Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Гревцова О. А. Правовые идеи нестяжателей и иосифлян в области государственно-церковных отношений // Государственное строительство и право. Выпуск 3, 2003 / Под общ. редакцией Г.В. Мальцева. М.: Изд-во МГСА, 2003. 292 с. С. 104–110.

 

Сегодня и государство, и церковь сталкиваются с необходимостью решения большого количества вопросов, возникающих в области их взаимодействия. Однако на наш взгляд, адекватное правовое разрешение государственно-церковных проблем не может быть достигнуто без учета опыта предыдущих поколений. Так, правильное понимание споров между иосифлянами и нестяжателями, явившихся наиболее значительным событием в области государственно-конфессиональных отношений в России конца XV – сер. XVI в.в., поможет при определении роли церкви в современном российском государстве, границ вмешательства государства и церкви в дела друг друга.

Иосифляне (наиболее яркие представители – Иосиф Волоцкий, Геннадий Новгородский, митрополиты Даниил и Макарий, старец Филофей) и нестяжатели (Нил Сорский, Максим Грек, Вассиан Патрикеев, Феодосий Косой) были церковными деятелями, однако обсуждаемый ими круг вопросов выходил за рамки религиозных дискуссий, прямо затрагивая интересы не только церкви, но и российского государства. Некоторые представители данных течений находились в родственных, дружеских связях с влиятельными политическими деятелями, что, естественно, не могло не сказаться на развитии отношений государства и церкви. Можно выделить такие группы рассматриваемых ими проблем, как имущественные права церкви, право на свободу совести, решение которых нестяжатели и иосифляне находили, опираясь на различные концепции понимания места и роли церкви в государстве.

До XVI века церковь обладала довольно широкими правами на приобретение имущества, движимого и недвижимого. В качестве субъектов права собственности на церковное имущество выступали как физические лица (высшее духовенство), так и институциональные образования (например, монастыри, приходы). Однако нельзя полностью согласиться с заслуженным профессором Императорского Московского университета А. С. Павловым, который в своем "Курсе церковного права", прочитанном им в 1900 – 1902 годах, пишет, что русская церковь "до половины XVI в. пользовалась самым безграничным правом приобретения имуществ всякого рода".[1] Действительно, церковь являлась крупным собственником. Например, большинство исследователей указывают на то, что к XVI в. в собственности церкви находилась одна третья часть земель страны. Золотоордынское иго практически не повлияло на церковь, она сохранила свои имущественные права. Более того, церковная собственность не отчуждалась и не делилась, церковные владения обладали судебным и податным иммунитетом. Однако само право приобретения имущества ограничивалось непосредственно государством, поскольку в большинстве случаев имущество, особенно земли, либо жаловалось государством, либо церковь использовала право заимки пустых земель, что оформлялось как жалование со стороны государства.

Данное обстоятельство обусловлено тем, что христианство было введено государством, государство учредило церковь, которая в момент своего появления в конце X в. находилась на содержании у государства, не обладала земельной собственностью. Позднее церковь начинает получать земли в дар. Первая жалованная грамота, которая дошла до нас, датирована 1130 годом. "Из такого происхождения церковных имуществ возникли, между прочим, впоследствии притязания государства на церковные имущества и вмешательство его в права церкви", - считает известный историк права М. Ф. Владимирский-Буданов.[2] Церкви также получали имущество в дар, и по завещанию со стороны частных лиц. Благочестивые люди дарили церкви земли с крестьянами, за что имя дарителя вписывалось в специальную книгу, и монахи за него молились в течение определенного времени, иногда "доколе святая обитель стоит", то есть, осуществлялось вечное поминовение. Помимо указанных, наиболее распространенных способов приобретения имущества, церковь как субъект гражданских правоотношений обладала правом покупки земли, приобретения права собственности на заложенное имущество, за которое истекли сроки уплаты. При вступлении лица в монастырь необходимо было сделать вклад – дар монастырю. 

На наш взгляд, ошибочно мнение некоторых историков права о том, что государство не было заинтересовано в том, чтобы иметь рядом с собой мощную организацию – церковь, наоборот, обладание церковью различным имуществом долгое время не расценивалось государством как отрицательное явление. Во-первых, церковь идеологически сплачивала населения на базе православия, противодействовала идеологической экспансии иных государств. Во-вторых, решала многие социальные вопросы, в частности, осуществляла благотворительную деятельность, устраивала богадельни. Кроме того, в церковном ведении находилось осуществление судопроизводства по делам семейно-бытового характера. Монастыри всегда признавались центрами образования и культуры.

В XIV – XV  в.в. в России происходил процесс образования централизованного государства, преодоления последствий вмешательства ханов Золотой Орды в управление государством. Как известно, "относительно слабое развитие социально-экономических основ централизации – торгово-ремесленных центров и поместного землевладения – заставляло московскую великокняжескую власть, возглавившую борьбу за объединение страны, использовать все средства чисто политического характера, привлекать к государственному строительству все слои господствующего класса. Одной из важнейших задач было овладение экономическим и политическим потенциалом церкви".[3] Другими словами, до XVI в. государству самому было выгодно сосуществование и сотрудничество с сильной церковью. Тем не менее, по мере укрепления светской власти, вследствие необходимости обеспечивать землей дворян и бояр, участившихся случаев "неправедного" устроения церковного жительства, государство старалось внушить церкви мысль о том, что земли следует вернуть в государственный фонд. По мнению светских властей не пристало монахам, главная забота которых спасение души и служение Христу, стяжать земные богатства. В 1471 году светская власть перешла к демонстрации силы: полки Ивана III захватили Новгород, была осуществлена секуляризация церковных земель.

Теоретиком государственной политики по вопросу отношения к церковному имуществу стал старец Нил Сорский (ок. 1433 г. – 1508 г. Канонизирован в XVIII в.). Нил Сорский многими исследователями называется в качестве основателя нового направления, которое впоследствии получило название "нестяжательство". Сорский, бывавший в Константинополе и на Афоне, посетивший там множество скитов, познакомился с учением исихастов[4]. Вернувшись на родину, Нил основал первый скит в России в соответствии с господствовавшим на Афоне идеалом монашеской жизни. Нил считал, что церкви не нужно заниматься государственными или общественными делами (мирскими), поскольку это может привести к забвению ей своей роли духовного пастыря. Монахи должны печься только о своей душе, совершенствовать ее, не заботясь ни о чем ином. После ухода из мира монахи не вправе ничего брать из мира, кроме милостыни, однако сами они милостыню подавать не могли, они должны трудиться – заниматься ремеслом, но не втягиваться в тяжелые сельскохозяйственные работы, хозяйство вести только для самопропитания. Оптимально, чтобы монахи жили в местах, удаленных от населенных пунктов по два – по три человека на скит. На московском Соборе 1503 г. Нил Сорский высказался за то, чтобы монастыри отказались от сел, монахи ушли на жительство в пустыни и кормились от своих трудов, что соответствовало стремлениям светской власти в тот исторический период времени. Однако на Соборе данное мнение было зафиксировано, но не принято как руководство к действию.

Идеологическим противником Нила Сорского, основателем "сребролюбивого" течения иосифлян (стяжателей) называют игумена Иосифа  Волоцкого (около 1440 г. – 1515 г. Канонизирован в XVI веке). Действия Волоцкого, нам кажется, опровергают официально признанный и отраженный в литературе взгляд на него и его последователей как на "корыстолюбцев". Во-первых, Иосиф покинул Боровский монастырь, где ранее он был поставлен игуменом, поскольку монахи из-за долгого отсутствия у них определенно сформулированного устава часто нарушали нормы монастырского общежительства,  при этом, не желая каких-либо улучшений, которые пытался ввести Иосиф. Поэтому Волоцкий с семью монахами, покинув Боровский монастырь, основал свой, ставший еще при жизни Иосифа одним из богатейших российских монастырей. В то же время, его монастырь приобрел известность благодаря своему высокому иноческому уставу[5], аскетической строгости монашеского общежития. Монахи не имели права на личную собственность, обязаны были трудиться. Монашеская жизнь, по мысли Иосифа, есть не только служение Богу, но и социальное служение. Все монашеские земли, богатства должны служить благотворительным целям, быть источником хозяйственной помощи; что реализовывалось и на практике.

Тем самым Волоцкий пытался воплотить в жизнь византийскую концепцию "симфонии" государства и церкви. В Византии принципы, на которых строилась симфония государственно-церковных отношений, нашли свое выражение в канонах и государственных законах империи, отразились в святоотеческих писаниях. Суть ее составляет обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность, без вторжения одной стороны в сферу исключительной компетенции другой.

Ряд современных исследователей отмечает, что Нил Сорский, Иосиф Волоцкий оставались в дружеских, уважительных отношениях, несмотря на расхождения во взглядах, которые были обусловлены недостаточным опытом существования церкви на Руси, периодом поиска оптимального пути для развития церкви, ее взаимоотношений с обществом и государством.[6] Однако часть последователей Нила Сорского при проведении своей политики относительно имущественных прав церкви старалась извратить идеи Нила, изобразить резкое противостояние взглядам всеми уважаемого старца со стороны Иосифа, иосифлян. Так, Вассиан Патрикеев, князь-инок, принадлежащий к знатному княжескому роду, больше всех критиковал Иосифа Волоцкого и иосифлян, всегда старался подчеркнуть пункты несоответствия их взглядов взглядам Нила Сорского уже после смерти последнего. Сам он в принципе не желал существования монашества как института, не хотел, чтобы монастыри владели населенными землями, стремился отделить церковь от государства. Феодосий Косой идет еще дальше – он критикует некоторые догматы православного христианского вероучения, ратует за практически полный отказ от соблюдения обрядов. При этом он считает недопустимым для православных христиан подчинение церкви или государству. По его мнению, наилучшей формой организации жизни является никому не подчиняющаяся община без иерархического деления внутри себя.

Помимо споров по поводу имущественных прав церкви, довольно остро стояла проблема выяснения степени необходимого воздействия на еретиков. Как пишет академик Российской Академии Наук Л. Н. Митрохин "уже в начале XVI в. возник громкий церковно-общественный спор по поводу принципа свободы совести (хотя сам термин не употреблялся)".[7] Полемика между стяжателями и нестяжателями о том, следует ли преследовать еретиков в общегосударственном масштабе, кто и каким образом это должен делать, какова мера ответственности еретиков за отступление от церковных норм была довольно длительной и бурной. Поскольку еретики были исключительно дружны с князем Иваном III, его родственниками, постольку очевидно, что проблема отношения к ним была далеко не праздной.

Нил Сорский помогал Иосифу при выявлении и описании признаков ереси. Однако, на Соборах 1490 г. и 1504 г. он в соответствии со своими представлениями о том, что появление ересей и распространение их учений вызвано падением нравов и авторитета церкви как следствие ее обогащения, отстаивал необходимость веротерпимого отношения к еретикам. Веротерпимость в его понимании – прощение раскаившихся еретиков. В то же время Иосиф, напротив, говорил о том, что причина бед – не земельные и иные богатства церкви, а отсутствие дисциплины, четкого уставного правила в самой церкви, неправильная государственная политика в отношении к вероотступникам. Когда церковь богата и внутри нее самой нет разногласий, тогда она – в состоянии противодействовать еретикам. Однако, главной силой, могущей и должной осуществлять борьбу с ними, является  государство, так как еретики подрывают, прежде всего, сложившуюся идеологическую базу всей государственности, поэтому их деятельность должна относиться к разряду государственных преступлений. Впервые о радикальном отношении к еретикам в духе испанской инквизиции заговорил Новгородский архиепископ Геннадий, вслед за ним и Иосиф Волоцкий признавал необходимость лишения свободы и смертной казни для еретиков.

Представляется, что углубленное рассмотрение концепций нестяжателей и иосифлян помогло бы отойти от одностороннего подхода к Нилу Сорскому и Иосифу Волоцкому как к двум непримиримым идейным противникам. Действительно, эти два церковных деятеля придерживались по некоторым вопросам различных взглядов.  Однако убеждения и того, и другого, во-первых, были основаны не на их собственных размышлениях, а на различных концепциях, к тому времени сложившихся в рамках православия, только за рубежом. Во-вторых, позиция Нила относительно необходимости для монахов отстранения от всего мирского была основана на признании исключительно добровольного выбора такой жизни монахами, что не исключало существования общежительных монастырей, пользование землями для ведения хозяйственной деятельности, осуществления благотворительности монахами, не желающими уходить на жительство в пустыни.

Кроме того, в свое время важную роль для формирования идеологии русского самодержавия сыграло развитие Иосифом Волоцким концепции симфонии государственной и церковной властей в плане обожествления происхождения светской власти, которая, однако, должна с максимальной ответственностью подходить к своей миссии на земле. Так, впоследствии, "под влиянием учений Филофея и Волоцкого Русское государство приобретает теократические черты, проявившиеся в обожествлении  царской власти. Великий князь меняет титул и становится царем. Это начинает означать, что он, имеющий божественное предназначение, уже не первый среди равных, а единственный, самодержец. Именно в этот период впервые совершается обряд помазания царя на царство".[8]

Большое практическое значение для развития государственно-конфессиональных отношений на современном этапе имеет пересмотр сложившегося тенденциозного отношения к концепции иосифлян, как ошибочной с точки зрения христианства, противоречивой – с позиции отношения с государственной властью. При рассмотрении деятельности и высказываний самого Иосифа Волоцкого и его последователей обнаруживается, что идеалом иосифлян был не нестяжательский уход от мира, а выработка реальных механизмов осуществления концепции "симфонии" государства и церкви в условиях образования и укрепления российского централизованного государства. Очевидно, что проблемы, решаемые иосифлянами и нестяжателями, взаимосвязаны, больше того, они очень актуальны сегодня. Например, проблема права на свободу совести по-разному решается в Конституции Российской Федерации,[9] в Федеральном законе Российской Федерации "О свободе совести и о религиозных объединениях" от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ,[10] если сравнивать положения данных актов с актами церкви – "Основами социальной концепции Русской Православной Церкви", "Основными принципами отношения Русской Православной Церкви к инославию", принятыми 13 – 16 августа 2000 года.[11] Проблема имущественных прав церкви (особенно, связанных с недвижимым имуществом – землей), остается одной из острейших в области государственно-конфессиональных отношений.

Представляется, что переоценка исторического опыта взаимоотношений государства и церкви будет способствовать преодолению господствующего в светских кругах отношения к церкви как к институту гражданского общества, который не должен и не в состоянии ни при каких условиях оказывать поддержку государству при решении им различных проблем в социальной, культурной, образовательной сферах.

 



[1] Павлов А. С. Курс церковного права. СПб., 2000. С. 313.

[2] Владимирский-Буданов М. Ф. проф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995 г. С. 511.

[3] Борисов Н. С. Русская церковь в политической борьбе XIV - XV веков. М., 1986. С. 3.

[4] "Исихазм (от греч. hesychia – покой, безмолвие, отрешенность), мистическое течение в Византии. … В более общем смысле слова исихазм – этико-аскетическое учение о пути человека к единению с богом через "очищение сердца" слезами и через сосредоточение сознания в себе самом…. В условиях религиозной реставрации 14 в. оно претерпело обновление и развитие, но отнюдь не было создано заново. Лишь в таком смысле можно говорить об исихазме Григория Синаита, а также его русских последователей (например, Нила Сорского)". // Большая Советская Энциклопедия. (В 30 томах). Гл. ред. А. М. Прохоров. Изд. 3-е. М., 1972. Т. 10. Ива – Италики. 1972. С. 455.

[5] Древнерусские иноческие уставы. М., 2001. С. 57 – 157, 187 – 214.

[6] См., напр.: Русская философия. Малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 377; История политических  и правовых учений. Учебник / Под ред. О. Э. Лейста. М., 2001. С. 161 – 162.

[7] Митрохин Л. Н. Христианство и политика. М., 2003. С. 142.

[8] Салыгин Е. Россия и теократия // Религия и право. 1998 № 3 (6). С. 22.

[9] Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под общ. ред. Э. П. Григониса. СПб., 2002. С. 42 – 43.

[10] Религиозные объединения. Свобода совести и вероисповедания. Нормативные акты. Судебная практика / Сост. к.ю.н. А. В. Пчелинцев, В. В. Ряховский. М., Юриспруденция, 2001. С. 48 – 49.

[11] Сборник документов и материалов Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, проходившего в Москве 13 – 16 августа 2000 г. Нижний Новгород, 2001. С. 149 – 170, 176 – 188.

Перевод сайта на Битрикс
Разработка корпоративных сайтов
extyl-pro.ru

Труба 630 восстановленная
Поставки металлопроката и труб. Завод полипропиленовых труб
trubaopt.ru

Купить часы Омега и другие часы по оптимальной цене можно на spbluxwatches.ru
spbluxwatches.ru

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"