует своих членов на совершение таких действий, своими действиями несет непосредственную угрозу общественной безопасности, порядку, здоровью и морали, равно как и основным правам и свободам других лиц, то государство не просто вправе, оно, в соответствии с частью 2 статьи 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, обязано защищать своих граждан от посягательств и угроз со стороны такого религиозного объединения. В этом случае отношение государства к такому религиозному объединения не может быть нейтральным. Государство не может допускать совершения самоуправства в отношении такого религиозного объединения, нарушения прав его членов, но и требовать от государства, чтобы оно призывало в данной ситуации к терпимости по отношению к такому объединению, было бы безосновательно и абсурдно.

Рекомендация Доува Корфа, приведенная в пункте 28: «На самом деле, государства должны создать «благоприятные условия» для членов религиозных меньшинств, в которых они могут развить своё групповое лицо. Вместо того, чтобы просто терпеть эти группы, или противодействовать нарушениям прав меньшинств или искажению их представления в прессе или на публике, государство должно поощрять и поддерживать их, вступать с ними в диалог, и стремиться создать их социальное признание. Меры, которые, напротив, пропагандируют «борьбу», «подавление» или «искоренение» новых религиозных движений, которые уже стали объектом нападок, вступают в противоречие с фундаментальными ценностями плюрализма, терпимости и широких взглядов, которые являются корнем демократических сообществ» - это уже просто откровенная апология религиозного сектантства. В этой своей рекомендации, вовсе не являющейся, с точки зрения права, более правильной и справедливой, нежели утверждения о необходимости ограждения демократического общества от нарушающей права человека и законы деятельности определенных антисоциальных религиозных сект, Доув Корф делает логическую подмену. Он пишет, что государство должно поддерживать те религиозные объединения, которые уже стали объектами нападок, но игнорирует тот факт, что негативное отношение общества к тем или иным религиозным объединениям, называемое Доувом Корфом «нападками», вызвано как раз именно и исключительно противоправной и антисоциальной деятельностью самих таких религиозных объединений. То есть первичной здесь является опасная для общества и противоправная деятельность религиозного объединения, а негативная реакция на это со стороны общества – это уже явление вторичного порядка, ответная реакция на проявления деятельности такого религиозного объединения. Поэтому государство не просто не вправе поддерживать такого рода религиозные объединения, но и обязано пресекать в установленных законом случаях их деятельность. И спекуляции Доува Корфа по поводу терпимости, широких взглядов, фундаментальных ценностей здесь просто неуместны.

 

Заключение

 

Папа Римский Иоанн Павел II писал: «Когда люди начинают претендовать на обладание секретом совершенной общественной организации, они полагают возможным пользоваться для ее построения всеми средствами, включая насилие и ложь. Политика становится в таком случае «секулярной религией», живущей иллюзией построения рая в этом мире»[165].

Россия еще не прошла «младенческий» этап своей демократии и потому долго еще будет подвергаться болезненным процессам исканий своей мировоззренческой основы. Чем менее правовым и открытым будет наше государство, тем выше будет риск завоевания какой-либо секулярной религией статуса государственной и общеобязательной идеологии.

Преградой этому должны стать установленная статьей 14 Конституции светскость государства в Российской Федерации, устойчивость гражданского общества и здравый смысл. 

 

 

 



[1] Советский энциклопедический словарь / Научно-редакционный совет: А.М. Прохоров (пред.). М.: Советская Энциклопедия, 1981. С.569.

[2] Матц У. Идеологии как детерминанта политики в эпоху модерна // Полис, 1 февраля 1992 г. №1-2.

Matz U. Ideologien als Determinante moderner Politik // Die Bedeutung der Ideologien in der heutigen Welt. Sonderhefl der Zeitsclirift fur Politik (Veroffentlichungen der Deutschen Gesellschaft fur Politikwissenschaft. Heft 3, S. 9-28). Sonderdruck. Carl Heyraanns Verlag KG, Koln - Berlin - Bonn - Munchen, s. a.

[3] Maier H. (Hrsg.) «Totalitarismus» und «politische Religionen». Konzepte des Diktalurvergleichs. Paderborn - Munchen - Wien - Zurich, Ferdinand Schoningh, 1996. 442 S.

[4] Философский энциклопедический словарь / Ред.-сост. Е.Ф.Губский, Г.В.Кораблева, В.А.Лутченко. М.: ИНФРА-М, 1997. С.429.

[5] Weber A. Kulturgeschichte als Kultursoziologie, 1950, S. 423.

[6] The Encyclopedia of Religion. N.Y. – London, 1987.

[7] Истягин Л.Г. Исследования по тоталитаризму: в поисках нового обоснования концепции // Полис, 1 апреля 1997 г. №2.

[8] Luke Т. Ideology and Soviet Industrialisation. L., 1985. P.5-11, 54-73, 253.

[9] Новинская М.И. Поиск «новой социальности» и утопическая традиция // Полис, 1 октября 1998 г. №5.

Maier H. (Hrsg). «Totalitarismus» und «Politische Religionen». Paderborn etc., 1996.

Истягин Л.Г. Исследования по тоталитаризму: в поисках нового обоснования концепции // Полис, 1 апреля 1997 г. № 2. С.185.

[10] Легойда В.Р. Гражданская религия США: некоторые символы и ритуалы // Полития. 1999/2000. № 4 (14).

Коктыш К.Е. Социокультурные рамки институционализации политических практик и типы общественного развития // Полис, 1 октября 2002 г. №5.

[11] Берри Г.Дж. Во что они верят. М.: Духовное возрождение, 1994. С. 204–205.

[12] Там же. С. 205.

[13] Там же. С. 206.

[14] Сторчак В.М. Гражданская религия в США и американский мессианизм // Государство, ре­лигия, церковь в России и за рубежом: Информацион­но-аналитический бюллетень РАГС. 2001. № 4(28). С. 109–128.

[15] Постановление Правительства Российской Федерации от 25 августа 2001 года №629 «О федеральной целевой программе «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001-2005 годы)».

[16] Современный словарь иностранных слов. 2-е изд., стер. М.: Русский язык, 1999. С.610.

[17] Larousse de poche. Précis de gramaire locution latines et étrangères. Librairie Larousse. Paris, 1967. P. 385.

Le Micro-Robert. Dictionnaire d’apprentissage de la langue française / Rédaction dirigée par Alain Rey. Paris, 1988. P. 1278.

[18] Пер. с фр. Л.А. Максимовой.

[19] Здесь и далее выдел. – авт.

[20] Толерантное сознание // Интернет-сайт «Толерантное сознание» (http://www.peace.ru/tolerance/what_is_tolerance.htm).

[21] Там же.

[22] Тавадов Г.Т. Этнология: Словарь–справочник. М.: Соц.-полит. журн., 1998. С.516.

[23] Толерантность в России: свои и чужие // http://www.cultureofpeace.org.ru/tolerantnost.shtml.

[24] Терпимость способность мириться с кем-либо, чем-либо, относиться снисходительно к кому-либо, чему-либо.

[25] Толерантность в Москве // http://r-komitet.narod.ru/meropr/t-001.htm

[26] Коновалова Л.Н. Бизнес, толерантность и культура мира – путь к диалогу в обществе и становлению репутации отечественного предпринимательства // http://www.peace.ru/tolerance/pub/konovalova.htm.

[27] Толерантное сознание // http://www.peace.ru/tolerance/what_is_tolerance.htm.

[28] Среднесрочная городская целевая программа «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира» (Программа толерантности). Проект. М.: Комитет общественных и межрегиональных связей Правительства Москвы и др., 2002.

Приказ Московского комитета образования № 698 от 5 октября 2000 г. «О смотре-конкурсе образовательных учреждений, участвующих в движении «Москва на пути к культуре мира»».

См. также публикации в журнале «Этносфера».

[29] Распоряжение Правительства Москвы от 12.03.2002 №329-РП «О мерах по реализации Федеральной целевой программы “Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001–2005 гг.)”».

[30] Цит. по: http://www.vokruginfo.ru/news/news2775.html

[31] Среднесрочная городская целевая программа «Москва на пути к культуре мира: формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира (2002-2004 годы)». Утверждена Постановлением Правительства Москвы от 19 ноября 2002 г. №955–ПП. (Далее – Программа). С.11.

[32] Программа. С.6.

[33] В полном соответствии со своими представлениями о толерантности, московские чиновники готовы создать в столице национальные и социальные гетто // http://www.vokruginfo.ru/news/news2775.html, 23/10/2002.

[34] Негосударственная образовательная организация «Международный Фонд «Толеранс» (Турция) была основана в 1996 году совместно российскими и турецкими представителями. Основная деятельность Фонда – образовательная. Президент организации – Ширин Мустафа Кемаль. 6 декабря 2002 г. газета «Московский комсомолец» опубликовала статью «Аллах с нами» о подрывной деятельности фонда «Нурджулар» и его дочерней организации – фонда «Толеранс» в России. При этом указанная публикация была основана на материалах ФСБ России. По мнению ФСБ РФ, организации «Нурджулар» и «Толеранс» являются прикрытием для подрывной и разведывательной деятельности турецких спецслужб на территории России. Возникает вполне закономерный вопрос: каковы истинные цели «заботы» турецких спецслужб о «формировании толерантного сознания» у российских детей? Ситуация получается странная: ФСБ России заявляет, что фонд «Толеранс» – структура прикрытия для деятельности турецких спецслужб, но Департамент образования Москвы эти заявления игнорирует и продолжает дальнейшее сотрудничество с указанной организацией.

[35] Толерантность в Москве // http://r-komitet.narod.ru/meropr/t-001.htm

[36] Программа. С.5.

[37] Там же. С.13.

[38] Там же. С.8-9.

[39] Там же. С.9.

[40] Там же. С.19.

[41] Там же. С.10.

[42] Там же. С.21.

[43] Там же. С.10.

[44] Там же. С.10.

[45] Там же. С.7.

[46] Там же. С.7.

[47] Там же. С.7.

[48] Там же. С.6.

[49] Там же. С.20-21.

[50] Там же. С.16.

[51] Там же. С.14.

[52] Там же. С.22.

[53] Там же. С.22.

[54] Там же. С.17.

[55] Тишков В.А. Культура толерантности в России // Этничность и толерантность в средствах массовой информации. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2002. С.16.

[56] Письмо председателя КЕРООР, раввина З.Л. Когана от 21 октября 2002 г. председателю Департамента образования г.Москвы Л.П. Кезиной.

[57] Тишков В.А. Культура толерантности в России. С.16.

[58] Там же, с.16.

[59] Толерантное сознание // http://www.peace.ru/tolerance/what_is_tolerance.htm.

[60] Тишков В.А. Культура толерантности в России. С.17.

[61] Заявление настоятеля Крестовоздвиженского храма г. Тутаева Ярославской епархии иеромонаха Антония (Танькова) от 28.01.2003 г. в Генеральную прокуратуру РФ

[62] Мнение Центрального духовного управления мусульман России от 12.09.2002 г. о навязываемой российскому обществу квазирелигиозной идеологии «Культура мира» / Архив автора.

[63] Письмо председателя Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России, раввина З.Л. Когана от 21.10.2002 г. председателю Департамента образования г. Москвы Л.П. Кезиной / Архив автора.

[64] Заявление РОСХВЕ от 30.09.2002 г.

[65] Основные положения Программы развития этнокультурного образования и воспитания в духе культуры мира в Москве (от этнокультурного образования к поликультурному) на 2003–2005 гг.

[66] Доклад К.В. Цеханской 1.11.2002 г. на заседании №13 Общественного консультативного совета «Образование как механизм формирования духовно-нравственной культуры общества» при Департаменте образования города Москвы.

[67] Отзыв проректора Государственной академии славянской культуры, профессора А.Н.Ужанкова и профессора этой академии А.Ю.Евдокимова от 2.10.2002 г. на проект «Программы развития этнокультурного образования и воспитания в духе культуры мира в Москве (от этнокультурного образования к поли­культурному) на 20032005 гг.»

[68] Документы пп. 3–7 официально не опубликованы, их авторство не указано, предположительно, авторы указанных документов – С.Н.Градировский и др. Время подготовки документов – 2001-2002 гг. Осуществление проекта «Русский ислам» происходило с соблюдением условия скрытности от общественности, печатные материалы проекта направлялись в Администрацию Президента РФ для ограниченного круга потребителей. Поэтому есть основания предполагать возможность заявления авторами проекта «Русский ислам» о том, что такие документы не существуют. Однако публичное интервью С.Н.Градировского в феврале 2003 года практически полностью продублировало основные положения, содержащиеся в указанных документах.

[69] Термин «проект» постоянно используется разработчиками и проводниками проекта «Русский ислам».

[70] Национально-культурная идентичность – это сопровождаемый стереотипизацией поведения и ощущением комплиментарности психологический процесс личностной или групповой самоидентификации в качестве принадлежащего к устойчивой, естественно сложившейся национальной группе и присущей ей национальной культуре. Религиозная идентичность – психологический процесс личностной или групповой самоидентификации по критерию и мотиву принадлежности или предпочтительного отношения к той или иной религии или представляющему ее религиозному объединению. (См.: Понкин И.В. Правовые основания преподавания православной культуры в государственных и муниципальных образовательных учреждениях в вопросах и ответах. М., 2003. С.33).

[71] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским // Эксперт, 17 февраля 2003 г. №6(361). С.54.

[72] Светский и толерантный / Интервью Н.Архангельской с В.Ю.Зориным // Эксперт, 17 февраля 2003 г. №6(361). С.57.

[73] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.58.

[74] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.2.

[75] Конституционное право: Учебник / Отв. Ред. А.Е.Козлов. М.: БЕК, 1997. С.64.

[76] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.2.

[77] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.55.

[78] Там же. С.58.

[79] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.5.

[80] Там же. С.5.

[81] Там же. С.5.

[82] Там же. С.5.

[83] Там же. С.5.

[84] Там же. С.5.

[85] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.56.

[86] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским // Эксперт, 17 февраля 2003 г. №6(361). С.5657.

[87] Там же. С.5657.

[88] Болотов В. Мелкие бесы XXI века // Интернет-сайт Агентства федеральных расследований (http://www.flb.ru/material.phtml?id=14082), 5 декабря 2002 г.

[89] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.58.

[90] Там же. С.58.

[91] Там же. С.56.

[92] Там же. С.56.

[93] Там же. С.55.

[94] Там же. С.56.

[95] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.56.

[96] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.2.

[97] Там же. С.2-3.

[98] Там же. С.3.

[99] Там же. С.3.

[100] Там же. С.3.

[101] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.55.

[102] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.1.

[103] Там же. С.1.

[104] Там же. С.3.

[105] Там же. С.7.

[106] Политический ислам (интегризм) в Приволжском федеральном округе: Резюме доклада. С.4.

[107] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.4.

[108] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.5.

[109] Там же. С.3.

[110] Там же. С.4.

[111] Там же. С.7.

[112] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.2.

[113] Там же. С.1.

[114] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.55-56.

[115] Там же. С.58.

[116] Там же. С.56.

[117] Там же. С.57.

[118] Там же. С.58.

[119] Там же. С.58.

[120] В состав указанной рабочей группы входили С.Н.Градировский и В.Ю.Зорин.

[121] Проект доклада по-прежнему находится в доработке.

[122] О совершенствовании деятельности государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации / Проект Доклада рабочей группы президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации. М., 2002.

[123] Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №51 от 16 декабря 2002 г. к Президенту Российской Федерации В.В.Путину.

[124] Логика устного доклада. С.2.

[125] Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №51 от 16 декабря 2002 г. к Президенту Российской Федерации В.В.Путину.

Болотов В. Мелкие бесы XXI века // Интернет-сайт Агентства федеральных расследований (http://www.flb.ru/material.phtml?id=14082), 5 декабря 2002 г.

[126] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.1.

[127] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.6.

[128] Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №51 от 16 декабря 2002 г. к Президенту Российской Федерации В.В.Путину; Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана от 7 ноября 2002 г. к Полномочному представителю Президента РФ в ЦФО РФ Г.С.Полтавченко; Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №38 от 7 ноября 2002 г. к Мэру г. Москвы Ю.М.Лужкову.

[129] Письмо первого заместителя начальника Главного управления внутренней политики Президента РФ С.А.Абрамова №А25-1826 от 25 июня 2002 г. начальнику Департамента по связям с Федеральным Собранием, общественными организациями и религиозными объединениями Аппарата Правительства РФ  Ф.М.Мухаметшину; Письмо начальника Департамента по связям с Федеральным Собранием, общественными организациями и религиозными объединениями Аппарата Правительства РФ Ф.М.Мухаметшина №ПЗ-600 от 1 июля 2002 г. заместителю Председателя Правительства РФ В.И.Матвиенко; Протокол от 7 июня 2002 г. совещания у Полномочного представителя Правительства РФ в Совете Федерации Федерального Собрания РФ, заместителя председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ А.Е.Себенцова; Письмо заместителя начальника Департамента по связям с Федеральным Собранием, общественными организациями и религиозными объединениями Г.Гаджимагомедова №ПЗ-598 от 1 июля 2002 г. Министерство финансов РФ.

[130] О совершенствовании деятельности государственных и общественных институтов по противодействию проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации / Проект Доклада рабочей группы президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации. М., 2002.

[131] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.2.

[132] Там же. С.7-8.

[133] Там же. С.1.

[134] Обращение заместителя председателя Центрального духовного управления мусульман России по информационному взаимодействию, муфтия Фарида Салмана №51 от 16 декабря 2002 г. к Президенту Российской Федерации В.В.Путину.

[135] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.2.

[136] Там же. С.8.

[137] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.58.

[138] Там же. С.55.

[139] Там же. С.55.

[140] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.6-7.

[141] Там же. С.7.

[142] Там же. С.5.

[143] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.56.

[144] Там же. С.57.

[145] Там же. С.58.

[146] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.9.

[147] Там же. С.1.

[148] Там же. С.5.

[149] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.55.

[150] Там же. С.57.

[151] Персоналии / Приложение 1 к документу «Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году». С.11.

[152] Политический ислам (интегризм) в Приволжском федеральном округе: Резюме доклада. С.5.

[153] Персоналии / Приложение 1 к документу «Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году». С.11.

[154] Русский ислам / Интервью Н.Архангельской с С.Градировским. С.57.

[155] Там же. С.57.

[156] Там же. С.56.

[157] Проект «Русский ислам»: Отчет по 2001 году. С.6.

[158] Там же. С.6.

[159] Повестка заседания рабочей группы президиума Государственного совета Российской Федерации по вопросам противодействия проявлениям религиозного экстремизма в Российской Федерации, 25 сентября 2002 г.

[160] Смирнов М. Ревизоры из Вашингтона. Борьба с религиозным экстремизмом в России вызвала озабоченность правительства США  // НГ Религии, 5 февраля 2003 г. №2(110); Доклад об экстремизме: кто же сказал «мяу»? // Кредо-ру (http://portal-credo.ru/site/?act=comment&id=118), 18 декабря 2002 г.; Кеворкова Н. «Идеология вседозволенности и эгоизма» // Газета-ру (http://www.gzt.ru), 5 декабря 2002 г.

[161] Смирнов М. Ревизоры из Вашингтона. Борьба с религиозным экстремизмом в России вызвала озабоченность правительства США  // НГ Религии, 5 февраля 2003 г. №2(110).

[162] Логика устного доклада. С.1-2.

[163] Письмо председателя Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России, раввина З.Л.Когана от 21.10.2002 г. председателю Департамента образования г. Москвы Л.П.Кезиной.

[164] Лига «Маген» – надежный щит еврейской общины // http://www.magen.org/magen.

[165] Папа Римский Иоанн Павел II. Даже вечные муки - не повод для пессимизма // Московские новости, 2 ноября 1999 г.

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"