Государство и религиозные объединения


ЦДДК "Старая Русь"

Куницын И.А. Правовой статус религиозных объединений в системе государственно-конфессиональных отношений России

 

Проблема правового регулирования статуса религиозных объединений не является чисто юридической, поэтому, ставя перед собой задачу ответить на вопрос о приоритетах в этой области, исследователь сталкивается с необходимостью обращаться к смежным областям знания. Наиболее важной из этих областей являются государственно-конфессиональные отношения. Последние определяются в литературе как совокупность исторически складывающихся и изменяющихся форм взаимосвязи между институтами государства и институциональными религиозными образованиями (религиозными объединениями, религиозными партиями, религиозными движениями, международными конфессиональными центрами), одна из составных частей внутренней и внешней политики государства. В основе государственно-конфессиональных отношений лежат законодательно закреплённые представления о месте религии и религиозных объединений в жизни общества, об их функциях, о сферах деятельности и компетенции всех субъектов этих отношений. В то же время будучи сферой общественной жизни, государственно-конфессиональные отношения не могут не ощущать на себе влияния идей и представлений о характере и перспективах данных отношений со стороны верующих граждан и различных религиозных образований[1]. В системе государственно-конфессиональных отношений присутствует несколько основных элементов, тесно взаимосвязанных между собой. Главными субъектами этих отношений, с одной стороны, являются религиозные объединения во всём их многообразии, расположенные на территории России; с другой стороны, государство в лице государственных органов, уполномоченных законом в той или иной мере оказывать регулятивное воздействие на религиозную жизнь страны. На федеральном уровне в их число входят Федеральное собрание РФ, Президент РФ, Правительство РФ, соответствующие министерства и ведомства. На уровне субъектов Российской Федерации – представительные и исполнительные органы, а также различные специализированные органы, обеспечивающие связь с религиозными объединениями.

Связь между указанными субъектами опосредуется двумя категориями отношений. Первая представляет собой совокупность отношений прямого и косвенного влияния религии и религиозных институтов на политическую систему общества, включая государство. Сегодня, когда в стране регулярно увеличивается число последователей различных конфессий, постоянно растёт количество зарегистрированных религиозных объединений особую актуальность приобретает вопрос о том, что фундаментальная роль религии в обществе, коренящаяся в присущих ей важных функциях – мировоззренческой, регулятивной, коммуникативной и некоторых других, по отношению к нему делает её одним из системообразующих факторов. Конечно, разные религии, в силу присущих им особенностей, а также окружающей социальной среды, обладают различными потенциальными возможностями воздействия на общество. С учётом этих обстоятельств они оказывают влияние на самые различные сферы жизни – психологическую, социальную, политическую, экономическую, и, наконец, культурную. Определяя мировоззрение человека, на индивидуально-психологическом уровне религия приводит к формированию отношения человека к тем или иным действиям, событиям, процессам, явлениям, что, в конечном итоге, обуславливает модель его политического и правового поведения. «Религия не остаётся в своей замкнутой сфере, - пишет Г.В.Ф. Гегель, - она обращается к субъекту, создаёт для него предписания, относящиеся к его религиозной жизни, но распространяющиеся на его деятельность в целом»[2]. Последователи религий, наравне с атеистами, принимают всё большее участие в разных аспектах общественной жизни, неизбежно привнося в неё элементы собственного мировоззрения. Поэтому именно психологический уровень опосредует воздействие религиозных ценностей на остальные сферы человеческой жизни. Так, во многих случаях религиозные ценности и отношение к ним являются основой идеологических установок, используемых партиями, движениями, другими политическими силами. Нередко религиозные ценности оказывают значительное влияние на становление государственности и яркий пример тому история становления Российского государства. Следовательно, религиозная ситуация стоит в ряду факторов , которые определяют дальнейшее развитие политического устройства страны: политического режима, формы правления, государственного устройства, правовой системы. Определённые религиозные ценности могут вступать в противоречие с господствующей политической идеологией, а, значит, могут быть не только предметом оживлённых дискуссий, но также становиться причиной возникновения конфликтных ситуаций и даже, как показывает отечественная история, жестоких репрессий со стороны государства. Воздействие религиозных ценностей на экономическую сферу во многом опосредовано их влиянием на иные сферы человеческой жизни, тем не менее между ними существует и прямая связь, так как религия воздействует и на экономическое поведение индивидов. Так, по словам С.Н. Булгакова: «Труд есть не только подневольная тягота, но включает в себя в большинстве случаев и известный этический элемент: он может рассматриваться и как исполнение религиозных или нравственных обязанностей»[3]. Чтобы убедиться в разнообразии моделей поведения индивидов, исповедующих различные религии, достаточно сравнить соответствующие установки в мировых религиях. Сами же по себе религиозные объединения в благоприятных условиях могут быть полноценными экономическими и правовыми субъектами. Религиозные ценности, воспринимаемые нациями, этносами, другими социальными группами под углом зрения своего исторического опыта, определяют содержание произведений науки, литературы, искусства, музыки, становясь неиссякаемым источником формирования самобытных культур.

Вторая категория отношений образует собой обратную связь, выраженную в возможности государства воздействовать на религиозную жизнь общества и, в частности, на деятельность религиозных объединений. Если влияние религиозного фактора на жизнь всего общества носит естественный характер, то влияние государства на функционирование религиозных институтов имеет характер регулятивный, более того никто и ничто, кроме государства, неспособно оказывать регулятивное воздействие на развитие процессов в религиозной сфере, обеспеченное силой государственного принуждения. В различных странах способы воздействия неодинаковы и зависят от сложившегося политического режима. В Российской Федерации такое воздействие возможно только на основе права, поскольку согласно пункту 1 статьи 1 Конституции РФ от 12 декабря 1993 года «Российская Федерация - Россия есть демократическое федеративное правовое государство…», и, далее, в пункте 2 статьи 15 сказано: «органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы»[4]. Критерием корректного правового регулирования выступает соответствие правового статуса религиозных объединений их фактическому социальному статусу, т.е. реальному положению в системе государственно-конфессиональных отношений. Право лишь закрепляет это положение, вводит его в законодательные рамки. Социальный и правовой статусы соотносятся как содержание и форма.

Ошибочное построение системы государственно-конфессиональных отношений в условиях многоконфессионального общества, отсутствие стимулирования позитивных тенденций в религиозной сфере и неспособность пресечь тенденции негативные, способны вызвать катастрофические последствия. В одних случаях, учёт интересов лишь отдельных конфессий в ущерб других может привести к росту социальной напряжённости на религиозной почве, возникновению конфликтных ситуаций с различной, вплоть до самой высокой, степенью остроты. В России существуют регионы традиционного распространения и преобладания над другими религиозных объединений, принадлежащих к определенным религиям: православию, исламу, буддизму, поэтому неверное правовое регулирование их статуса способно привести к разгону центробежных процессов, итак постоянно угрожающих российскому государству. Так, обострение ситуации на Кавказе, по нашему мнению, во многом вызвано неумением федеральных органов власти вовремя привлечь механизм правового регулирования процессов, происходящих в том числе и в религиозной жизни этого региона. В других случаях, результатом толкования свободы совести как необходимости всеобщей и повсеместной секуляризации может означать изгнание религиозных объединений из общественной жизни, лишение их правовой основы в своей деятельности, что в результате приведёт к фактическому нарушению права граждан на свободу совести. Индифферентное отношение государства к религиозной сфере, максималистское толкование принципа свободы совести способно привести к ослаблению позиций важнейших нравственных ценностей, являющихся органическими элементами многих религиозных систем, глобальной унификации и десакрализации культуры. Изгнание религиозной составляющей из жизни общества, способно создать условия для роста социального отчуждения, усиления эгоистических начал человеческой жизни, роста преступности, постепенного превращения культуры в массовую культуру потребления. Среди негативных последствий этих процессов в западных странах, по мнению известного социолога П.А. Сорокина, отмечаются: 1) систематический рост межиндивидуальной преступности; 2) рост психических заболеваний, самоубийств, аномия, корни которой – в моральной анархии; 3) рост морального цинизма, коррупции, грубой чувственности типа «Ешь, пей и женись, так как завтра мы умрем»; 4) рост нарушений договорных обязательств, представляющих важный элемент гражданского общества; 5) распад семейной жизни, выражающийся в увеличении количества разводов[5]. Как близки, остры и болезненны все без исключения эти проблемы для нашей страны. Особое внимание обращают на себя выводы, полученные в результате проведённого анализа статистических данных И.А. Гундаровым о том, что духовное неблагополучие негативно отражается на состоянии смертности населения, а понятие «смертный грех» соответствует научному представлению о факторах риска подверженности различным заболеваниям[6]. Трудно переоценить значимость приведённых здесь сведений. Обнадёживающим выглядит тот факт, что роль религиозных объединений в воспитании чувства уважения и доверия между народами, веротерпимости, в сохранении целостности российского государства отмечена в утверждённых Указами Президента РФ Концепций государственной национальной и региональной политики РФ[7], а также в Концепции национальной безопасности РФ[8].

Таким образом, религиозная ситуация обусловливает формирование государственно-конфессиональных отношений, которые, в свою очередь, определяют содержание правового статуса религиозных объединений. В конечном же итоге само правовое регулирование их статуса детерминирует состояние и развитие религиозной ситуации, что подтверждает значение регулятивной функции государства в данной системе. Всё это позволяет говорить о наличии в обществе устойчивой социально-религиозной системы, включающей в себя три взаимосвязанных и последовательно детерминированных элемента.

В переводе с латинского языка слово статус означает положение, состояние – обстоятельства, сложившиеся в данный момент времени, поэтому основными сущностными характеристиками правового статуса являются статичность и объективированность в виде источников права: конституции, законов, указов, постановлений. Развитие правового статуса религиозных объединений происходит поэтапно путём принятия соответствующих нормативных актов вслед за фактическим динамичным развитием государственно-конфессиональных отношений. Учитывая всё сказанное выше, правовой статус религиозных объединений можно определить как результат функционирования сложившейся в обществе и отражённой в законодательстве страны системы государственно-конфессиональных отношений, представляющий собой совокупность прав и обязанностей религиозного объединения в отношениях с государственными органами, юридическими и физическими лицами. Данный вывод, по нашему мнению, можно рассматривать в качестве краеугольного камня, исходной точки всякого рассуждения о правовом регулировании религиозной жизни страны.

Конкретная модель системы государственно-конфессиональных отношений, сложившаяся на территории конкретного государства, предопределяет объём гражданской правоспособности религиозных объединений, наличие или отсутствие имущественных или неимущественных прав, налогообложение их деятельности, предоставление им льгот и государственных субсидий, возможность участия в тех или иных отношениях. Строго говоря, на сегодняшний день в мире практически не существует да и не может существовать во всём идентичного правового положения религиозных объединений. С этой точки зрения представляют интерес различные виды правого регулирования статуса религиозных объединений, их рассмотрение не только позволит избежать ошибок в отечественном законотворчестве и взять то лучшее, что накоплено другими народами и государствами, но также позволит дать объективную оценку отечественного опыта правового регулирования в этой сфере и сопоставить его с мировой практикой.

В современной юридической литературе отсутствует какая-либо устоявшаяся терминология, касающаяся взаимоотношений между государством и религиозными объединениями. Отсутствие единого терминологического аппарата обусловлено, с одной стороны, многогранностью предмета исследования, с другой, - несовпадением аспектов рассмотрения этих отношений различными авторами. Так или иначе точки зрения многих авторов не исключают, а, скорее, взаимно дополняют друг друга. И.М. Кислицын использует термин форма взаимоотношений и рассматривает не правовой статус религиозных объединений, а именно государственно-конфессиональные отношения в их динамике[9]. Среди них он выделяет: 1) слияние церкви с государством на основе поглощения государства церковью; 2) слияние церкви с государством на основе поглощения церкви государством; 3) отделение церкви от государства на основе принципа «свободная церковь в свободном государстве»; 4) взаимоотношения по принципу «всё, составляющее предмет внутренней жизни церкви, включая внутреннюю жизнь человека, входит в область церкви; все внешние проявления общественной и политической жизни, в т.ч. внешние проявления духовной жизни, составляет область государства». Л.А. Морозова употребляет наиболее конкретное понятие виды правового статуса, различая: 1) статус государственной церкви; 2) отделение церкви от государства; 3) партнёрство особого рода[10]. А. Морозов, говоря о взаимоотношениях между религиозными объединениями и государством, использует понятие модели церковно-государственных отношений, рассматривая среди них следующие: 1) статус государственной церкви; 2) сепарационная модель, выраженная в отделении церкви от государства (американская модель); 3) кооперационная, основным признаком которой является наличие соглашения между государством и религиозными объединениями (европейская модель)[11]. Не трудно заметить, что в ряде случаев авторы смешивают разнопорядковые явления, целое и часть целого: систему государственно-конфессиональных отношений и её элемент – правовой статус религиозных объединений. По нашему мнению, в основание типологизации должно быть положено отношение влияния конфессиональной принадлежности религиозных объединений на предоставление им национальным законодательством конкретной страны конкретных прав и обязанностей, что позволяет выделить следующие типы.

I.        Моноконфессиональный тип правового регулирования статуса религиозных объединений может иметь место, как правило, в теократическом государстве, когда на его территории допускается официальное существование религиозных объединений, принадлежащих только к одной конфессии. Формирование этого статуса происходит либо в силу исторически сложившегося отсутствия на данной территории иных религиозных объединений, либо как следствие соответствующей государственной идеологии, полностью основанной на религиозных ценностях, не допускающей возможность идеологической конкуренции. Он характеризуется глубоким взаимопроникновением и, даже, совмещением государственных структур со структурами религиозных объединений. Такой тип правового регулирования статуса религиозных объединений был характерен для Древней Руси, где преобладала Православная церковь, ибо правовые акты того времени не донесли до нас сведений о правах или обязанностях иных конфессий. В XVII веке теократическое государство моноконфессионального типа сформировалось в Тибете, где и просуществовало до 1951 года. Его возглавлял духовный и, одновременно, светский глава страны Далай-лама. В настоящее время в условиях информационного общества, высокого уровня развития средств массовой коммуникации существование подобного типа правового регулирования статуса религиозных объединений практически невозможно. Исключение составляет государство Ватикан, которое представляет собой уникальное явление – государствоподобное религиозное объединение. Оно имеет государственные границы, характеризуется невозможностью существования в пределах этих границ иных религиозных объединений, подданство в государстве совпадает с членством в религиозном объединении – Римско-католической церкви.

II.       В условиях дифференцированного типа правового регулирования статуса религиозных объединений несмотря на законодательное признание религиозных свобод, в зависимости от своей конфессиональной принадлежности, а также роли в истории развития страны, они наделены различным объёмом прав и обязанностей. Некоторые религиозные объединения находятся в привилегированном положении, другие либо подвергаются существенным ограничениям либо пользуются минимумом прав, предоставляемых им по международным стандартам. В некоторых странах религиозные объединения, не отнесённые к разряду привилегированных, вообще не наделяются правовым статусом религиозного объединения, а действуют на общих основаниях в виде ассоциаций, как, например, в Италии и Испании. Данный тип правового регулирования включает в себя несколько видов правового статуса религиозных объединений.

Для правового статуса государственного религиозного объединения характерны следующие особенности: полное или частичное освобождение от налогообложения, наличие широких имущественных прав на землю, здания, сооружения, предметы культа, получение субсидий и материальной помощи, выполнение государственных функций в сфере семейных отношений (регистрация брака, рождения, смерти), возможность широкого участия в политической жизни. Глава светской власти – монарх или иное светское должностное лицо, как правило, является главой государственной церкви. Руководящие государственные должности вправе занимать лица, исповедующие государственную религию. Назначение на высшие руководящие должности в религиозных объединениях может осуществляться либо по решению либо по согласованию со светской властью. Так, статусом государственного религиозного объединения официально наделена Англиканская церковь в Великобритании, Евангелическая лютеранская церковь в Дании и Исландии, Православная церковь в Греции и в дореволюционной России. Почти в 30 странах мира, среди которых Иран, Ливия, Судан, Иордания, Египет, ОАЭ, государственной религией официально признан ислам[12]. Само государственное право в этих странах включает в себя положения мусульманского права либо полностью основывается на них. В Законе Монголии «Об отношениях между церковью и государством» от 30 ноября 1993 года закреплено господствующее положение буддийской религии, обеспеченное контролем государства над общим числом лам и представителей духовенства, местоположением храмов, а также запретом «проводить деятельность чуждую традициям и обычаям монгольского народа…». Однако в этих государствах провозглашаются и фактически обеспечиваются религиозные свободы объединений, не принадлежащих к государственной религии, хотя они весьма ограниченны в правах по сравнению с государственным религиозным объединением.

В ряде стран мира за религиозными объединениями закрепляется консенсуальный правовой статус. Его сущность заключается в том, что объём прав и обязанностей религиозного объединения зависит от достигнутого между ним и государством консенсуса, фиксируемого соответствующим соглашением (конкордатом) или совокупностью соглашений, которые заключаются в рамках действующей конституции и законодательства. Этот вид правового статуса позволяет субъектам оставаться абсолютно автономными, не нарушая принципа светскости государства, поскольку он не приводит к приобретению религиозным объединением государственного статуса. Необходимым условием здесь являются: наличие волеизъявления религиозного объединения (религиозного центра) и достаточной социальной базы (наибольшее по сравнению с остальными конфессиями число последователей, высокая степень доверия населения). Последнее условие позволяет охватить большинство верующего населения страны, что не только не нарушает религиозные свободы, но и позволяет наиболее оптимально реализовать их. Поэтому предметом соглашения является предоставление религиозным объединениям возможности участия в широком спектре общественных отношениях, в которых оно не противоречит интересам общества и государства. Не нарушаются при этом права религиозных меньшинств, обладающих «стандартным набором» прав, в соответствии с международно-правовыми актами. В Германии имеются ре­лигиозные объединения с юридическим статусом одного из двух видов: специальным и обычным. Чтобы претендовать на специальный статус, религиозное объединение должно иметь в числе своих членов не менее 1% населения соответ­ствующей земли. Специальный статус дает религиозным объеди­нениям право претендовать на государственную поддерж­ку и заключать соглашения с государством на право досту­па в такие учреждения, как больницы, школы, вооружен­ные силы и т.п. Среди договоров между государством или администрациями земель и религиозными объединениями можно выделить кодификационные договоры, имеющие целью общее регулирование отношений, и договоры по отдельным направлениям. Все договора включают положения, регламентирующие совместную деятельность государства и религиозных объединений в указанных областях[13]. В Италии подобный статус имеют Римско-католическая церковь, которая пользуется предпочтительным положением, и религиозные общины, существующие в Италии в течение длительного времени (вальдезианцы, иудеи и протестанты), которые достигли соглашения с государством[14]. На территории Испании консенсуальный статус присущ католической церкви и религиозным обществам, «получившим явное укоренение в Испании», среди которых евангелисты, иудеи и мусульмане[15].

Правовой статус официально признанных (традиционных) религиозных объединений характеризуется наличием правовых норм закрепляющих данный факт в законодательных актах. В отличии от статуса государственных религиозных объединений здесь отсутствует указание на их государственную поддержку, государство также не вмешивается в их внутреннюю религиозную жизнь. Например, у него нет полномочия контролировать назначения на должности в религиозных объединениях. В Конституции Болгарии закреплено: «Традиционная религия в республики Болгария – восточно-православное вероисповедание». Тем не менее, это не означает наличие у данного вероисповедания статуса государственного, поскольку в статье 13 говорится: «Религиозные институты отделены от государства»[16]. Статья 5 Закона Литовской Республики «О религиозных общинах и сообществах» от 4 октября 1995 года закрепляет правовой статус официально признанных религиозных общин и сообществ, «представляющих из себя часть исторического, духовного и социального наследия Литвы: католиков латинского обряда, католиков греческого обряда, евангелистов-лютеран, евангелистов-реформатов, ортодоксов (православных), старообрядцев, иудеев, мусульман-суннитов и караимов»[17]. Это пример наиболее радикального отношения в рассматриваемой группе, так как здесь допускается наделение литовским законодательством правами юридического лица  одних религиозных обществ и лишение таких прав других, не являющихся частью наследия Литвы. В Ирландии на основании Конституции от 29 декабря 1937 года правовым статусом официально признанного религиозного объединения обладают Римско-католическая церковь, находящаяся на особом положении, как хранительница религии, исповедуемой значительным большинством граждан, а также «Ирландская церковь, пресвитерианская церковь в Ирландии, Ирландская церковь методистов, Ирландское религиозное общество квакеров, а также еврейские общины и другие религиозные вероисповедания, существующие в Ирландии на день вступления в действие настоящей Конституции». Из этого положения следует, что все религиозные общества, не принадлежащие к указанным вероисповеданиям признанными не являются.

III.     Универсальный тип правового регулирования статуса религиозных объединений предполагает наделение религиозных объединений равными правами и обязанностями, независимо от их конфессиональной принадлежности. Государство не вмешивается во внутреннюю деятельность религиозных объединений, в частности, оно не уполномочено вмешиваться в их внутреннее управление, контролировать расходование средств, связанных с религиозными потребностями. В свою очередь, религиозные объединения не выполняют никаких государственных функций. Конфессиональная принадлежность не становится основанием для предоставления религиозным объединениям материальной, финансовой или иной поддержки. США стали первым государством, официально провозгласившим универсальный правовой статус религиозных объединений. Согласно поправке I Конституции США «конгресс не должен издавать законов, устанавливающих какую-либо религию или запрещающих её свободное исповедание…» (принята 15 декабря 1791 года)[18]. Религиозные объединения рассматриваются в качестве некоммерческих корпораций и могут быть зарегистрированы в качестве таковых согласно законодательным актам соответствующих штатов. Но для получения налоговых льгот, их представители должны представить о себе максимально полную информацию, заполнив специальную форму, разработанную Службой налогов и сборов Министерства финансов США. Статья 20 Конституции Французской Республики указывает на то, что церковный характер или культовая цель общества либо учреждения не могут стать поводом для специальных законодательных ограничений или фискальных мер в отношении порядка его возникновения, правоспособности и любых форм деятельности. В Японии, как провозглашено в статье 89 Конституции, никакие государственные денежные средства или иное имущество не могут ассигновываться или предназначаться для использования, выгоды или содержания какого-либо религиозного учреждения или ассоциации. Согласно статье 36 Конституции КНР никакие государственные органы, общественные организации и отдельные лица не могут принудить граждан исповедовать или не исповедовать религию, не могут дискриминировать граждан за исповедание или неисповедание религии. Конституция Республики Беларусь также провозглашает равенство религий и вероисповеданий перед законом, она не допускает установления каких-либо преимуществ или ограничений одной религии или вероисповедания по отношению к другим. Добавим, что модель универсального правового статуса может иметь место как в случаях предоставления широких прав всем религиозным объединениям, так и в случае лишения или серьёзного ограничения их прав, когда «все равны в своём бесправии».

Следует подчеркнуть, что типы правового регулирования статуса религиозных объединений в каждой стране формируются под влиянием определённых исторических, социальных, экономических и культурных факторов, поэтому трудно судить о наиболее предпочтительном из них. В странах с заметным преобладанием последователей одной или нескольких религий с учётом вклада последних в развитие страны формируется тип, предусматривающий их привилегированное положение, как, например, в Италии, Германии или Египте. При относительно равномерном распределении количества последователей тех или иных религий, как это имеет место США или Франции, создаются условия для формирования универсального типа правового регулирования, поскольку иное угрожало бы стабильности общества. Нельзя здесь не сделать и поправку на фактор экономической или иной зависимости стран, которые не свободны в формировании собственной самобытной модели государственно-конфессиональных отношений, от других стран с более развитой экономикой. Например, построение правового регулирования статуса религиозных объединений во многих странах латиноамериканского региона строится на принципах аналогичных провозглашённым в США. Однако подобное явление можно охарактеризовать скорее как негативное, поскольку представляет собой насилие над закономерным развитием религиозной ситуации и нарушение принципа самоопределения народов, провозглашённого во многих международно-правовых документах. В этой связи представляется бессмысленным и вредоносным для любой страны стремление к копированию того или иного типа правового регулирования статуса религиозных объединений, не принимающее во внимание закономерностей собственного социального развития, ведь народ каждой страны имеет свою историю, свою культуру, свои обычаи и традиции, которые находят отражение в национальном праве и сами по себе уникальны и неповторимы. Так каков же критерий, позволяющий хотя бы приблизится к определению соответствия правового статуса религиозных объединений уровню развития общества конкретной страны и, в частности, реальному состоянию религиозной ситуации и сложившимся государственно-конфессиональным отношениям? По нашему мнению, чтобы ответить на этот вопрос следует обратиться к тем социальным закономерностям, которые определяют смысл существования религиозных объединений.

Проблему оптимального правового регулирования статуса религиозных объединений нельзя рассматривать вне контекста отношений, складывающихся в процессе реализации права на свободу совести. Целью осуществления религиозного аспекта права на свободу совести является удовлетворение религиозных потребностей. Одни религиозные потребности могут быть удовлетворены человеком в индивидуальном порядке (чтение молитв, соблюдение поста), другие детерминирует особые средства их удовлетворения, поскольку для этого требуется соединение усилий нескольких человек, например, для проведения богослужения, осуществления издательской деятельности, организации паломничества по святым местам. К одной из самых важных форм удовлетворения религиозных потребностей относится совершение религиозного культа. «Культ, - писал французский теолог Р. Грассери, - самая важная часть религии. Внутреннее содержание культа составляет непрерывное общение человека с божеством с помощью осязательных средств…»[19]. Первым шагом к удовлетворению данных религиозных потребностей служит принятие каждым индивидом в отдельности единоличного решения о создании религиозного объединения или вступлении в него, после чего осуществление права на свободу совести трансформируется в коллективную форму. Коллективное осуществление права на свободу совести предусматривает наличие направленной на участие граждан в совместной религиозной или иной деятельности согласованной воли коллектива, что приводит к появлению такого устойчивого социального института как религиозное объединение. Здесь воля коллектива находит правовое воплощение в организационном единстве общины верующих, подтверждаемом уставом или иным основополагающим документом. В процессе деятельности религиозных объединений происходит уже коллективное (совместное) осуществление права на свободу совести, его конечная цель, так же как и в случае индивидуального осуществления  - удовлетворение религиозных потребностей. По утверждению Г.П. Лупарёва, взвешенный подход к определению правового статуса религиозных организаций в демократическом обществе предполагает признание объективной реальностью их корпоративные потребности, а также право удовлетворять подобные потребности законными путями и средствами[20]. Однако, измерить степень их удовлетворения в процессе деятельности религиозных объединений представляется весьма затруднительным, что приводит к невозможности ставить знак тождества между фактической и юридической целями, поэтому косвенным свидетельством удовлетворения религиозных потребностей можно признать степень реализации права на свободу совести. Учитывая, что данное право, являясь естественным и неотъемлемым, провозглашено международно-правовыми документами, его оптимальная реализация в коллективной форме как юридической цели религиозных объединений – есть неоспоримый приоритет государственно-конфессиональной политики, а возможность достижения ими этой цели позволяет говорить о соответствии их правового статуса уровню общественного развития в целом и государственно-конфессиональных отношений в частности. При этом нельзя забывать, что внешние условия, социальный фон реализации права на свободу совести в разных странах неодинаковы, поэтому правовой статус религиозных объединений, по нашему мнению, должен обеспечивать религиозное объединение таким юридическим инструментарием, который позволит им участвовать в существующих социальных отношениях с учётом особенностей национального развития, что, безусловно, должно быть применено и в нашей стране. Также должны быть предусмотрены правовые средства предотвращения деструктивного воздействия на эти отношения со стороны социально неадаптированных религиозных объединений. Следовательно, учёт закономерностей социального развития страны жизненно необходим для корректного построения правового статуса религиозных объединений, обеспечивающего оптимальную реализацию права на свободу совести.  Думается, изложенное доказывает, по меньшей мере, необходимость поиска взвешенного, лишённого крайностей подхода к решению рассматриваемой проблемы.

 

Кандидат юридических наук

И.А. Куницын

 



[1] Государственно-церковные отношения в России (опыт прошлого и современное состояние). М., 1996. С. 4.

[2] Гегель Г.В.Ф. Философия религии: В 2 т. М., 1975. Т. 1. С. 400-410.

[3] Булгаков С.Н. Народное хозяйство и религиозная личность // Булгаков С.Н. Соч.: В 2 т. М., 1993. Т. 2.       С. 348.

[4] Российская газета. 25 декабря 1993, № 237.

[5] Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М., 1997. С. 200-214.

[6] См.: Гундаров И.А. Духовное неблагополучие как причина демографической катастрофы. М., 1995. С. 41-47.

[7] См.: Указ Президента Российской Федерации от 16 июня 1996 года № 909 «Об утверждении Концепции государственной национальной политики Российской Федерации // Российская газета. 10 июля 1996. № 128; Указ Президента Российской Федерации от 3 июня 1996 года № 803 «Об Основных положениях региональной политики в Российской Федерации» // Российская газета. 11 июня 1996. № 109.

[8] См.: Указ Президента Российской Федерации от 17 декабря 1997 года № 1300 «Об утверждении концепции национальной безопасности Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1997. № 52. Ст. 5909.

[9] Кислицын И.М. Российский закон о свободе вероисповеданий. Пермь, 1993. С.3-4.

[10] Морозова Л.А. Государство и церковь: особенности взаимоотношений // Государство и право. 1995. №3. С. 86.

[11] Морозов А. Равенство и конкордат. Мировой опыт соглашений между государствами и конфессиями // НГ- Религии. 28 августа 1997. № 8.

[12] См.: Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. М., 1986. С. 116.

[13] Мировой опыт государственно-церковных отношений. М., 1998. С. 92.

[14] Там же. С. 120.

[15] Религия и закон. М., 1996. С. 52.

[16] Там же. С. 24.

[17] Там же. С. 54.

[18] Конституции зарубежных государств. Американский континент. Ереван, 1998. С. 316.

[19] Грассери Р. Психология религий. СПб. 1901. С. 149.

[20] Лупарёв Г.П. Социальное назначение религиозных организаций как основа их правового статуса. – Государство и право. 1995. №11. С. 28.

Новейшие стратегии игры в рулетку
Доска объявлений
xguru2018.ru

© 2007-2012 Центр древнерусской духовной культуры "Старая Русь"