Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Шахов М.О. О принципах государственного содействия деятельности религиозных организаций // Религия и право. 2001. - №4. – С.28-30.

 

Шахов Михаил Олегович - доктор философских наук, профессор, заместитель заведующего кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

 

Происходящий в российском обществе процесс осмысления сущности отно­шений между государством и религиозными объединениями, выстраивания государственной вероисповедной политики требует разрешения ряда про­блем как мировоззренческого, так и правового характера. Государственная власть стремится предоставлять религиозным организациям различные виды льгот и помощи, закрепляя это соответствующими нормами законодательст­ва. Такая политика в целом соответствует потребностям общества и преоб­ладающим в нем умонастроениям. Однако законотворчество и правоприменительная практика в данной области имеют недостаточно осознанный и це­лостный характер.

Как известно, религиоведение видит в качестве важнейшего структурного эле­мента модели вероисповедной политики государства концептуальные положения, включающие представления о месте ре­лигии и религиозных объединений в жиз­ни общества. Предполагается, что выст­раивание нормативно-правовой базы должно производиться в качестве вопло­щения указанных представлений. Между тем, в реальности такая мировоззренче­ская основа практически отсутствует. У многих лиц, причастных к формированию и реализации вероисповедной политики, понимание роли религиозных организа­ций в жизни общества, объяснение необ­ходимости предоставлять им помощь и льготы, передавать имущество, сотрудничать с ними еще находятся но уровне обыденного сознания. Для совершенст­вования законодательства и практичес­кой деятельности органов государствен­ной власти требуется четкое теоретичес­кое обоснование.

Религиозные организации, являющие­ся в качестве юридического лица субъек­том право, обладают специальной (целе­вой) правоспособностью. Такая право­способность предусматривает осуществ­ление только тех видов деятельности, ко­торые необходимы для достижения цели организации. Религи­озная деятельность направлена на непосредственное дости­жение цели религиозных организаций и подразделяется но собственно культовую и внекультовую. Последняя включает в себя деятельность по обеспечению культовых нужд (професси­ональное религиозное образование, изготовление предметов культа и т.д.) и по реализации религиозных убеждений в соци­альной практике. Некоторые ее формы имеют общественное значение: благотворительность, социальное обслуживание, со­хранение и реставрация памятников истории и культуры, куль­турно-просветительская работа и др.

Духовный характер цели религиозных организаций предо­пределяет то, что они являются одной из форм некоммерчес­ких организаций, не имеют извлечение прибыли в качестве це­ли деятельности и не распределяют полученную прибыль меж­ду участниками. Религиозным организациям предоставлено также право осуществлять иные, побочные виды деятельности, в том числе предпринимательскую, если результаты использу­ются для обеспечения достижения основной цели. Государство и общество заинтересованы в том, чтобы деятельность рели­гиозных организаций осуществлялось но основе самофинанси­рования; однако, необходим и контроль за тем, чтобы религи­озный статус организации не превращался в прикрытие для коммерческой деятельности.

Религиозным организациям предоставлены значительные льготы, учитывающие их некоммерческую сущность, большие трудности, с которыми связано ведение хозяйственной деятель­ности в современных условиях, малообеспеченность основной массы верующих, не способных полностью субсидировать их функционирование. Они имеют различные льготы по налогам на землю, на имущество, на прибыль, на добавленную стои­мость, по акцизам; получают от государства в собственность или в безвозмездное пользование имущество религиозного назначения и земельные участки.

Государство ставит религиозные организации в особое по­ложение по сравнению с иными некоммерческими и общест­венными организациями. Для других некоммерческих организа­ций, например, благотворительных, предоставление льгот пря­мо увязано с их социально значимой деятельностью, которая компенсирует бюджету убытки от налоговых льгот. (Видимо, уместно напомнить казалось бы очевидное, но часто усколь­зающее от общественного сознания положение: некоторые виды льгот и помощи, на первый взгляд не связанные с выде­лением денежных средств, тем не менее являются токовыми. Например, льготы по налогам — это недополученные в бюд­жет страны деньги. Из этого не следует, что не надо предо­ставлять льгот, но не следует и думать, что страна не распла­чивается за них.) В отношении религиозных организаций (кок и учреждений культуры) льготы являются выделением доли обще­ственного богатства на удовлетворение духовных потребнос­тей как общества в целом, так и его различных конфессио­нально ориентированных частей.

Принцип государственной поддержки и содействия религи­озным организациям не сводится к голому прагматическому подходу, к ожиданию экономической отдачи от такого расхо­дования общественного богатства. Прямое и косвенное со­действие со стороны общества потребностям верующих и их организаций отражает глубинную историческую традицию. В современных условиях этот принцип нуждается в серьезном теоретическом осмыслении, связанном с формированием об­щеприемлемой точки зрения в обществе на эту проблему, а также в поиске оптимальных форм его практического вопло­щения.

В настоящее время существуют разные, в том числе резко отличающиеся друг от друга взгляды. Некоторые нерелигиоз­ные граждане протестуют против того, чтобы деньги налого­плательщиков расходовались но поддержку религиозных орга­низаций. Другие же выступают за полный возврат национали­зированного церковного имущества и предоставление макси­мума льгот и субсидий, не особо задумываясь над тем, что в конечном счете за все это заплатит само общество.

Представляется необходимым выработать такую систему государственных льгот и субсидий, которая учитывала бы все многообразие имеющихся в обществе воззрений. Быть может, есть смысл внимательнее изучить зарубежный опыт «церковно­го налога», позволяющий гражданину по личному выбору на­правлять определенную часть налоговых платежей конкретной религиозной организации или же светским социально значи­мым учреждениям (например, образовательным). В сущности, такой налог уже косвенно уплачивается гражданами России, поскольку государственная помощь религиозным организаци­ям осуществляется за счет бюджета, в который граждане пла­тят налоги. Но, в отличие от явного взимания «церковного на­лога», сейчас налогоплательщика не спрашивают, но нужды кокой организации он предпочел бы направить долю уплачи­ваемых денег.

Бесспорно, что такая схема не застрахована от искаже­ний. В частности, нет гарантий, что наряду с адресно распре­деляемым церковным налогом не будет продолжаться и изби­рательное выделение бюджетных средств в помощь отдельным конфессиям. Тем не менее, нынешнее положение, когда и оп­ределение размера государственных средств, расходуемых прямо и косвенно, но помощь конфессиям и пропорции их рас­пределения между конфессиями никак не регламентированы, пожалуй, еще дальше от идеала.

Религиозные организации обладают определенной двойст­венностью природы. С одной стороны, субъектом права и го­сударственно-конфессиональных отношений является органи­зация как целое, со своей историей, репутацией, правопреемственностью. Но с другой стороны, это субъект, состоящий из индивидуальных членов — физических лиц. Последние не уча­ствуют в распределении прибыли, но в опосредованном виде являются приобретателями части материальных и нематери­альных благ и выгод, получаемых религиозной организацией. Этот дуализм должен учитываться при разрешении проблем, связанных с оказанием государством помощи и поддержки ре­лигиозным организациям.

Передача религиозным организациям культового имущест­ва и иные формы поддержки в настоящее время трактуются частью общества, в том числе религиозными деятелями, как акт покаяния и компенсации за государственные преследова­ния в прошлом. Однако, следует учитывать, что такая переда­ча происходит за счет всех граждан России (как правило, она требует прямых материальных затрат на обеспечение новым помещением ранее размещавшейся в нем организации., боль­шая часть из которых не причастна к репрессивной политике прошлого), а фактическими благополучателями являются ны­нешние участники религиозных организаций, многие из кото­рых не могут быть признаны лично пострадавшими. В то же время общество и государство должны с уважением и понима­нием относиться к нуждам людей, избравших путь религиозно­го служения, трудов по сохранению, восстановлению и приум­ножению духовного и материального культурного наследия конфессий. Восстановление разрушенного наследия должно производиться обществом и государством в качестве добро­вольного и сознательного шага. Неприемлемыми представля­ются лишь попытки нынешних участников и руководителей ре­лигиозных организаций требовать от современного общества компенсации за не ими пережитые лишения.

Передача религиозным организациям имущества религиоз­ного назначения — одна из важнейших форм их поддержки го­сударством. Практическая политика в этой области пока не подкреплена теоретически обоснованными представлениями о причинах, характере и целях передачи. Некоторые религиоз­ные лидеры настаивают на придании реституционной природы процессу возвращения религиозным организациям некогда принадлежавшей им собственности. Но возвращение нацио­нализированной Советской властью собственности только ре­лигиозным организациям вошло бы в принципиальное проти­воречие с конституционным принципом равноправия граждан и их объединений независимо от отношения к религии. Тогда религиозные организации получили бы преимущества перед всеми иными лицами, имущество которых было также национа­лизировано Советской властью. Всеобщая реституция нацио­нализированного имущества в России является заведомо нео­существимой, а любая избирательность чревата несправедли­востями, порождающими конфликты и социальную напряжен­ность.

Законодательством предусмотрено несколько вариантов передачи религиозным организациям имущества религиозного назначения, которая осуществляется безвозмездно. Имущест­во может передаваться в собственность, в безвозмездное пользование, в совместное пользование с организациями и уч­реждениями культуры. За последние годы религиозным органи­зациям, прежде всего Русской православной церкви, был пе­редан значительный объем недвижимого и движимого имуще­ства, в том числе памятников истории и культуры.

В настоящее время одной из основных проблем стала форма владения переданным имуществом. Некоторые влия­тельные религиозные организации настаивают на том, чтобы государство передавало имущество им в собственность. Ак­тивно обсуждается также возможность передачи религиозным организациям имущества нерелигиозного назначения, нацио­нализированного в СССР.

Действующее законодательство предоставляет государству очень большую свободу при принятии решений о передаче в собственность или пользование религиозной организации ин­дивидуально определенного имущества. Сам по себе факт культовой природы находящегося в собственности государство конкретного предмета или же установление его собственника до национализации не влечет в качестве правовых последст­вий возникновения у государства обязанности передать, а у религиозной организации права требовать передачи этого предмета. Законодательство признает за последней только право обращаться с просьбой о передаче имущества и полу­чить его в том случае, если государственные органы сочтут эту передачу возможной. Это подчас приводит к необоснованным отказам в удовлетворении ходатайств религиозных организа­ций, например, когда органы власти не желают изыскивать си­лы и средство для переселения из культовых объектов посто­ронних пользователей.

Не вполне ясно определен в законодательстве порядок вы­бора формы передачи имущества: в собственность или же в безвозмездное пользование религиозной организации. Это проблема не нашла разрешения и в новом Положении о пе­редаче религиозным организациям находящегося в федераль­ной собственности имущества религиозного назначения, утвержденном Постановление Правительства РФ от 30.06.01. Нормативные акты, часть из которых существенно устарела, определяют лишь виды культурного наследия, не подлежащие изъятию из государственной собственности, из музейных и библиотечных фондов. Отсутствует целостный, теоретически обоснованный подход к выбору формы передачи, не разрабо­таны соответствующие правовые нормы. Донный пробел дол­жен быть восполнен органами по управлению государствен­ным имуществом, Министерством культуры РФ в сотрудничест­ве с религиозными организациями, с закреплением соответст­вующих положений в нормативно-правовой базе. Передача имущества в собственность религиозным организациям отве­чает их пожеланиям, но оно значительно ограничивает воз­можности государства контролировать, чтобы переданное ис­пользовалось по назначению, а не в иных целях.

В современных условиях, когда большая часть населения России живет крайне бедно, религиозные организации не мо­гут самофинансироваться только за счет доходов от культовой деятельности и пожертвований. Возвращение верующим иму­щества культового назначения, кок правило, сопряжено с не­обходимостью нести дополнительные расходы на его ремонт и содержание. В связи с этим не лишено оснований пожелание религиозных организаций о возврате, хотя бы частичном, ра­нее принадлежавшего им имущества некультового назначения для ведения приносящей доходы хозяйственной деятельности. Такой процесс в России, как уже отмечалось, не может носить всеобщего реституционного характера. Поэтому, во избежа­ние субъективизма и криминализации ситуации при решении конкретных вопросов, необходимо законодательно определить точные критерии отбора культового и некультового имущест­ва, выбора между передачей его в собственность или же в пользование.

Религиозные организации, имеющие в безвозмездном пользовании принадлежащее государству имущество религи­озного назначения, производят его ремонт и реставрацию, поддерживают в надлежащем состоянии. Значительная часть получаемых ими доходов, в том числе от предпринимательской деятельности, направляется на указанные цели и таким обра­зом обращается в неотъемлемое улучшение государственной собственности. Фактически такие доходы религиозных органи­заций безвозмездно переходят в государственную собствен­ность. Поэтому их целесообразно освободить от налогообло­жения (обеспечив контроль за целевым расходованием).

Ради обеспечения равенства и справедливости при рас­смотрении современных имущественных притязаний конфес­сий нужно учитывать, что в царской России они находились в неравноправном положении. Как известно, РПЦ имела в Рос­сийской империи статус государственной и в различных фор­мах финансировалась государством, получала от него разно­образное имущество. Таким образом, имущественная собст­венность господствующей церкви частично формировалась за счет принудительного изъятия денежных средств и имущества у лиц иных вероисповеданий (косвенно — через казну, куда поступали налоги, напрямую — при передаче господствовав­шей церкви имущества, конфискованного у верующих других конфессий). Кому, например, должен возвращаться отнятый царской властью у старообрядцев и переданный официаль­ной церкви храм? Если он передается правопреемнику лица, владевшего им на момент издания Декрета СНК национали­зировавшего церковное имущество в 1918 г., то это сложно назвать «восстановлением исторической справедливости». Практика принудительного изъятия государством имущества у религиозных организаций началась не с 1918 г., поэтому оп­ределение «прежнего собственника» в целом ряде случаев может быть затруднительным. В то же время некоторые куль­товые объекты в дореволюционный период находились в соб­ственности государство или иных лиц, а не религиозных орга­низаций.

В силу того, что передача религиозным организациям куль­тового имущество имеет преимущественно духовно-нравствен­ную мотивацию, крайне важно, чтобы неуклонно учитывалось конфессиональное происхождение такого имущество, и оно возвращалось бы той же конфессии, правопреемникам той же организации, в которой оно было первоначально создано.

С одной стороны, считается как бы самоочевидным, что здания или реликвии, ранее принадлежавшие, например, буд­дистом или мусульманам, не будут переданы христианам или иудеям. Но в то же время никаких правовых оснований, пре­пятствующих такой передаче, ограничивающих в этом плане права собственника-государства по распоряжению имущест­вом, не существует.

Данная проблема кажется надуманной только в отноше­нии имущества конфессий, сильно различающихся в своем ве­роучении и культе. Чем более близки конфессии или религиоз­ные движения, образовавшиеся в результате внутренних разделений в одной конфессии, тем больше у них оснований ос­паривать друг у друга имущество, тем актуальней становится вопрос, какими критериями должны руководствоваться органы власти, решая, кому отдать предпочтение. В православии это проблема связана с тем, что помимо Московского Патриар­хата в России существует несколько старообрядческих право­славных религиозных организаций и иные канонически не свя­занные с Московским Патриархатом православные религиоз­ные организации, например Российская православная свобод­ная церковь. Ввиду того, что в современной практике Москов­ского Патриархата допускается использование культовых предметов старообрядческого происхождения, в том числе икон, крестов, колоколов, уже неоднократно имели место слу­чаи, когда государственные органы передавали религиозным организациям РПЦ культовое имущество старообрядческого происхождения. Кроме того, в ходе государственных преследо­ваний старообрядчество в царской России массовый характер имело изъятие у старообрядцев культовых зданий, реликвий и богослужебных предметов, передававшихся доминирующей церкви. Неоднозначно выглядит и ситуация с определением то­го, кто имеет если не юридическое, то историческое и мораль­ное право претендовать на получение от государства церков­ного имущество, относящегося к древнейшему периоду рус­ского православия.

Бесспорно, что светское российское государство не долж­но определять, какую из православных церквей считать «истин­ной». Но в то же время правовая неурегулированность, отсут­ствие четкой формальной регламентации действий государст­венных органов, принимающих решения о передаче имущест­ва в условиях конкуренции интересов нескольких религиозных организаций создает возможность для того, чтобы запросы од­них удовлетворялись в ущерб интересам других. Формально не нарушая законодательство, государственные органы имеют возможность реализовывать политику протекционизма, прини­мая решение, кому из наличествующих претендентов переда­вать культовые здания и иное имущество религиозного назна­чения. Данная проблема в той или иной мере затрагивает ин­тересы не только православных, она касается и иных конфес­сий и должна быть разрешено в соответствующих норматив­ных актах.

 

 

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"